Перекресток был огромным. После Рима, который с расстояния был похож на колоссальную колонну, уходящую в небеса, любой другой город должен был казаться карликом, но фиг там был. Раскинувшийся передо мной монстр, захвативший здоровенную долину и несколько пологих холмов вокруг неё, был явлением совершенно другого порядка. Апокалиптически здоровенный караван-сарай, сердце цивилизации, единственный город на тысячи километров вокруг. Не Свободный город рейлов, напоминающий хаотично созданный городок Дикого Запада, а колоссальная фигулина, которую я наблюдал с холма, скорее напоминала гибрид кустарной застройки из подручных материалов и нормального города двадцатого века, почти погребенного в этих самых надстройках. Муравейник, через который прямо посередине, насквозь, пролегает Великая Трасса.

Сюда и отсюда ехали на ослах, бензиновых автомобилях, реакторных грузовиках Хаба. Над самим городом летали как антигравы, так и… дирижабли, и воздушные шары. Понаблюдав минут десять, я увидел самый натуральный самолёт, садящийся на полосу в самом натуральном аэропорту. Не «боинг», конечно, но и не «кукурузник». А еще, что было весьма цеплятельно для взгляда, были видны струйки тех, кто покидает город, то есть разумных на осликах, с тачками и тележками. Это заставляло задуматься.

Сильно задуматься, учитывая, что я сюда добежал, поимев совсем немало встреч с бродячими мертвецами! Сейчас, глядя на выходящих из города людей и мьютов, я всерьез сомневался, что они смогут отделаться так же просто, как и я. А ведь мне эти встречи обошлись ну… не совсем просто.

Нет, обычные «зомби» и редкие здоровяки? Медленные. Грациозно бегущему мужику они могли разве что посмотреть в зад, да грустно пожать плечами. Живучие, цеплючие, сильные… но тупые и медленные. Другим делом оказались новые особи, которых я встречал, попутно вычеркнув всех этих «мертвецов» из категории классики. Женщины. Голые, блин, женщины. Аж два вида, причем, внешне, никаких признаков тления и распада у них не было!

Первой мне попалась здоровенная мышцатая тетка, прямо ашур во плоти, с бледной кожей нормального вида, прямо как живая. Если бы она не стояла среди трех обычных ходячих трупов с их капающей изо рта зеленоватой слюной, я бы даже подбежал поздороваться, но она стояла. При виде такого классного меня, бегущего мимо, эта дрянь плюнула передо мной чем-то, что взорвалось с жутким грохотом и яркой вспышкой. К счастью, эта биологическая атака не обладала физическим поражающим фактором, так что мне только шляпу чуть не унесло, да и кашлял потом часа два, надышавшись испарений этой мерзости. А вот вторая особь, которая тоже выглядела как почти живая девушка, только тонкая, звонкая и вся такая трогательная… вторую я напугал сам, чуть ли не споткнувшись об неё, как тот козёл. Эта дамочка-девочка минут пятнадцать гналась за мной, выпуская из рук натуральные вспышки какого-то розоватого пламени. Молча. Последнее было особенно страшно, несмотря на то что мазала она только так.

Если думаете, что это не страшно, то представьте получше: ночь, пустыня, холодно, вокруг вспышки розоватого огня от женщины, догоняющей позади, а вам надо бежать вперед, причем, не спотыкаясь!

В общем, окрестности города намекали, что тут жизни нет. Мне уже было фиолетово, я уже шагал в этот мега-супер-бардак, твердо намереваясь постираться, помыться, поесть приготовленную еду и вообще забыть всё, связанное с зомби, как страшный сон.

С этим проблем не возникло. У Перекрестка не было ни стен, ни ограждений, ни каких-либо КПП. Каждый, кто хотел войти, включая диких животных, мутантов, разыскиваемых убийц и прочие интересные личности, входил, где хотел, за исключением огороженной территории Трассы. Оказываясь, правда, в трущобах, сделанных из говна и палок, населенных весьма голодными и вооруженными личностями, но это были уже издержки производства. Вместо того, чтобы тратиться на стены, здесь устроили круговой натуральный фильтр из отбросов, впитывающий бродяг и паломников, как губка.

Я большинству местных, выглядывающих изо всех щелей, был не интересен. Здоровый пыльный мужик в грязной дешевой одежде, у которого из видимого имущества одна мятая шляпа на голове, да засранные песком очки. Что с такого взять? Разве что на холодец, только он и сам выглядит как тот, кто от холодца не откажется. Страшно. Пропускаем.

