Гришка не дышал.

Свечение, что окутало рану на его животе, угасло.

Я влил пареньку в грудь всю энергию, которую смог собрать, и чувствовал себя опустошённым. Ника сидела рядом, непривычно тихая.

Ненужная бутылочка из-под зелья исцеления валялась рядом с головой Гришки. Я схватил её и сжал в кулаке до скрипа. Слёзы душили меня, но я кусал губы и шмыгал носом, сдерживая эмоции.

Сёма рыдал, уткнувшись в грудь своего друга.

Павел осторожно коснулся моего плеча. Мальчишеское начало толкало на бессмысленные эмоции, швырнуть бутылочку от зелья в забор, закричать, отбросить руку Павла. Но я лишь вздохнул. Сделанного не воротишь, и я прекрасно знаю, что это теперь всегда будет со мной.

И тут Гришка кашлянул.

Тихо, будто поперхнулся. Веки его дёрнулись, и он открыл глаза. Взгляд был мутный, расфокусированный, зрачки расширены. Он моргнул и сделал судорожный вдох, с сипением втянув воздух.

Сёма отпрянул, глаза его округлились. Через секунду мой помощник завопил:

— Живой! Мастер Макс, он живой!

Сёма кинулся обнимать Гришку, но тот застонал, и Сёма тут же разжал объятия.

— Это зелье, да? — возбуждённо спросил мой помощник, заглядывая мне в глаза. — Или ваша техника помогла? Ой, да неважно! Гриша! Живой!

У меня эмоций не осталось.

Я молча отстранил восторженного Сёму в сторону и осторожно задрал рубаху на животе Гришки. Свечение тускло сияло под кожей. Рана всё еще выглядела жутко, но она уже была закрыта коркой, а края пульсировали и, кажется, медленно стягивались. И по краям разреза я разглядел мелкие серые чешуйки, которые стягивались, покрывая живот, словно лёд на луже. Видимо, так выглядит каменная кожа. Если бы не она, клинок принёс бы куда больше ущерба, и тогда даже чудо бы не спасло.

Внутри что-то дрогнуло. Всё не зря…

Главное, что Гриша будет жить. Нужно только перенести его аккуратно в безопасное место и дать отлежаться, чтобы полностью исцелиться.

Перед глазами мелькнуло системное уведомление, но я от него отмахнулся. Не до системы сейчас.

— Макс, — прохрипел Гришка и попытался взять меня за руку.

— Тихо, — сказал я. — Молчи и не двигайся. Не трать силы.

Но Гришка упрямо продолжил:

— Послушай, мне нужно…

— Тебе нужно лежать и молчать!

Но Гришка не обратил внимания на мои слова.

— Я был дурак, — сказал он. — Всю жизнь дурак. Леонид всякое делалал, и всякое говорил, я как дурак повторял. — Гриша говорил с паузами, по нескольку слов на один вдох. Слова давались ему с болью, я видел это. Но парень говорил через силу, будто боялся, что если не скажет это сейчас, то уже не соберётся с духом. — Лёня говорил: вот этого побей. Этого толкни. Этого напугай. А я думал, что это правильно. Потому что Леонид сильный. И я думал, что рядом с ним тоже был сильным. Но мы просто мучили слабых. В этом нет силы…

Гриша закашлялся. На его губах выступила розовая пена, но он продолжил:

— Варвара тоже. Глупая баба. Она меня в лес послала, за корзиной. Знала, что там опасно, но послала. Из-за неё я попал к Зеону. — Гришка посмотрел мне в глаза, и я увидел страх, который он пережил. — Меня там чуть не зарезали. А она меня даже не искала.

Сёмка, который стоял рядом на коленях, всхлипнул и вытер нос рукавом.

Гришка перевёл взгляд на него и слабо улыбнулся. Потом снова посмотрел на меня.

