– Вы там скоро?!

– Почти! – крикнула я, не оборачиваясь, и продолжила приминать ладонями влажную землю вокруг крошечного кустика чёрных роз.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, и ветер с моря доносил солёный, терпкий запах водорослей и свободы. Я провела тыльной стороной ладони по лбу, оставляя на коже тёмную полоску земли, и вздохнула с преувеличенным терпением.

– Смотри, корни нельзя засыпать слишком глубоко, иначе они загниют. Но и слишком близко к поверхности – тоже плохо. Они должны дышать, понимаешь?

Дочь нахмурилась, копируя выражение моего лица, и я едва не рассмеялась. Ей было почти четыре, но в свои годы она была на удивление серьёзной и внимательной – вся в отца. Тонкие черты лица, тёмные, почти чёрные волосы, заплетенные в тугую косу, и карие глаза с зелёными едва заметными крапинками. В них часто мелькало упрямство. Ещё бы… В том, что она унаследует именно эту нашу черту, я никогда не сомневалась.

– Теперь поняла, – серьёзно кивнула дочь и бережно присыпала корни землёй маленькой ладошкой.

Я нежно улыбнулась, коснулась её щеки кончиками пальцев и убрала выбившуюся прядь волос за ухо.

– Умница, а теперь нам правда пора ехать. Дариан уже заждался.

– Теперь можем ехать, дядя Дариан! – вскочив на ноги, она бросилась к высокой фигуре, стоящей у калитки.

Дариан подхватил её на лету, закружил, и её звонкий смех разлетелся над цветущим садом. За пять лет он заметно изменился: волосы отросли до плеч, в них мелькнула первая седина, и на лице появились новые морщины, но уже от смеха, а не от боли. Тот затравленный, усталый взгляд, который я помнила в день решающей битвы, исчез, и к жизни вернулся наш старый Дариан – язвительный, насмешливый дурак, который продолжал искать приключений на свою задницу.

– Сара, поаккуратнее, – усмехнулся он, подкидывая её в воздух. – Ты уже почти такая же тяжеленая, как твоя мать!

– Я не тяжеленая! – возмутилась Сара, но тут же рассмеялась снова, когда Дариан принялся её щекотать.

– Я я всё слышу! – притворно угрожающе крикнула я, и Дариан испуганно округлил глаза, продолжив дурачиться.

Я улыбнулась, присела на крыльцо и принялась наблюдать за ними. Вообще-то мы уже опаздывали, но жизнь научила нас наслаждаться такими моментами, как в последний раз. Ветер трепал мои распущенные волосы. Не помню, когда в последний раз собирала их в косу или пучок. Теперь в этом не было необходимости. Я взглянула на шрам на ладони и задумчиво погладила его пальцем. Первое время после войны я подумывала о том, чтобы попросить Камиллу Вэлкорн наложить на них иллюзию, но Кайлор меня отговорил. В конце концов шрамы были частью меня. Частью длинной истории, которая наконец-то закончилась…

– Ты поедешь прямо так? – за спиной раздался тихий, знакомый до дрожи голос.

Я вздрогнула от неожиданности и выругалась себе под нос. Даже спустя столько лет я не смогла привыкнуть к тому, как бесшумно он умел ко мне подкрадываться.

– Как грубо, – усмехнулся Кайлор и опустился на крыльцо рядом со мной. – У тебя на лбу грязь. Ни в коем случае не осуждаю, но Камилла точно пошутит, что моей жене настолько со мной скучно, что она решила уйти копаться в земле.

Я повернула голову и встретилась с его тёплым карим взглядом. Тьма ушла из его глаз окончательно больше трёх лет назад, после рождения Сары. Она словно растворилась, оставив после себя лишь воспоминания и отголосок силы. Иногда по ночам Кайлор всё ещё просыпался в холодном поту, но я была рядом. Порой и мне снились кошмары. Это было неизбежным последствием, с которым приходилось мириться.

– Так и скажи, что стыдишься жены-замарашки, – усмехнулась я.

– Ох, чёрт, – Кайлор картинно ахнул и прикрыл рот ладонью. – Кажется, меня раскрыли…

Не выдержав, я засмеялась и возмущённо ткнула его локтем в бок, а он только довольно усмехнулся. Мы помолчали, наблюдая за тем, как Дариан пытается догнать Сару, нарезающую круги вокруг кареты.

– Это тревожит, – вдруг сказал Кайлор, и я нахмурилась.

– Что именно?

– Что наша дочь десять минут сидела на одном месте.

Я понимающе хмыкнула:

– Думаешь, заболела?

– Определённо.

Кайлор коснулся губами моего виска, и на мгновение я прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым моментом. Пять лет назад я была уверена, что не доживу даже до следующего месяца, а теперь переживала из-за того, правильно ли дочь посадила цветы. Жизнь умела удивлять...

