Елена Ивина

Губы Маркуса скользили по моей шее, заставляя невольно вздрагивать. Это было странное ощущение: одновременно до безумия приятно, но и настолько же страшно.

– Расслабься, Элен. Я не причиню тебе вреда, – пообещал шеф, рисуя замысловатые узоры языком на моей коже.

– Хорошо, – едва слышно выдохнула я, откинув голову на мужское плечо.

– Иди сюда. Тут нам будет удобнее, – сказал оборотень, увлекая меня за собой на диван-сламбер.

– Это какое-то сумасшествие, – прошептала я, тяжело дыша.

Понимание того, как легко шеф смог разжечь во мне желание, смущало, но не настолько сильно, чтобы отказаться от того порочного удовольствия, которое мне дарили его руки и губы. Метка. Точно, она нужна для дела. Потом можно будет притвориться, что всё это было производственной необходимостью, а пока просто позволить себе всего одну минуту слабости.

– Назови меня по имени, Элен, – зачем-то потребовал шеф.

– Маркус, – послушно произнесла я.

Шеф издал какой-то придушенный звук: что-то среднее между коротким рыком и стоном, а потом снова припал ртом к моей шее скользя всё ниже.

Прикосновение к коже острых клыков ощущалось странно. Почему-то они показались мне горячими. Короткий укол боли я почти не заметила, зато потом в кровь как буто впрыснули чистое удовольствие, которое быстро разбегалось по телу, оседая сосущей пустотой внизу живота. За лоном болезненно-сладко сжалось, потом ещё раз, и снова. От напряжения тело задрожало, дыхание окончательно сбилось. Ощущения были настолько яркими, мощными, что в какой-то миг стало страшно от слишком острой реакции собственного тела.

– Маркус! – в этот раз меня не нужно было просить, имя начальника сорвалось с губ с беспомощным всхлипом, когда я почувствовала, как язык шефа скользит по немного саднящим ранкам на сгибе плеча и шеи. – Что со мной? – со стоном спросила я, вздрагивая от каждого касания влажного языка.

Голова кружилась, как будто я вмиг опьянела. От частого дыхания сохли губы, поэтому я их постоянно облизывала, ткань белья раздражала, и лишь усилием воли я удержалась от того, чтобы сорвать её с себя, а внизу живота… Нет, об этом лучше вообще не думать, только как абстрагироваться от этого невыносимого желания, буквально сводившего с ума?

– Что с тобой? Тебе плохо? – обеспокоенно спросил шеф, укладывая меня на широкое сиденье, чтобы посмотреть увидеть лицо.

– Ум-м. Я не знаю. Это как-то слишком, – простонала я, слегка согнувшись от очередного требовательного спазма, невольно прижав руку к развилке бёдер.

– Элен? – настороженно произнёс мистер Оуэн.

Точёный нос мужчины слегка подрагивал, как будто он принюхивался. В этом жесте было мало человеческого, но сейчас мне было всё равно. Я хотела его – своего шефа. Связных мыслей почти не осталось, только желание настолько острое, что оно стало практически невыносимым.

Сделав несколько глубоких вздохов, я пыталась взять себя в руки, но получалось плохо. Одно было ясно точно: сейчас я не могу идти на день рождения миссис Оуэн.

– Мне… лучше вернуться домой. Извинись за меня перед своей мамой. Вызовешь такси? – прохрипела я, искренне сомневаясь, что смогу дойти даже до магомобиля.

– Не говори ерунды. В таком состоянии я тебя никуда не отпущу. На тебе моя метка. И ты даже забыла, что сейчас без амулета, – резко отозвался Маркус, показав мне подвеску, которая лежала на полу в центре беседки.

– Что же делать? Мне нужно поскорее принять душ. Да точно, холодная вода поможет, – кусая губы, бормотала я.

– Нет, Элен. Тебе нужно нечто другое. Позволь мне помочь тебе? – хрипло спросил шеф, присев на корточки, а его руки уже скользили по моим ногам, задирая вверх злополучное мятное платье.

– Помочь? – переспросила я, не совсем понимая, что задумал мужчина.

– Тебе нужна разрядка. Расслабься. Я сделаю всё сам. Тебе будет хорошо, – короткими, рубленными фразами уговаривал меня оборотень, но при этом сам выглядел далеко не расслабленным и не спокойным, а диким и опасным.

Хищные черты начальника ещё сильнее заострились, льдисто-голубые глаза потемнели из-за слишком расширенного зрачка, на скулах горел румянец.

Я хотела спросить, что он задумал? Но очередной спазм лишил меня возможности не только говорить, но даже мыслить. А уже через секунду мой протяжный стон прервался удивлённым восклицанием, когда я ощутила, что шеф сдвинул ластовицу трусиков и… О-о-о!

Конечно, я слышала о таком виде ласк, но раньше мне никогда не доводилось их пробовать. Мой бывший никогда не заикался о том, чтобы сделать это для меня. Да я и не просила. Даже не представляла, что когда-нибудь язык шефа окажется у меня там.

Сопротивляться? Точно нет! Всё, на что хватало моего здравомыслия – это прикрыть себе рот ладонями, чтобы кричать не слишком громко, ощущая, как сильный влажный язык размеренно скользит по напряжённой горошине клитора. Я металась по садовому дивану, ёрзала, то прижимаясь к безжалостному рту, то пытаясь увернуться от почти невыносимого наслаждения, а когда почувствовала, как мужские пальцы нырнули во влажную расселину входа, то натянутая до предела пружина удовольствия наконец лопнула, ослепляя меня ярчайшим оргазмом, от которого мир на долгую минуту перестал для меня существовать.