Вот я и пропускался, шагая мимо одноэтажных хижин, двухэтажных, трехэтажных, соединенных поверху через дорогу домов, через базарчики, на которых унылые мьюты и не менее оборванные китайские люди продавали какую-то совершенно невнятную хренотень. По цвету кожи и одежды они почти не отличались от только что пришедшего из пустыни меня. По сравнению с крепкими и отожранными крестьянами Ромуса, живущими в полной дикости и варварстве, тощие и пыльные жители пригорода Перекрестка выглядели тупиком жизни как таковой.

— Всё относительно, — сделал мудрый вывод я, закидывая невесомого подростка-карманника на крышу ближайшего дома, — Делающий поспешные выводы — подобен близорукому горному козлу, спасающемуся от спасителя.

— Какие мудрые слова от столь могучего воина! — льстиво проскрипел кто-то, находящийся макушкой на уровне моей ширинки, — Могу ли я…

— Не можешь, — строго и устало перебил я, принимаясь шагать.

— Но…

— Жизнь — это драгоценный подарок кармы. Пренебрегая ей, ты плюешь на колесо Сансары.

Не знаю, откуда это вылезло в моей голове, но сработало отлично. Неизвестный низкий тип испарился, чем здорово поднял мое мнение о местных. Если они рубят фишку на таком уровне, то может быть, жизнь в местных пыли и говне имеет какие-то скрытые преимущества!

Шел я не просто так, а с прицелом вырулить на место стоянки торговцев вроде той же Помешанной Микаэллы. Такие приезжие торговцы стопроцентно заботились о своей безопасности, и пусть к ним такого красивого меня бы и не пустили (сам бы не пошёл), но опыт подсказывал мне, что рядом с торговцами должны быть и те, кого они смогут нанять в охрану. Условия там тоже должны быть неплохими. Попав один раз к сумасшедшей, я не собирался отказываться от рабочего шаблона охранника, чтобы ехать дальше. А кем еще наниматься? Учителем танцев?

Чем глубже я входил в мега-город, тем большей цивилизованностью он обрастал. Грязевые дороги сменялись на асфальтовые, появлялись фонари и коммуникации, дома уже походили не на самострой, а просто на древние, но построенные из кирпича, строения. Появились магазины и… шлюхи. Хотя, даже не так. Любая узкоглазая женщина, стоило ей заметить поворот моих пыльных оранжевых очков в её сторону, тут же подходила с интересным и недорогим предложением, указывая на ближайший переулок.

Жесть.

Пришлось идти с видом китайского императора, спешащего к своему фарфоровому трону. Помогло, от меня снова отстали. Только вот, через пару сотен метров, мне на плечи и шею обрушилось бревно, сбив нафиг шляпу. Последнюю, крякнув от натуги, я успел поймать, а затем, продолжая ощущать тяжелое и горячее бревно на загривке, повернул голову, чтобы увидеть просто кошмарную харю существа, обнявшего меня за плечи одной рукой. Это был примитив, прим, ростом под два с половиной метра!

…голый. Ну, в белых семейниках. С самолетиками.

— Здорова, братан! — гаркнула мне в лицо круглая бугристая морда, красная и смердящая алкоголем, — Давно не виделись! Я соскучился!!

Поборов оторопь от присутствия рядом кого-то выше и тяжелее меня, я внезапно понял, что здоровяк не просто пьян до изумления, а вообще почти не стоит на ногах. Его единственной опорой являюсь я. Хм…

— Ну привет, старина! — подыграл я этому шкафу, глядя, как в его малюсеньких глазках вспыхивает какая-то искра, — Не ожидал тебя здесь увидеть!

— Надо отметить! — тут же гаркнул еще громче прим, — Я угощаю, брателло! Идём скорее!!

А затем, пытаясь отдышаться, тихо просипел:

— Выручай… Сваливаем…

Ох, тяжелая эта работа, из болота тащить бегемота. Прим что в трусах, что без трусов, весил под триста пятьдесят кило. Не тот вес, чтобы заставить меня взмокнуть, но это если ты тащишь компактный камень или там миниатюрный реактор. А вот если ты прёшь здоровое рыхлое тело, едва переставляющее колонноподобные ноги… Это уже не тот компот. Напрячься пришлось будь здоров.