– Ты точно готов? – тихо спросила я, заметив, как напрягся Кайлор.

– Готов, – помедлив, ответил он. – Я слишком долго откладывал этот момент.

– Тогда, – я решительно поднялась с места и протянула ему руку. – Прошу вас, милорд…

Кайлор улыбнулся, недоверчиво взглянул на мою ладонь и щёлкнул пальцами, стирая с моего лица грязь. Я закатила глаза: вот же упрямец! Только после этого он взял меня за руку, и мы двинулись к карете. Дариан всё-таки поймал Сару, усадил её на мягкие сиденья и терпеливо ждал нас, придерживая дверцу. Перед тем как забраться внутрь, я обернулась и с любовью оглядела наш дом на берегу моря.

Я сама выбрала это место через год после войны, когда мы поняли, что больше не можем дышать в стенах особняка Моргисов. Там было слишком много призраков и воспоминаний, которые не хотели нас отпускать. Да и за Дарианом нужен был глаз да глаз. Или мы с Кайлором просто пытались убедить себя, что наш переезд – это не трусость…

Дом был достаточно простым по сравнению с помпезными поместьями аристократов. В нём не было ни готических мотивов Моргисов, ни роскоши Рейвенхолтов. Обычный дом из светлого дерева с синей черепичной крышей и резными ставнями, которые хлопали на ветру. Вокруг него разросся сад – я посадила розы, лаванду, теневые лилии и много других цветов, которые только попадались мне на глаза, а у крыльца стояли две старые кадки с оливковыми деревьями, подаренными Айрис.

Несмотря на свою внешнюю простоту, внутри дом был тёплым и уютным – с камином из белого камня и огромными окнами, выходящими на море. На кухне всегда пахло свежей выпечкой и ароматным чаем, а в гостиной стоял рояль – Кайлор перевёз его из особняка в первую же неделю, хотя я тогда ворчала, что инструмент занимает половину комнаты. Но он всё же выполнил своё обещание, и теперь я слушала, как Кайлор играет по вечерам, засыпая под тихие, тягучие мелодии.

Мы любили этот дом. Здесь было тихо и спокойно. О чём когда-то я даже не могла мечтать…

* * *

Поместье Моргрисов встретило нас холодом и мраком. Когда мы уехали отсюда, отпустили всех слуг, и теперь за домом никто не ухаживал. Было немного печально видеть, как он постепенно умирает, но мы с Кайлором всё никак не могли придумать, что с ним делать. Пару раз задумывались о том, чтобы сделать здесь объединённую школу для магов и людей, но сомневались, что мир готов к таким переменам.

Сара бежала вперёд, перепрыгивая через ступени, и Дариан нёсся за ней, недовольно ворча:

– Не бегай так быстро, упадёшь!

– Не упаду! – крикнула она в ответ и скрылась в доме.

Кайлор понимающе хмыкнул:

– Она вся в тебя.

– Ой, да неужели? – фыркнула я. – Ты не видел, как недавно она построила все игрушки в шеренгу и рассказывала им план по захвату печенья.

– Печенье – это серьёзная цель, – одобрительно кивнул Кайлор, и я закатила глаза.

Кладбище располагалось в дальнем конце поместья, за старой каменной стеной, увитой плющом. Сара первой увидела Вэлкорн и Айрис. Они сидели на скамье у входа, о чём-то тихо переговариваясь, но, заметив её, тут же заулыбались. Это непоседливое бедствие волшебным образом очаровывало всех.

– Тётя Камилла! – закричала Сара, бросаясь к ней.

Вэлкорн за пять лет тоже изменилась. Её волосы полностью поседели, но она больше не скрывала этого, заплетая в тугую косу. Шрам на лице остался, но второй глаз, который почти ослеп после битвы, чудом восстановился – лекари сказали, что это было почти невозможно, но Вэлкорн лишь самодовольно хмыкнула: «Я всегда была исключением». Вместо доспехов она теперь носила простые, удобные платья, в которых, впрочем, всё равно выглядела грозно.

– Осторожнее, – проворчала Камилла, но всё же поймала Сару, когда та врезалась ей в колени. – Ты растёшь как на дрожжах.

