Население Земли далеко бы не сразу поняло, что происходит, если бы не отрубился Голо-Нет. Сеть, совершенно бесплатно предоставляемая всем и каждому, у кого есть устройство, была отдушиной у любого, кто мог себе позволить устройство с доступом. Кто-то смотрел новости, кому-то нравились сериалы о жизни на других планетах, большая часть качала себе свежие мнемо-записи разной порнографии, ну а кто-то общался, пытаясь себя считать частью этой большой вселенной.

Не важно. Главное внизу поняли сразу и везде. Орбита уснула. Умерла. Затихла. Потеряла влияние. Осталась беспомощной. Великий надсмотрщик, режиссер и податель благ неожиданно ушёл на пенсию, позволяя миллионам перспектив расцвести на планете.

Идиоты, не имеющие хоть сколько-нибудь соображения, тут же устроили крестовые походы на мегаполисы, сгорая тысячами в огне лазерного вооружения, истребляемые отрядами Омнипола, да и просто вооруженных горожан, решивших поохотиться. Таких хватило в первые же дни, причем, достаточно безумных, чтобы идти в очередной штурм прямо по пеплу и сожженным костям предшественников. Что сказать? Далеко не все жители планеты могли похвастаться выдающимися интеллектуальными способностями.

А вот те, кто был поумнее, хотя бы слегка, уже обращали своё внимание не на прекрасные города, полные света и изумительных машин, а на нечто куда более прозаическое и доступное. Бесчисленные склады Хаба, храмы Церкви звездного света, лаборатории Института. Все эти строения, разбросанные по планете, ранее находились под относительной, но довольно эффективной защитой орбиты, которая в любой момент могла вычислить грабителей, дав наводку боевым подразделениям Большой Троицы. Теперь же эта защита ушла в прошлое… и начали уходить туда же маленькие филиалы могущественных корпораций. Их лихорадочно грабили везде, вынося всё ценное и угоняя персонал в рабство. Сопротивление оказывали только фанатики, за что их с немалым удовольствием истребляли на месте.

…и это была только вершина, только самая вкусная и сочная ягодка на прекрасном, большом, чрезвычайно калорийном и вкусном торте насилия, захлестнувшим планету раньше, чем первый из миллионов жителей орбиты задохнулся из-за неисправности в аварийной подаче воздуха.

— Начало. Это только начало, — пробормотал сидящий в заставленной компьютерами комнате человек с ярко-оранжевыми светящимися глазами, — Пока с поводков сорвались бешеные псы, но вскоре за ними придут люди. Сейчас открыто окно возможностей для каждого, обладающего ресурсами построить нечто втайне от орбиталов… или изъять нечто, чего бы в ином случае изъять бы не дали.

Проговорив это, доктор Дональд Ти Эркштейн развернулся на стуле, чтобы с удовлетворением осмотреть «изъятый» материал. Выглядел тот, как стеклянный саркофаг высотой чуть более двух метров, заполненный прозрачной жидкостью. Содержимое из себя представляло обнаженную женщину атлетических пропорций, пребывающую, казалось, без сознания. При более детальном осмотре становилось видно, что пребывающий в резервуаре объект не является живым. На не отличимом от живого теле, тут и там, были правильной формы отверстия, из которых шли тонкие черные шланги и провода, уходящие в самый низ платформы.

Синт, великолепный старый синт, использовавшийся клоунами как регулятор-осеменитель культурно значимого элемента искусственной цивилизации. Когда-то…

Доктор покачал головой, продолжая смотреть на обнаженную женщину с сожалением человека, знающего её истинную цену. Он прекрасно понимал, что Институт, всё это многомиллионное чудовище, обладающее немыслимой властью, ресурсами и возможностями, ничто иное как один комплексный инструмент на планете. Что задача этого предприятия сводится только к сбору данный и инициации экспериментов, что бы не думали сами представители Института. Только вот… использовать универсального гиноида как сторожа при племенном киборге-быке — это было перебором даже с точки зрения такого радикала, как доктор Эркштейн.

Предупреждающий зуммер на пульте отвлек человека с оранжевыми глазами от его мыслей.

— Наконец-то, — вздохнув, ученый, встав, отправился встречать прибывших.

