.

Уже на подготовке следующего номера Вилора и Номус почти одновременно узнали секрет перевоплощений Ларчика и Мамули, но отреагировали совершенно по-разному.

— Хм, я видел в одном балагане человека-медведя, — припомнил Номус. — Давно видел, ещё мальчишкой. Все думали, почему такой умный медведь? Подозревали, что это человек играет в медвежьей шкуре. А он был настоящий вербер.

— Это такой народ с Севера? — спросила Лумери. — Не сказки?

— Я тоже думал, сказки, но видел. Хотя бы одного. Он по желанию мог превращаться в медведя, но, по-моему, очень тосковал без своих.

— Невероятно, просто невероятно! — повторяла Вилора, глядя в одну точку. — Я понимаю, прекрасно понимаю, что животные могут понимать человеческую речь и поражают иногда своим умом и хитростью, но… Не могу понять, почему остальные мои коты и кошки не могут превращаться в людей? Или они тоже могут, только скрывают? Ах, это невероятно! Не-ве-ро-ят-но! Но я скорей поверю, что могут. Только не желают выдавать свой секрет!

— Всё может быть, — согласились артисты. — Вот ваша Булочка совершенно необычная кошка. Хотя говорить о кошках «обычная» вообще странно.

— Ах, как бы хотела тоже в кого-то превратиться иногда и полетать или побегать на воле, не скованная условностями людского общества, — мечтательно вздохнула Вилора.

— А ведь Вилора, превратившись, стала бы не кошечкой, — шепнул Корелимон на ухо Таиссе. Та утвердительно усмехнулась. — А кем?

— Мышкой, — прикрыв губы ладонью, шепнула беглая принцесса. — Она очень особенная мышка, которая защищает кошек!

— Вот потому кошки и защищают ее, — кивнул Корелимон. — Я понял, что они заботятся о Вилоре, как о слабом существе, а не как о хозяйке, но мышка… Гм, занятная у тебя способность.

— То есть, это я виновата, что крысы хотели сожрать мышку, а кошки ее спасли? — приглушенно фыркнула Таисса. — Я бы такой сюжет не придумала никогда! Моего воображения на это не хватает.

— Кстати, я всегда хотел знать, а спросить у тебя всё забываю, кошки действительно видят призраков и потусторонний мир?

— Кошки видят такое, что людям недоступно, потому что у нас зрачки так устроены, — спокойно ответила Таисса. — Когда зрачки сужаются в щёлочку, для нас открыта грань другого мира. Но так и у людей бывает на грани смерти, когда тоже зрачки сужаются. А когда для вас — тьма, кошачьи глаза накапливают незаметный свет и видят тени во тьме, иногда очень ярко. И люди так видят в бреду, в лихорадке, в трансе, тогда глаза широко раскрыты, а они видят невидимое, будто спят наяву.

— Ты видишь тень рядом со мной? — не пытаясь изобразить беззаботность, спросил Корелимон.

— Да, постоянно. Даже сейчас почти вижу, этими глазами. Но Мамули её видит всегда. Для всех кошек ты — человек с двумя тенями.

— И что тень делает? Растёт? Бледнеет?

— Ничего. Просто ждет. Колышется сбоку… слева. Иногда отступает и ждет в сторонке, пока ты сойдешь со сцены.

— Значит, сцены она боится? Это хорошо…

— Не она, ты боишься, что однажды тебе не дадут закончить представление, поймают на полуслове. Этого не случится. По крайней мере, пока никаких признаков того, что тень хочет помешать тебе. Она просто ждёт.

— По ней угадывается время? — слегка нахмурился Корелимон. — Ты знаешь?

— По тени ничего не видно, — уголки губ Таиссы чуть дернулись. — Она такая же, как в первый день нашего знакомства. Но ты — знаешь, поэтому и я знаю.

— Читала мои мысли? — он усмехнулся.