Айрис звонко, радостно рассмеялась. Помню, когда мы впервые услышали её смех, замолчали так резко, что она сама перестала смеяться. Нам понадобилось время – много времени – чтобы привыкнуть к тому, что Айрис умеет смеяться и испытывать эмоции. Война изменила её: она стала мягче, улыбчивее, но привычная язвительность никуда не делась. Волосы Айрис не отращивала принципиально, перестав стыдиться своего шрама на затылке. Взамен на мою историю о перемещениях во времени, она поделилась своей: её родители едва не убили её, испугавшись необычных способностей. Если бы не бабушка, неизвестно, чем бы всё кончилось. Айрис долгое время жила в одиночестве, прячась от родных, и её замкнутость была вполне оправдана. Но семья – это не всегда кровные родственники. В итоге она всё же обрела настоящих близких – пусть и слегка странных и шумных…

Айрис была бы отличным кандидатом на роль учителя в школу для магов и людей. Она могла бы научить детей не бояться своих сил, потому что наши познания в магии оставались крайне скудными. Когда-то Высший круг всеми силами пресекал любые попытки узнать больше. В их библиотеке мы нашли столько книг, что не успели бы перечитать за всю жизнь, но я точно знала, что там спрятано множество тайн.

Как-то раз я даже поделилась с Айрис своими мыслями. Идея пришлась ей по вкусу, но пока она с Камиллой была занята восстановлением мира в новом совете вместе с выжившими магами со всех земель.

– Тётя Айрис, – Сара переключилась на неё, дёргая за рукав. – Ты принесла мне ту книгу?

– Принесла, – вздохнула Айрис, доставая из сумки потрёпанный фолиант со сказками. – Но обещай, что не будешь читать её ночью под одеялом с фонариком.

– Не буду, – быстро пообещала Сара, и я мысленно усмехнулась: будет. Точно будет.

Кайлор медленно направился к небольшому надгробию в дальнем углу. Простому, без украшений и статуй. А я осталась рядом с остальными, издалека наблюдая, как он опускается на колени и проводит пальцами по холодному камню. Все эти годы он так и не набрался смелости прийти на могилу Сары.

Когда в груди болезненно потянула связь, я не выдержала и подошла ближе. В первую же неделю после окончания войны мы добровольно связали себя магическими узами, потому что не ощущать друг друга было невыносимо. Я с улыбкой вспомнила время, когда думала, что связь – это проклятие. Спустя столько лет это казалось смешным и глупым. Ощущать Кайлора и его чувства – было также естественно, как дышать.

Опустившись рядом с ним, я взяла его за руку и подумала: «Я знаю, как сильно ты по ней скучаешь. Я тоже… очень, очень скучаю».

– Каждый раз я думаю, – хрипло прошептал Кайлор. – Что, если бы я понял, чего добивается Катарина… Если бы я был быстрее... Если бы…

– Не надо, – мягко перебила я. – Она не стала бы тебя винить.

Кайлор промолчал, но его пальцы сильнее сжались на моей ладони. Мы просидели так не меньше часа, пока на улице совсем не стемнело. Он поднялся с земли, благодарно улыбнулся мне и, в последний раз коснувшись надгробия Сары, отвернулся. Вместе с Айрис и Вэлкорн мы отправились обратно в наш новый дом.

– Ты знаешь, – нарушила тишину Камилла, когда мы зашли в гостиную. – Особняк Моргрисов теперь больше напоминает музей, чем жилое помещение. Кажется, я видела там свой портрет, когда шла по коридору.

Кайлор усмехнулся, разливая вино по бокалам:

– Я решил хранить там всё старьё, что распродают на аукционах. Должна же после нас остаться какая-то память. Или ты хочешь, чтобы твой портрет купила какая-нибудь богатая дамочка из светлых и нашпиговала кинжалами?

– С каких пор мои портреты это старьё?! – возмутилась Вэлкорн. – И как они вообще попали на аукцион?

– Мой особняк разграбили, пока я скрывалась, – хмыкнула Айрис, устраиваясь в кресле у камина. – Ты думаешь, что в твой дом никто не залез, пока мы носились за Кайлором?

– О, ну прекратите! С каких пор вас вообще волнует мой интерьер?

– С тех пор, как ты повесил портрет Катарины в гостиной.

Я подавилась вином:

– Ты что, серьёзно?

Кайлор пожал плечами с видом оскорблённого достоинства.

– Это историческая ценность. Скоро мир изменится. Аристократия останется в прошлом, рано или поздно о Высшем круге вообще забудут. Лет через сто Сара сможет продать эти картины за огромные деньги.

– Это чёртово безумие! – отрезала Вэлкорн, но в её голосе не было злости. Только привычное, уютное ворчание старого друга. – Моргрис, который вдруг решил коллекционировать картины!

Я задумчиво покачала вино в бокале. Мир действительно быстро менялся…

Высший круг был уничтожен. После войны не осталось деления на тёмных и светлых магов – только общий совет, в который вошли представители всех земель в равной степени. Магию крови не запретили, но жёстко ограничили – её использование теперь контролировалось, а ритуалы, связанные с жизнью других существ, карались по всей строгости. Люди получили права. Маги перестали быть для них хозяевами – теперь они работали вместе, восстанавливая разрушенные города и налаживая торговлю.