— А на самом деле, это ты сильный, Макс, — сказал он тихо. — Ты бросился на помощь, людям помогаешь, как взрослый, с охотником сразился. И сейчас ты меня от смерти спас Я чувствую, что это ты. А ведь я тебя постоянно задирал. И даже утопить собирался.

Павел и Сёма с недоумением переглянулись. Гришка заметил это и издал слабый смешок.

— Но ты просто сделал, как правильно. Не для того, чтобы казаться сильным, а просто так, потому что ты и есть сильный… А я ещё к тебе в помощники идти не хотел. А ты вон, как Сёмку научил. Он в бой вступил и жив остался. А я чуть не сдох.

Гришка закашлялся снова. Сёмка подсунул ему под голову свёрнутую куртку Павла.

— Если выживу, — прошептал Гришка, — я всё исправлю. Я многих обидел, но я верну все долги.— Он посмотрел мне в глаза и добавил: — Прости. Теперь я вижу, как сильно я в тебе ошибался. Жаль, что я понял это только сейчас.

Он умолк и устало закрыл глаза. Зелье действовало, и рана затягивалась, но телу требовался покой.

Я сидел на коленях и не находил слов. Горло опять перехватило. Мальчишка искренне просил прощения. Хотя какой же он мальчишка. Не каждый взрослый решится в лицо признать свою ошибку. Кажется, Гришка сегодня очень быстро повзрослел.

Тишину нарушил Павел. Он всё это время сидел рядом, внимательно слушая Гришу.

— И я твой должник, Макс, — сказал Павел негромко.

Увидев моё изумлённое лицо, Павел пояснил:

— Мои руки не трясутся благодаря твоему зелью. Если бы не меч, который ты мне дал, я бы мог несколько раз погибнуть, но я сразил рогатня, и с этими охотниками сражался. — Он кивнул на тела, что лежали неподалёку. — А Гришка… — голос Павла дрогнул. — Сейчас я жив благодаря тому, что этот дурень отвлёк воина на себя. Я бы просто не справился с ним. Но я выжил и победил, несмотря на то, что он был в разы сильнее. Но какой ценой. Этим зельем исцеления, ты спас не только его. Ты и меня спас от участи, что хуже смерти. Потому что жить со знанием, что спасся ценой жизни такого юнца, это непростая ноша.

Павел покачал головой и продолжил:

— Не знаю, как ты успел стать таким. Но я мало видел людей, кто за всю жизнь сделал больше, чем ты за пару дней.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— Я не могу предугадать, как повернётся моя жизнь. Но долг верну. Я вижу, как ты живёшь, как с тобой обращаются твои опекуны. Ты просто знай, что я в беде тебя не оставлю. Сделаю всё, чтобы у тебя всё было хорошо. Когда ты меня исцелил, я думал вернуться к ремеслу воина. Но теперь вижу, что судьба мне уготовила другой путь.

Сёмка шмыгнул носом и выпалил:

— Наш мастер Макс настоящий герой!

Поскольку Гришку трогать было нельзя, Сёма от избытка чувств снова расплакался, теперь от радости.

Конечно, мне было приятно услышать слова признательности. Но было кое-что, не дающее мне покоя. Вызывающее разрушительный гнев.

Система.

Целый шквал сообщений, от которых я до этого отмахивался, повис перед глазами, требуя внимания.

Их было так много, что они превратились в мельтешащее разноцветное полотно. Но поверх этих уведомлений, было несколько особенно ярких сообщений от системы.

Вы вступили в бой с противником, значительно превышающим вас по силе и опыту, и одержали победу.

Вы получили очередной уровень навыка.

Укрепление тела: +100.

Уровень: 2

Прогресс навыка: 42,22 из 300

Для изучения бонусов откройте углубленный обзор навыка.

Ваше тело более приспособлено к нагрузкам, ускорена регенерация. Повышены сила, выносливость, скорость реакции…

Внимание! Выполнена промежуточная задача.

Момент разрушения тела отсрочен. Вам добавлено семь дней.