Его путь занял немало времени, бункер, доставшийся ученому от неких неосторожных коллег с орбиты, забывших, что в вентиляцию надо ставить фильтры и от современных вирусов, был велик и обилен на помещения. Тем не менее, бодро вышагивающий Эркштейн успел к шлюзу до того, как тот раскрылся, впуская в помещение мужчину в строгом деловом костюме, идущего в сопровождении четырех мощных гуманоидов, носящих силовые костюмы совершенно нетипичного для Земли вида. Выглядела эта броня так, как будто бы её сформировали из одинаковых резиновых канатов черного цвета, но была куда прочнее.

— Вы были правы, доктор, — спокойно произнес мужчина, ставя на пол внушительных размеров чемодан, — Крейсер «Эгиды» уже ушел в гиперпространство. Перед этим мне прислали команду на самоуничтожение. Считайте ваш контракт официально закрытым.

— Не благодарите, мистер Мерч, — доктор с интересом посмотрел на принесенную бывшим корпоративным агентом вещь, — За блокировку сигнала, разумеется.

— Я и не думал, — мужчины общались так, как будто замершие вокруг них гиганты являются не живыми существами, дышащими и чувствующими, а лишь бездушными вещами, — Вы же не предоставите мне свободу?

— Конечно нет, Фаволо. О чем вы? — потер руки доктор, — Если вы получите свободу, присущую большинству нормальных живых существ, то сойдете с ума в течение получаса. Я твердо уверен, что через пять минут ощущения «свободы», такой высококачественный корпоративный клон как вы получит необратимые повреждения нейронных связей! Вот когда придумаете для себя нормальный стимул, тогда давайте его и обсудим! Кстати, что тут у вас?

— Неожиданно многое, — выслушав своего поработителя не моргнув глазом, ответил Фаволо Мерч, — Объект «даос», атаковавший нашу наводчицу, не ставил себе целью тотальную дезинтеграцию всех, кого он обозначил противниками. Разрушив корабли и прекратив функционирование субъекта «Микаэлла», он вновь ушёл в спящий режим. Хотя… даю вероятность около сорока пяти процентов, что он засек мой корабль даже в режиме маскировки.

— Вполне разумно, — оранжевые светящиеся глаза ученого прищурились, — Так что вы мне принесли? Останки наемников, которых сподвигла эта занятная сумасшедшая, которой мы слегка помогли?

— Нет, доктор. Её саму.

Короткий ответ клон сопроводил вскрытием чемодана и извлечением из него аккуратного криоконтейнера, сквозь прозрачную стенку которого была видна отделенная от тела фиолетовая голова чрезвычайно одиозной мьютки, обладающей, по мнению присутствующих (или обладавшей) крайне узкими, но очень экстраординарными талантами.

— Зачем мне её голова⁈ — удивился доктор Эркштейн, посматривая на замороженную часть тела с определенной благосклонностью.

— Вы запрашивали у меня добычу Кринджа и Короны Гималаев, если она будет доступна, — покладисто кивнул корпорат-клон, не демонстрирующий ни малейшего дискомфорта от того, что его допрашивают прямо у шлюза, не дав перевести дух с дороги, — Эта миссия потерпела крах. На следующую я хочу получить команду из этой женщины и синта, которого вы готовите. Они послужат для меня ищейками. Клонируйте ей тело, доктор.

— Не проще ли будет просто реанимировать одну голову?

— Боюсь, что нет, доктор. Без полного комплекта, включающего в себя работающую гормональную систему и… вагину, наша помощница будет бесполезной.

— То есть, мне и в работу мозга ей не вмешиваться, я правильно понимаю?

— Наши усилия не принесли особого результата, невзирая на потраченные ресурсы. Эта особь продемонстрировала нечто диаметрально противоположное.

— Как мне не обидно, но ты абсолютно прав, Фаволо. Идем, займемся делом! — нетерпеливо распорядился доктор, изрядно соскучившийся по общению.

— Мне и персоналу требуется полноценная рекуперация. Немедленно, если вы не возражаете.

— … хорошо! — Эркштейн, закатив глаза, забрал у клона контейнер с замороженной головой, — Приступайте! Я пока займусь твоей… принцессой!

Происходящее на планете и последствия в виде отбывающих надзирателей, могли бы уже считаться для Дональда победой, ученый-нелегал сбросил с себя тугой ошейник корпоративного присмотра, не выходя за очень тесные рамки своих ограничений… однако, Эркштейн попросту не умел плавать мелко, а сейчас, к тому же, оказался заперт на самой закрытой планете в Галактике.