Зато появился реальный шанс заценить примитива а-ля натюрель. Очень крупные и тяжелые кости, очень мощные и массивные мышцы. Титан, бегемот, покрытый толстой шишковатой кожей. Последняя, думал я, и предает этих громил, делая не только тупыми, но еще и уродливыми. Видоизмененная человеческая шкура, усиленная также, как мышцы и кости, получает деформации при формировании и с течением возраста. Тот процесс, который из обычного двадцатипятилетнего парня делает скуфа с бульдожьим рылом к сорока годам, начинается у примитива намного раньше, да и перекукоживает его на порядок сильнее. Неудивительно, что они помирают довольно молодыми, тот, кто спроектировал эти туши, явно не думал о счастливой старости для крупных гуманоидов.

— Ничёси ты мощный, браток… — тем временем прохрипел волочимый субъект, — Я бы такого как я не упёр бы… так далеко.

— Недавно вкусного козла съел, сил прибавилось, — буркнул я, запарившийся нюхать его богатый и сочный выхлоп, — Рули процессом, капитан. Сзади толпа зрителей собирается.

— Там не только зрители…

Да это я уже понял. Для меня это человекоподобный мужик в смешных трусах, а для кого-то три сотни кэгэ питательного, легкоусвояемого мяса. Хватит три улицы накормить и еще два дома. Я бы тоже кинулся обниматься к любому прохожему, оказавшись в такой ситуации. Из последних сил кинулся.

Дотащив здоровяка до местного пункта полиции, я ссудил ему терракоин, на который тот приобрел телефонный звонок, вызвав подмогу в виде аж целого летающего такси с двумя примами-обормотами на борту. Рухлядь, едва держащаяся в воздухе, каким-то чудом вместила и меня, позволив покинуть пыльный бесконечный человейник, полный существ, способных заманить и сожрать примитива.

Так я и познакомился с Братаносом, бригадиром небольшой, но очень сплоченной команды примитивов-дальнобойщиков, уже многие годы работающих в Перекрестке. Не просто команды, а настоящего братства с традициями по отлову и выкупу молодых примитивов для воспитания здоровяков разумными, полезными, опасными и сытыми. Весьма необычное дело, учитывая, что примитивов обычно дрессировали на покорность и тяжелый физический труд, от чего они и двух слов связать не могли.

— А здесь, в Перекрестке, мы в тему, — пояснял посвежевший здоровяк, вливающий в себя четвертый литр крепкого пива, — Нормальный прим идёт как водила, охрана, грузчик, даже сборщик долгов. У местных на тысячу километров вокруг даже пороховых ружей нет, так что дела у нас идут нормально. Ну, а я… переборщил вчера. Или позавчера. Не помню даже, с кем пил. Просыпаюсь — а меня уже резать хотят!

Сидели мы уже на их базе, представляющей из себя помесь ангара для машин, ремонтного цеха и бараков. Три десятка примов бродили по хозяйству, чесались, рыгали, наблюдали, как работают люди-механики, пили пиво. К нам не приставали, Братанос шугал любопытных, как дети, коллег, пугая их работой и угрозами поставить в ночную охрану. Разные модификации слова «брат» этот страшномордый громила применял в каждой своей фразе, даже выставленное на стол угощение в виде протеиновых батончиков и химозного кваса назвал «сугубо братанским».

Это поведение вызывало у меня инстинктивное недоверие.

— Ладно! — огромная ладонь, чуть ли не в три раза больше моей, хлопнула по столу, — Ашур, ты меня по-братски выручил! Хочу ответить тем же. Закрыть должок, брателло. Чё те надо?

— Помыться, постираться, поспать спокойно…

— Запросто!

— И добраться до Порта Еретиков.

— Э-ээк! — поперхнулся Братанос, — Ни себе хера! Слышь, это как-то…

— Я не прошу тебя меня туда отвезти, — пояснил я, ковыряясь в зубах найденной на столе щепкой, — Просто если подскажешь, как это легче всего организовать — будем квиты.

— По рукам! — болезненно, но весело, улыбнулся прим, а затем гаркнул, подзывая коллегу помоложе, указывая на меня и веля выделить койку, стиральную машину и время в душе. Затем он отправился лечиться или отлеживаться, а я пошёл в бараки для гигантских человеков, приводить себя в порядок…но настороже остался.

Этот безумный и прекрасный мир, знаете ли, первым делом вышибает всю доверчивость, так что я, омыв тело и освежив душу, дождался, пока шмотки прокрутятся в машинке, а затем в одних трусах, шляпе и очках почесал с бельем спать. Стащив по дороге увесистую киянку весом кило под двадцать. Увидев этот «молот Тора», мой провожатый что-то заблеял, но я его успокоил, сказав, что одалживаю на время. Посплю и верну. Мне с такой хренью будет гораздо лучше спаться. Пацан, если пацаном можно назвать двухметровую уродливую бритую гориллу с руками по колено, явно был не рад тому, что видит, но заткнулся.