Продолжайте выполнять промежуточные и основные задачи, иначе умрёте через 17 дней и 5 часов.

Холодное оружие: +30

Вы получили уровень навыка.

Сила духа: +50

Уровень: 1

Прогресс навыка: 19,28 из 200

Для изучения бонусов откройте углубленный обзор навыка.

Путь духа возвысит вас. Ваше энергетическое тело более приспособлено к нагрузкам. Вы тоньше чувствуете биение энергии внутри себя и во внешнем мире и можете управлять ей. В вас начинает зарождение источник энергии.

Воздушный клинок: + 20,06

Ваш питомец оказал значительное влияние на вас в этом бою.

Приручение: +20,18

Ваш ученик впервые вступил в бой, используя навыки, полученные от вас.

Наставник: +39,01

Вы воскресили человека. Ваше зелье сотворило чудо.

Зельеварение: +65,17

Вы получили уровень навыка.

Острый ум: +49,12

Уровень: 1

Прогресс навыка: 51,84 из 200

Для изучения бонусов откройте углубленный обзор навыка.

Путь разума сделает вас непобедимым. Ваш разум стал острее. Вы быстрее думаете, больше замечаете и легче усваиваете информацию. Продолжайте оттачивать разум, и однажды он превратится в оружие.

Кулинария: +11,6

Насыпало столько, что глаза разбегались. И это без учёта мелькающих каждую секунду десятков уведомлений о росте прогресса за счёт сражающихся бойцов.

И меня было, за что награждать.

Я воскресил Гришку, буквально совершив чудо. За это система дала столько очков прогресса, что до повышения зельеваерния на второй уровень осталось совсем чуть-чуть.

Также я получил повышение уровня Острого ума и Силы духа. Причём последнее за то, что не испугался и выступил лицом к лицу против сильного и опасного воина.

И это без учёта того, что система осыпала меня очками за победы воинов, которые сражались, получая усиления от моих пирожков и похлёбки.

Но главное, я получил очередное повышение усиления тела.

Система радостно поздравляла меня с тем, что я поднял уровень, и что у меня осталось не три дня на выживание, а целых семнадцать.

Вот только все эти поздравления, они как издевательство. Гришку я спас от смерти, но умирал он потому, что он полез сюда из-за меня.

Да, я купил себе ещё две недели жизни, но за счёт того, что я снова убил человека.

Система показывала мне прогресс, а я сидел на земле обессиленный, посреди ночной улицы рядом с двумя телами охотников, залитый чужой кровью, и чувствовал, что готов взорваться.

Я ресторатор! Я хочу заниматься таверной! Готовить вкусную еду и таким способом делать людей счастливыми. Я хочу, чтобы простые деревенские мужики приходили по утрам, уплетали мою кашу и хвалили меня. Такая жизнь меня устраивала, и это бы сделало меня счастливым.

Я не против того, чтобы моя стряпня спасала людям жизни. Я даже рад этим возможностям. Но из-за моего зелья, из-за моей похлёбки два подростка бросились на вооружённых воинов, не думая о последствиях.

И это из-за моего кинжала человек лежит мёртвый с дыркой в шее.

Я категорически не желаю идти путём крови и убийств. И я никогда этого не хотел. Одно дело дать сдачи Леониду или защититься от крысоволка. Другое — когда система радостно поздравляет тебя с тем, что ты убийца, и прибавляет тебе две недели жизни за счёт чужой смерти, пусть даже смерти подонка.

Если в таверну снова заявятся охотники, я даже не знаю, буду ли сопротивляться. Потому что каждое сопротивление — это ещё одна смерть. Ещё одно издевательское поздравление от системы. Ещё несколько дней жизни, купленных чужой кровью.

Ника сунулась было мне за пазуху, но моя рубаха была вся в чужой крови. Панда устало залезла мне на плечо и прижалась тёплым боком к моей щеке. Нике тоже совершенно не нравилось происходящее.

— Макс. — Голос Павла вернул меня в реальность. — Надо возвращаться.