Точнее, таковой она была раньше. Теперь, когда весь титанический орбитальный комплекс подвергся чудовищному саботажу, улететь с Земли стало возможным, совсем даже нетрудным, делом. Правда, большая часть тех, кто уже готовится к побегу, подобных самому доктору, понятия не имеют, что будут делать в космосе, куда лететь, за что хвататься. Их переловят и уничтожат. Сам же человек с оранжевыми глазами не имел ни малейших сомнений в успехе такого элементарного предприятия, но… не собирался покидать Землю без объекта «Криндж».

Да, поймать этот выдающийся экземпляр пока не удавалось. Тот, как будто зная все страхи и опасения руководства «Эгиды», аккумулировал известность и дурную славу просто невероятными темпами, заинтересовав, казалось, каждую силу, каждую фракцию, каждую организацию на Земле. Однако, в процессе своего героического похода, сбежавший когда-то от доктора здоровяк в изобилии оставлял свои генетические образцы, причем, в самых неожиданных местах. Попадая в руки Эркштейна, эти капли крови, клочья кожи и волосы, демонстрировали криминальному гению то, чего он никогда бы не смог разглядеть под микроскопом в той, первой, маленькой лаборатории.

Теперь ученый куда лучше понимал, что двухметровая горилла с оливковой кожей, так ловко уходящая от его внимания, является куда большим, чем ему хотело показать руководство корпорации «Эгида». Намного большим.

В прошлом, корпорации, расцветшие среди звезд, не просто так вернулись на родную планету почти одновременно. Таким организациям не присуща ностальгия. Они пришли на запах конкурента, консолидирующего под собой достаточно ресурсов, чтобы тоже воспарить в небеса… только под убийственными для прочих лозунгами. Слишком актуальными, слишком удобными, чересчур невыгодными. Корпорации вернулись, чтобы уничтожить «Атомстрой» и его корни. Те самые корни, что смогли породить сверхтехнологию, создавшую объект «Криндж».

Закончив с установкой головы неправильной мутантки, погруженной в очередной резервуар с питательной средой, доктор Эркштейн вновь уселся перед мониторами, открыв на двух соседних два собранных им досье. На одном экране светились данные по проекту «Криндж», на другом была информация по лучшему помощнику доктора, объекту «Фаволо Мерч».

Фаволо, сейчас предающийся рекуперации, был совершенством с точки зрения человеческих корпораций. Вычищенный, выправленный, редактированный геном, полностью срежессированное развитие организма. Масса идеально калиброванных имплантов, усилителей, заменителей и дополнителей. Получеловек-полумашина, безусловно самый эффективный исполнитель на всей планете. То, что он не умел, лежало подготовленными данными в его банках памяти. То, что он не знал, могло быть получено им с помощью встроенной гиперсвязи. То, что он не мог — являлось неисследованными территориями, так как агент мог всё. В разумных пределах, разумеется, иначе бы Криндж уже был в одном из этих резервуаров.

Однако… рассматривая параметры своего помощника, Дональд Ти Эркштейн не мог отрешиться от одной навязчивой мысли. Он смотрел на дешёвку.

На идеально отлаженный механизм, гвоздями приколоченный к инфраструктуре. Удешевленный, оптимизированный, хрупкий в своей сути, требующий немыслимо огромной индустрии для воспроизводства. Обладающий потрясающими возможностями, но уже деградирующий, медленно и неуклонно. Вместе с сигналом саморазрушения, блокированным устройствами Эркштейна, улетающие корпораты отключили и тестовый стенд агента, превратив тонкий механизм в кучу горелых запчастей. Не то чтобы он нужен был, этот стенд, у Дональда не было ресурсов, чтобы восстанавливать тонус агента Мерча, но… это был показатель. Острейший скальпель, способный рассечь молекулу, уже начинал необратимо тупиться.

С другой стороны, была идиотски брутальная рожа существа, которое триста лет мыкалось по радиоактивным пустыням. Его кусали, жалили, рубили, резали, кромсали, прожигали насквозь лазером, травили токсинами и топили в невообразимой дряни. Существо вставало, отряхивалось и шло дальше. Его жгли, взрывали, вырывали клочья мяса, роняли, били телекинетическими ударами, ломали напополам… а оно вставало, ворчало и шло дальше. Триста лет с неполноценным разумом ребенка в теле, которое сопротивлялось даже процессу перезаписывания личности.