— Зачем, я просто знаю. Вот у Радио большинство мыслей вообще непечатные, но все же понимают, что он думает. Он парень прозрачный, так же, как Бари-Ларч. За ними и одной обычной тени не видно.

— Но секрет предсказания своего приятеля Радио скрыл, когда хотел.

— Не скрыл, а придержал. Ты его ни о чём не спрашивал, иначе сразу догадался бы.

— Послушай, мама нашего художника — загадка для кошки? — Корелимон решил увести тему подальше от себя. — Вот я пытался узнать ее в толпе, но не смог. Спросил других, никто не видел. Неужели она не пришла порадоваться за сына, за которого так переживала накануне? И когда вспоминаю, как она выглядела, слышу отдельно — говор простой женщины, а стать и внешность к нему неподходящие. Цельно её представить не могу. А как ты её видела?

— Видела только как Таисса, — задумалась тайная принцесса. — Меня, как всех, умилило ее беспокойство за сына, оно было искренним, но вспомнить её назавтра было трудно. А как Мамули я видела в толпе смутное облако, уверена, она была там, но я ее не разглядела, не до того было. Ну, а потом… поздравить сына она не подошла, и все насторожились. Но Маскиан переживал не об этом. Видно, заранее отпросился погулять с нами.

— Но мы и во дворе, где ночевали, не видели хозяйку, ни утром, ни вечером.

— Видно, она ушла к соседям, чтобы не мешать и лишний раз не смущать сына своей опекой.

— Похоже, — признал Корелимон. — Маскиан переживает, что рядом с мамой выглядит несамостоятельным, вот она и деликатно прячется. Значит, загадки нет? А наша Большая Шишка в кошачьем зрении выглядит особенной?

— Да. Она светится.

— Хм, как? Лучами? Целиком? Или только корона на голове? Дай угадаю, корона, верно? Или крылья?

— Нет, целиком. Вокруг неё светящаяся тень, как гало возле солнца в дымке. Не очень широкая граница света, но заметно.

— Как думаешь, к чему это? — забеспокоился Корелимон.

— Она одна из твоих «звёзд», разве не знаешь, звёзды должны сиять! — пошутила Таисса. — А говоря по правде, я не знаю. Даже не знаю, есть ли что-то особенное во мне в людском обличье? Нужно спросить у Булочки.

— Самая маленькая и простодушная не соврёт?

— Кошки не лгут, даже не притворяются, — серьезно ответила Таисса. — Они слишком умны, многие их ум считают хитростью и лукавством, но сердце кошки очень искреннее. Я раньше не понимала, почему мне так трудно притворяться во дворце… наверное, всё дело в этом, в моём внутреннем родстве с кошачьими. У тебя тоже так?

— Да, всю жизнь. Сколько я клял себя, что даже притвориться нормальным не могу. Мне в детстве говорили: «Какой из тебя артист, они же обманщики! Лицедеи! А у тебя на лице всё видно». Слишком поздно я понял, что артисты не врут, у них своя правда. Это не обман, всё по-честному. А то, что люди часто обманываются на наш счёт, не наша вина. Мы их всегда предупреждаем. Но люди видят то, что хотят, объясняя чужую реальность по-своему.

— Ты прав. И всё-таки… — начала Таисса.

— Но не сейчас же, — отмахнулся Корелимон. — Нужно придумать номер с королевой, научить рыжего прыгать в обруч, въехать первый раз в город в красивом знаменитом балагане… да мало ли что ещё. Сейчас не время для пустых тревог.

— А когда время? — вкрадчиво поинтересовалась Таисса.

— Когда-нибудь, — Корелимон искренне улыбнулся: — Тень не растёт и не тронет меня на сцене, отличная новость! Чего бояться? И обсуждать её с кем-то ещё не вижу смысла.

— Смысл в том…

— Я знаю, — остановил он Таиссу. — Но это не станет такой уж неожиданностью, правда? Если ты заметишь опасность, ты ведь мне скажешь.

Она молча кивнула, прикрыв ярко-голубые глаза.