Я моргнул. Уведомления исчезли. Мир вернулся, тёмный, дымный, пахнущий кровью и гарью.

Ну да, я могу мечтать о чём угодно, но у жизни и у системы на меня другие планы. Да и дела никто не отменял.

Однако я посмотрел Павлу в глаза и сказал.

— У меня будет своя таверна. Самая большая и самая лучшая в этом мире. С самой лучшей кухней, с прекрасными номерами, с развлечениями и музыкой. Я в лепёшку разобьюсь, но сделаю это.

Павел сквозь боль улыбнулся.

— Эту таверну нужно будет кому-то охранять. Так что я с тобой.

Пока я размышлял и любовался системой, Павел обыскал убитых охотников и поднял несколько колб с маслянистой на вид жидкостью. Еще какие-то приспособления и мешочки с тёмным порошком, который пах… порохом.

— Знаешь, что это? — мрачно спросил он. — Зажигательные зелья. В войсках барона такие часто используют. Похоже, эти двое должны были устроить пожар у нас за спиной. — Павел быстро огляделся и проговорил: — Таких лазутчиков обычно посылают с разных сторон.

— Думаешь, отрядов поджигателей может быть несколько? — устало спросил я.

— Минимум два. Или больше. Нужно быстрее возвращаться и предупредить наших.

Павел осторожно завернул Гришку в свою куртку и поднял на руки. Бережно прижал к себе, стараясь не повредить раненый живот. Мальчишка застонал, но не проснулся. Сам Павел выглядел ничуть не лучше бледного Григория. Я видел, что рука плотника покрыта волдырями кислотных ожогов, а рубаха на боку, там, где меч полоснул по рёбрам, потемнела от крови. На лице Павла красовался порез от скулы до уха.

— Дойдём до таверны, выдам тебе лечебное зелье, — сказал я.

Павел посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул. Затем бросил Сёме:

— Сёма, собери оружие с этих воинов и всё, что сможешь собрать, и неси в таверну, — скомандовал Павел.

И мы поспешили обратно с максимально возможной скоростью.

Когда мы пробрались через проход в заборе, то обнаружили, что в таверне стоит тишина.

Обстрел прекратился. Ни огненных шаров, ни стрел, ни ледяных игл. Только потрескивают горящие обломки вдоль забора и тихо стонут раненые под навесом.

Павел опустил Гришку на землю, и я выдал плотнику одно из лечебных зелий. Тот выпил одним глотком и привалился к забору, прикрыв глаза.

Назар, который командовал обороной таверны, приковылял к нам и цепко осмотрел, не задавая вопросов.

— Что тут произошло? — спросил я.

— Там полыхало сильно, — тут же принялся отвечать старик, кивнув в сторону, откуда раньше вёлся обстрел. — Кажется, наши с Анатолием добрались до врагов и всех разогнали. С тех пор всё затихло. Со стороны громовского дома тоже жарко было. Мы видели белую вспышку. Как молния, только раз в десять ярче. Потом и там успокоилось.

— Неужели всё? — тихо спросил кто-то из мужиков. — Спасены?

Несколько секунд стояла тишина. Очень хотелось верить, что у нас всё получилось, и Дубовый Яр отразил нападение охотников.

Но потом вдалеке за забором полыхнуло. Послышался грохот и крики, между стволами замелькали красные вспышки. Засвистели стрелы, и земля дрогнула.

Похоже, начался новый бой, яростнее прежнего.

— По местам! — гаркнул Назар. — Готовимся к бою!

Мужики бросились к бойницам, схватились за оружие. Павел, на которого уже подействовало зелье, направился к забору, схватил чей-то лук и замер у проёма.

Я схватил со стола пирожок из стопки целебных, впился зубами и быстро принялся жевать. Глянул на ногу, где меня царапнул меч. Штанина промокла от крови, но боли я почти не ощущал.