…и только Дональду Ти Эркштейну удалось что-то сломать в этом существе. Сделать его умнее, целеустремленнее. Оно тут же подняло ставки до небес, демонстрируя собственную аномальную живучесть, но и это сработало во благо наблюдениям. Ученый окончательно убедился, что ведет охоту за кем-то, кто на несколько голов биологически превосходит любую разумную расу в галактике. Устойчивый, бессмертный, неприхотливый, способный жить и процветать там, где не может ни один другой вид. Явно способный к самовоспроизводству, но с заблокированным, либо неактивным механизмом оплодотворения.

И, самое главное, этот шикарный, совершенно безумно прекрасный и по-своему совершенный, образец всё-таки податлив на технологию перезаписи памяти!

Это было бессмертие, власть, неисчерпаемые ресурсы, завернутые в оливковую кожу шатающегося по планете смерти питекантропа. Перед мысленным взором сидящего в кресле ученого маршировали легионы бессмертных мужчин и женщин, способных к размножению. Захватывающие одну за другой обитаемые планеты на окраине изученного космоса, расселяющиеся, воспроизводящиеся, работающие, приспособленные к войне на уровне среднего киборга корпоратов! И ведь это лишь самая вершина айсберга!

— Он что-то ищет, — пробормотал сидящий в кресле ученый, отвернувшись от мониторов, чтобы в очередной раз лицезреть двух женщин, заключенных под стеклом, — И он общался с даосом. Общался. И искал до этого. И у него есть союзники. Кто-то, достаточно слабый или умный, чтобы не ограничивать свободу объекта. Кто-то очень скрытный. Кто-то, помогающий ему прятаться на ровном месте, в любом месте планеты. Лейры? Вряд ли. Значит, только цверги. Причина? Стерильность. Он стерилен тоже. Он может общаться с даосом. Криндж даос? Вероятность выше пятидесяти… нет, ниже десяти процентов. Но связь есть, связь прослеживается. Если моя теория верна, то идея Мерча о наших, гм, «гончих», не просто актуальна, а самая жизнеспособная и эффективная из всех.

Привлекать еще силы со стороны нельзя. Цверги — это не те существа, с которыми можно играть на их поле даже самому Эркштейну…

Нет! Домыслы! Проверить!

— Компьютер, запусти симуляцию! Отобрази все известные маршруты объекта «Криндж!»

Машине долго думать не пришлось. Раз, и загорается точка на карте, обозначающая теоретическое место появление беглеца на Великой Трассе. Два, и маршрут проложен до места, где субъект сворачивает к Риму через какой-то городок. Над значком машины начинает мигать надпись «попутчики», выдавая вероятность в семьдесят два процента. Три — эвристический анализ машины подсоединяет к значку автомобиля Кринджа значок «синт», после чего маршрут начинает петлять самым непонятным образом.

Дональд следил, напряженно. Он не искал логику, понимая, что не сможет её найти на основе таких неполных данных, он пытался понять — где? На каком этапе своего метания по планете, Криндж нарвался на скрытных, тихих, неуловимых цвергов?

— Рим, — наконец, кивнул сам себе человек с оранжевыми глазами, — Он не мог уйти из той облавы. Кардинал, фурии, синт, наемники, дроны. А он ушел не только сам, но и вытащил всех своих спутников. С блеском. Это далеко за границей возможного, если только ему не помогали цверги. Именно несколько, одна бы тут не справилась. И они же направили тебя за Короной Гималаев, Криндж. Всё сходится. Ты должен был принести Корону им, в Порт Еретиков, но что-то пошло не так, поэтому вы решили сжечь город чужими руками. Запутать следы, уйдя на подводной лодке. Почти получилось. Если бы не Мерч, то получилось бы блестяще, так что тут фактор неожиданности на моей стороне.

За беглым мутантом стояла сила мощнейшего интеллекта. Сила, которая гнала объект «Криндж» вперед. Сила, которая знала о том, что тот может общаться с даосами. Если бы не Микаэлла, то, возможно Фаволо потерял бы след, а так, благодаря совершенной случайности безумной женщины, они получили шанс продолжить.

— Что-то подсказывает мне… — прошептал доктор, чьи глаза вспыхнули натуральным оранжевым пламенем, — Что вы, девочки, охотитесь даже за большим кушем, чем я. Будет интересно узнать об этом побольше…

Конец третьего тома.