Елена

Две недели спустя

Возле входа на стадион было шумно и людно, но, завидев наше трио, оборотни расступались, давая пройти, не толкаясь в бесконечно длинной очереди.

В чём причина? Ну, с некоторых пор я стала вроде бы как знаменитостью и даже более известной, чем мои супруги, бывшие некогда звёздами местного спорта. Правда, я предпочла бы обойтись без подобной славы, но после того переполоха, который Эдвард Моркот поднял в прессе, ни о каком инкогнито речи не могло больше идти.

Дело о моём возвращении вообще вышло громким и резонансным. Оно затронуло не только нашу семью и клан тех подонков, которые выкрали меня, намереваясь превратить в инкубатор, но и прогремело на весь мир. В этом сыграли свою роль не только связи отца Лекса, который оказался далеко не простым оборотнем, но и отношения двух стран, а ещё тот факт, что я – единственная человечка на весь мир. Практически краснокнижная особь, ага.

После обнародования того факта, что я случайная пришелица из другого мира, населённого только такими, как я людьми, мне выдали особенный статус. Теперь незнакомцам законодательно запрещено навязывать мне своё внимание, приближаться без крайней необходимости ближе, чем на три метра и ещё целая куча подобного бреда.

Почему мне такие льготы? Ну, местное учёное сообщество продвинуло какой-то сомнительный на мой взгляд труд о том, что популяцию безыпостасных «человеков» на Дионтаре можно возродить за счёт мне подобных переселенцев. Как они собираются перетаскивать земных девиц в этот удивительный мир, лично мне не особенно ясно, да я и не пыталась вникнуть. Без этого забот хватало. В итоге меня обвешали сотней защитных и изучающих амулетов, и даже магических татуировок. Якобы если я буду чувствовать себя безопасно, спокойно и уверенно, тогда есть шанс, что у кого-нибудь из наших с Алексом и Маркусом потомков человеческие гены возобладают над отцовскими. Ну-ну.

Правда, от процесса размножения мы пока воздерживаемся. Вернее, это я держу дистанцию с мужчинами потому, что несмотря на взаимную симпатию и химию тел, я совершенно не помню, что нас связывало раньше.

Медики сделали всё, чтобы нейтрализовать ту гадость, которой меня травили похитители. Ведущие лекари утверждали, что организм полностью очистился, но память почему-то не спешила возвращаться, а без этого мне было сложно. Да и Маркус с Лексом не торопили меня с этим вопросом, хотя близость этих красавцев волновала меня с каждым днём всё больше.

– Элен, ты уверена, что хочешь идти на игру? В прошлом тебе не особенно нравился миксболл, – сообщил мне Маркус, пропуская вперёд.

– Конечно. Должна же я увидеть, в какой сфере работают оба моих супруга, – ответила, занимая своё место между мужчинами и стараясь не обращать внимание на то, как какой-то мальчик с соседнего ряда с детской непосредственностью указывает на меня пальцем.

– Ладно, но, если что, не нужно себя насиловать. Скажешь – и мы уйдём, – поддержал побратима Лекс.

– Угу, – только кивнула я, наблюдая за тем, как после второго гудка тренеры входят на поле, чтобы поприветствовать друг друга.

Двое солидных альф пожали друг другу руки, а потом ушли каждый на свой наблюдательный пост. Следом за ними вышли игроки.

Высокие, плечистые оборотни, одетые только в тонкие облегающие футболки и трико наверняка волновали кровь многих дам, сидевших на трибунах, но во мне совсем ничего не ёкало. Только подумалось, что Лекс и Маркус в такой одежде смотрелись бы потрясающе.

Противники заняли игровые позиции, а дальше понеслось… Куски дёрна, вылетающие из-под ног соперников, звонкие хлопки от столкновения тел, отлетающие на несколько метров неудачливые игроки и травмы.

Мелькнула странная мысль, что кое-что со временем не меняется. Как раньше не привлекала эта игра, так не нравится и сейчас. Вот эта вся жестокость – это точно не моё. Слишком на Американский футбол похоже. Я сначала удивилась «залётному» убеждению, а потом просто осознала, что помню не только о том, как хотела устроить дружеский матч для своих мужей, но и вообще в сознании больше нет той пелены, что мешала мне раньше.

На моём лице расплылась счастливая улыбка, но пока я не спешила делиться радостной новостью. Просто наблюдала за своими мужчинами, испытывая сотни радостных эмоций от того, что они рядом, что нашли, но не давят, а ухаживают. И это несмотря на то, что им наверняка трудно усмирять свои инстинкты после моего похищения.

Как будто почувствовав взгляд, Маркус оглянулся и заметил моё счастливое выражение лица.

– Элен, в этот раз тебе пришёлся по душе миксболл? – удивлённо спросил мой муж, возлюбленный и начальник в одном лице.

– Нет. Ни с третьего, ни с сотого раза от такого я в восторге не буду – не мой это спорт. Просто вспомнила кое-что. Вот думаю, чьи инстинкты будем этой ночью успокаивать: твои или Лекса? Я всё ещё не особенно представляю, как буду справляться с двумя мужьями в одной постели. Даже странно, что пока я ничего не помнила, этот вопрос меня как-то совсем не беспокоил, – честно призналась я.

– Ты помнишь? Всё помнишь? – радостно сверкая своими янтарными глазищами, уточнил Лекс.

– Абсолютно всё, – кивнула я, и через секунду оказалась в тесных двойных объятиях.

– Даже не надейся, что этой ночью я снова буду ходить вокруг нашего дома кругами. Теперь мы всегда будем вместе, – прошептал мне на ухо Маркус.

Его сердце гулко колотилось у меня под ухом.

– Поехали домой. Там мы покажем, как ты справишься с двумя супругами, – прошептал во второе ухо Лекс, рассылая жаркие мурашки по моей коже.

– Я согласна. С вами я согласна абсолютно на всё. Люблю вас, мои котик и пёсик, – хохотнула я, припомнив, как до обморока испугалась их звериной ипостасей во время спасательной операции, а дальше была такая ночь любви, которую я никогда не забуду.