Бой за деревней грохотал и вдруг резко оборвался. На несколько секунд наступила гробовая тишина, а потом всё осветилось яркой холодной вспышкой. Я услышал удивлённые возгласы и посмотрел в ту сторону.

На моих глазах посередине между лесом и таверной начала вырастала ледяная стена. Полупрозрачная, с голубыми прожилками. Она поднималась всё выше, тянулась вправо и влево, будто мир разделился пополам стеной из чистого льда.

Мужики у бойниц застыли с открытыми ртами.

— Что это? — прошептал кто-то.

— Никогда не видел такого, — ответил Назар, и голос его дрогнул. — Никогда не видел практика, способного на подобное. Что за чудовище это сотворило?

Стена перестала расти и стояла, сверкая в лунном свете, как хребет ледяного зверя.

Казалось мир замер. Заледенел вместе с этой стеной. Так продолжалось несколько минут.

А потом небо озарила багровая вспышка.

Свет бил снизу, с земли, и в этом красном свечении чётко можно было различить фигуру человека, на вершине ледяной стены у опушки леса. Казалось, что это красное пульсирующее сияние расходится от него во все стороны, заставляя тени деревьев изгибаться в диком танце.

И тут человек начал медленно подниматься в воздух раскинув руки в стороны, словно его тянули вверх невидимые нити. На несколько секунд он завис над верхушками сосен, испуская красное свечение, как маленькое злое солнце.

Затем свет угас, и фигура медленно поплыла вниз, растворяясь в темноте.

Зрелище было тревожным, мощь неведомого практика поражала и подавляла.

— Что это? — снова прошептал кто-то.

— Кто это был?

— Что с нами будет?

— Готовьтесь, братцы, — хрипло сказал Назар. — Не дрогнем перед врагом, каким бы страшным он ни был.

Никто не ответил. Все смотрели в ту сторону, где минуту назад парил красный силуэт.

Тишину разорвал неожиданный стук в ворота. Ника, которая устроилась под лавкой спать, вздрогнула и кинулась ко мне, прячась за мои ноги.

Раздался хриплый крик.

— Откройте! Свои!

Я узнал голос Анатолия.

Мужики бросились к воротам, откинули засов, распахнули створки.

Во двор ввалились бойцы из нашего ударного отряда, который не так давно увёл Анатолий. Всего пятеро.

Все потрёпаны и залиты кровью. Николай хромал, щеку его пересекала рваная рана. Левая рука Анатолия висела плетью. Сыч тащил на плече бесчувственного Когтя, голова которого моталась из стороны в сторону.

Последним вошёл Виктор, который выглядел целее остальных, только лицо его было отрешённым и задумчивым. Однако в глазах его не было прежней ярости. Мне показалось, что я разглядел в его взгляде покой.

— Что произошло? — крикнул Назар. — Где остальные? Их нужно вытаскивать?

Анатолий не ответил. Он сел на землю, привалился спиной к забору и покачал головой.

Виктор глухо сказал:

— У леса стоял отряд Самсона. Мы разбили их. Самсон мёртв.

Анатолий хмуро взглянул на Виктора и добавил:

— А потом мы наткнулись на Зеона. — Он оглядел вернувшийся отряд. — Это все, кто выжил.

Он не договорил, потому что в этот момент над лесом раздался рёв. Он шёл откуда-то из глубины леса и накатывал на деревню, как лавина.

Потом земля вздрогнула. Раз, другой. От тяжёлых ритмичных ударов во дворе подпрыгивали камешки, а посуда на столе позвякивала.

В свете луны и я видел, как качаются макушки деревьев в глубине леса. Что-то приближалось к деревне. Что-то огромное и тяжёлое прокладывало дорогу через чащу к Дубовому Яру, ломая по пути вековые сосны.

Ника распушила шерсть и затряслась. Она раскрыла пасть, хотела зашипеть, но лишь жалобно пискнула. Я физически ощущал её ужас.

Назар оглядел всех выпученными глазами и воскликнул:

— Да что там вообще происходит?