Отдельного номера мне не завезли, поэтому пришлось бухаться на койку в здоровенной комнате, где отлеживалось еще четыре деформированные своей сутулой природой морды. Вытянувшись в горизонтальном положении, я положил шляпу на лицо, да принялся дремать вполглаза. А через пару часов даже заснул покрепче. Еще бы, если каждая заглянувшая в бараки морда громко удивляется такому красивому мне, то тут явно не будет места для коварной засады табуном перекачанных орангутанов!

Беда пришла откуда я не ждал, причем рано утром. Она ворвалась в барак с отчаянным визгом, а после попыталась упасть мне на грудь. Отмахнувшись спросонья от нападающего, я далеко не сразу проморгался, поправляя очки и шляпу, а когда прозрел, то увидел ползущую ко мне по полу Психованную Микаэллу во всем её фиолетовокожем великолепии! Ну и морды жителей барака, с любопытством рассматривающие эту сцену, включая сеньора Братаноса, который, скорее всего, и указал дурной бабе, где я есть!

— Петрович! Дорогой! — промямлила некисло ушибленная мной идиотка, — Я нашла тебя!

— Как нашла, так и потеряешь… — пробурчал я, вставая и подбирая мьютку с пола, — Где у вас тут скотч?

Дальнейшая сцена дышала горем, потерями и испанским стыдом, потому как липкую ленту мне предоставили не сразу, а лишь после того, как я раздраженным матом объяснил главному пахану всех братанов смысл вот этой вот подставы. Самой дергающейся у меня в руке бешеной бабы уже давно не должно было быть в долбанном Перекрестке, но вот она! Замотана.

— Она сказала, что ты её муж… — пробубнил прим, рассматривая судорожно дергающуюся женщину, совмещенную с изрядным количеством скотча в районе рта, — Плакаты тут развешивала. С рисунком.

— То есть, настолько поехала, что забыла о том, что на её бизнесе целый город держится? — удивился я, подняв Микаэллу за шкирку до уровня глаз, — Мда. Проблема. Придётся в следующий раз убить, если еще раз меня отыщет.

— Ммм!!! — фиолетовой явно было не фиолетово как на угрозу, так и на моё к ней отношение.

— Что ж ты ей сделал, что она так на тебя запала? — полюбопытствовал Братанос, а узнав, что я просто предложил дурной бабе покинуть её машину до того, как она въедет в Перекресток, разинул рот в тотальном удивлении. Кажется, что это даже для бывалого прима было перебором по безумию этого мира. Воспользовавшись его офигеванием, я с хозяйским видом поднял с пола киянку. Они себе еще найдут, а мне пригодится.

Тем не менее, самой проблемы, как таковой не было. Я выспался, почистился, был готов двигаться дальше, а спасенный мной бригадир компании примитивов уже имел, что мне сказать. Подержать у себя пару часов бешеную примадонну, пока я не растворюсь в лабиринтах огромного города, этот братский товарищ за услугу не посчитал. Зато напутствие выдал хорошее.

— Дальше, братец, идёт Восток, — объяснял Братанос, пока мы с ним шли до ворот его территории, — В смысле сначала маленький восток, то есть сам город, куда тебе надо добраться. В середине на Трассу не заскочишь, все транспортные дела по краям расположены, так что тебе на самый-самый восток. А вот там, мужик, ищи гаражи или мастерские, где ремонтируют самые выносливые тачки. Такие, которые могут отсюда до Порта Еретиков добраться без поломок. Тебе покажут. Только имей в виду, по Трассе туда ездят те, кто везет с собой какое-нибудь очень запрещенное дерьмо. Такие люди могут пристрелить за один только интерес к ним…

— Так, а если перекладными? Ну, в смысле, на попутках? — решил уточнить я альтернативу.

— Почти вся дорога будет через территорию, которая называется Централь, братанище… — вздохнул в ответ мой собеседник, разводя руками-лопатами, — … таких как мы там за людей не считают, а таких как ты путают с такими как мы. Так что тебе очень нужен тот, кого местные будут считать твоим хозяином, такие вот дела. В одну харю ты не выживешь. Узкоглазые на мясо пустят. Какие уж там попутки…

Дело резко запахло табаком и моим желанием свистнуть какое-нибудь летало, а затем скрутить с него все камеры. Хотя, делать было нечего. По морю в наши дни простой человек не ходит, Трасса вот она, а позади связанная дура с заклеенным ртом скотчем, да больше ничего.