Старый мир рухнул, а новый только строился. Вэлкорн и Айрис всецело посвятили себя новому совету. Они летали между Эльдрионом и Дредхоллом, решали споры, мирили врагов и строили мосты там, где раньше были только пропасти. Вэлкорн стала главой военного крыла, а Айрис – советником по межрасовым отношениям.

Дариан всё ещё пытался найти себя. Он пробовал торговать, но прогорел. Пытался открыть школу фехтования, но ученики жаловались, что он слишком суров. Работал в совете помощником – ушёл через месяц, потому что «эти политиканы сводят меня с ума». В конце концов он решил помогать нам с Сарой, разъезжал по миру и, кажется, впервые за долгое время был счастлив.

– Ты немного мешаешь, – донеслось с кухни, и я вынырнула из своих мыслей.

– Я мешаю?! – возмутился Дариан. – Это ты мешаешь! Отойди от печи, ты всё сожжёшь!

Я сделала глоток вина и улыбнулась. Может быть, через полгода Дариан решит попробовать себя в кулинарии и откроет свою пекарню? А может быть, всё-таки наберётся смелости и обзаведётся женой. Или… А, к чёрту эти догадки. Мы поддержим любой его выбор.

В доме было шумно, тепло и пахло вкусной едой. Сара носилась по комнатам с книгой сказок, которую привезла Айрис, и всё никак не могла определиться, куда её поставить. Кайлор и Дариан спорили о правильной температуре для запекания рыбы. Айрис пыталась объяснить Саре, почему нельзя читать под одеялом, а Вэлкорн привычно ворчала, что все слишком много болтают.

«Вот оно», – подумала я. – «Семья».

Ночью, когда гости разошлись по комнатам, а Сара уже лежала в кровати, мы с Кайлором зашли к ней, чтобы проверить, что она не читает в темноте. И, естественно, она читала.

– Я ничего не делала! – заявила Сара, быстро пряча книгу под подушку, и прежде, чем мы успели возмутиться, атаковала первой. – А когда у меня появится братик или сестричка?

Кайлор усмехнулся, присаживаясь на край кровати.

– Скоро. У тебя будет много братиков и сестёр.

– Что? – возмутилась я, вскинув бровь. – Когда это ты так решил?

Он пожал плечами с самым невинным видом.

– Я просто предполагаю…

– Ну и предположения у вас, лорд Моргрис! – фыркнула я с серьёзным лицом и укрыла Сару одеялом. – А ты, маленькая врунишка, быстро спать.

Сара захихикала, уткнулась в подушку, и я не сдержала улыбки. Наклонившись, я поцеловала её в лоб и погладила по голове, гадая, через сколько минут или секунд после того, как мы уйдём, она снова вцепится в книгу.

Мы вернулись в свою спальню, и я вдруг остановилась у стены, разглядывая старый коллекционный меч, висящий над камином. Катарина подарила мне его, когда мне было пятнадцать. Тогда я не понимала, почему она выбрала именно этот клинок – древний, с узорами на лезвии и рубином в навершие. Он был красивым, но абсолютно не практичным. Только показав его Кайлору, я узнала причину – этот меч принадлежал первому Моргрису.

Символ? Насмешка? Прощение? Теперь это было неважно…

– Ты скучаешь? – тихо спросил Кайлор, обнимая меня со спины.

– По чему? – удивлённо уточнила я, накрывая его ладони своими.

– По битвам, по тайнам, по прошлому.

Я помолчала, вглядываясь в своё отражение в клинке. Без доспехов, без оружия, без ненависти. Когда-то мне казалось, что вся моя жизнь состоит только из войны, мести и боли. Но если бы не всё это... Не было бы Сары, этого дома и нас.

– Нет, – с улыбкой ответила я. – Единственное, по чему я когда-нибудь буду скучать – это по тебе. И Саре.

Кайлор сильнее прижал меня к своей груди и нежно поцеловал в макушку.

– Но я никуда не ухожу.

– Я знаю. Потому что в этот раз мы уйдём только вместе.

Я резко повернулась к нему, обхватила руками за шею и заглянула в тёплые, родные глаза.

– Когда-то я думала, что семья и любовь – это слабость, – прошептала я.

– А теперь? – Кайлор склонился ближе, почти касаясь моих губ своими.

– Теперь я знаю, что это великая сила…

Я подалась вперёд за нетерпеливым поцелуем. В глазах Кайлора сверкнуло восхищение. Такое же, как тридцать шесть лет назад, такое же, как пять лет назад, год назад, вчера…

За окном шумело море. В доме тихо потрескивал камин. Сара спала в своей комнате, и мы знали, что ей снятся прекрасные сны. И что мир ждёт что-то лучшее. Что-то новое.

Я закрыла глаза и впервые с уверенностью могла сказать, что после всех войн, потерь и ошибок судьба наконец привела нас именно туда, где мы должны были быть.

Конец