Поблагодарив Братаноса, я вышел за ворота его базы, отягощенный новыми задачами и трудностями… чтобы тут же упереться прессом в ствол пистолета. За рукоять оружия цеплялся юноша со взором горящим, нервный и волнительный.

— Где моя тетя, Петрович⁈ — страшным и дрожащим голосом спросил он, продолжая массировать мне пупок огнестрелом, — Где она⁈

— Там? — ткнул я большим пальцем за спину, — Не ссы, через пару часов выпустят, жива и цела. Ну, может в голове у неё гудит. Сдристни, а?

— Выведи её сюда!!! — истерично потребовал этот обнаглевший тип, от чего я тут же шлепнул его тем же макаром, как и саму Микаэллу. Эффект был аналогичный, парень покатился по дорожному покрытию, теряя оружие и приобретая ушибы.

— Страна нуждается в героях, а вагина производит умственно отсталые массы! — сделал глубокомысленное замечание я, продолжая свой путь и помахивая по дороге киянкой.

Может, я измельчал? Или кто-то наверху задумался, мол, не слишком ли жирно Кринджика целыми кардиналами травить, он там не опухнет, или как? Давайте забрасывать его идиотами! Причем ладно бы хоть нормальными, тут баба, внезапно сошедшая с ума, слепошарый горный козёл, теперь вот, артист погорелого театра. Стоит, прынц, перед здоровым амбалом, и голос повышает!

Когда мне в пояс вцепились сзади чуть ли не с рыданиями, то стало даже как-то не удивительно. Да, я посмотрел в небо, надеясь найти там скалящегося бога, но обнаружил только едва заметный край орбитального города в синеве. Может, дело не в высших сущностях, может мне там наверху кто-то сценарий на тупую трагикомедию поменял?

Рыдания тем временем оформлялись в слова, а те в историю. Цепляющийся за продолжающего уходить меня парень рассказывал всю трагичность её любимой тети Микаэллы, которая и привезла когда-то этого молодого вьюношу в Перекресток, чтобы тот часть её регулярных привозов толкал рознично, а часть продавал местным барам и тавернам за деньги, крышу и репутацию. Лимонная водка была дико востребованной штукой, стоила совсем неплохо… но не в этом была суть. Собака оказалась зарыта в самом неожиданном из мест.

Психованная Микаэлла оказалась девственницей. У мьютки в мире, где даже цветок своим пестиком пытается трахнуть подлетевшую пчелу, наглухо отсутствовало влечение к противоположному полу и сексу в принципе. Наверное, поэтому эта баба и справлялась отлично со своим ответственным положением в Макс-тауне, а еще приобрела свое прозвище, но не суть важно. Главное то, что у неё целиком и полностью выбило пробки… от меня. Прямо там, в кабине спиртовоза. Чердак тут же отлетел в неведомые дали, поэтому в Перекресток приехала уже не бизнесвумен, а адская сотона с концентрированной течкой и единственной мыслью в извилинах — найти меня, выйти замуж, а потом трахаться в любви и согласии, пока смерть не разлучит нас. Причем, понимаешь, любимая тетушка уже распродала впопыхах половину привезенного, а потом просрала деньги на поиски тебя, мерзавец!

Волочащийся за мной тип, чья жизнь, благосостояние и будущее зависели только и строго от спиртовой баронши, сейчас орал о том, что если Микаэлле мозг не вправить, то она бросит всем заниматься, от чего по её фиолетовой вагине пойдет не только сам племянник, но и весь Макс-таун, в котором живут родственники и прочие близкие племяннику люди. Тащась за мной по асфальту, этот кекс на всю улицу завывал о том, что мне надо, мне буквально необходимо срочно присунуть его тетке, а затем вернуться с ней назад, где я буду жить как лимонно-спиртовой султан, ни в чем себе не отказывая!

— Да вот как-то насрать… — задумчиво озвучил я свою жизненную позицию, продолжая шагать вперед, — Трахайтесь сами со своими проблемами.

— Ты будешь богат! Мы сделаем тебя богатым! Ни в чем не будешь знать отказа! — верещал паренек на всю улицу Перекрестка, привлекая к своим словам много самого разного внимания, — Тебе больше не надо будет бродить!

— Да тебе тоже, парень, тебе тоже, — утешил я приставалу, несильно прикладываясь кулаком к его макушке и выключая тому свет.

Сейчас вот эти добрые люди сами тебя принесут, куда надо, а потом расспросят обо всем поподробнее. Особенно о богатстве. Я-то знаю, что оно всё уходит на целый город, но ты-то им это забыл сказать, не так ли?