На сеновале просторно. Можно выглядывать сквозь щели и видеть с высоты весь задний двор усадьбы, дом, бескрайние сады и поля, стену леса и тропинку, ведущую на угол главной площади. Но стоило нагрянуть солдатам с обыском, беглеца мгновенно бы нашли.

Хозяин может выдать. Пока будут искать внизу, возможно успеть снова сбежать в лес, если повезет. Работник понятия не имеет об осторожности. Сейчас он вполне может бегать по селению и с гордостью рассказывать, что собирается уйти в леса, к мятежникам. И ещё кто-то видел его. Владелец усадьбы пришел вооруженным, он знал, что в сарае кто-то прячется. Кто же ещё об этом знает?

Если бы в лесу за ним не гнались так упорно, петляя по оврагам три часа, он ни за что не перешел бы границу селения, в котором нет трактира. Впрочем, сейчас много убежищ при дороге стоят пустые. Их владельцев со всей семьей и работниками забирают без всяких доказательств связи с мятежниками. За один только флаг братства над стойкой. И наемникам не откажешь в логике: как победить одну армию, если не замечать другую, которая постоянно находится на поле боя и оказывает помощь восстанию?

Из-за чего, собственно, всё разгорелось? Опять же из-за армии. Собрали огромную армию наемников и вместо того, чтобы идти с ней в какой-нибудь поход за море, или куда там король собирался ее двинуть, она живет здесь за счет края уже два года. Тренируется и повышает свою боеспособность, как говорят. На деле же, наглеет и бесчинствует, не чтя законы гостеприимства. Можно подумать, они уже захватили этот край, чтоб так вести себя! А теперь ещё и новый налог на содержание армии. Видите ли, она мала для грандиозной цели, задуманной правителем! Нужно собрать ещё несколько тысяч доблестных вояк!

Терпение у людей лопнуло. Сперва в селениях, стоящих бок о бок с гарнизонами, наемников решительно призвали к порядку. Одна шумная стычка, другая… Бездельничающей армии нет лучшего занятия, чем затеять драку с хозяевами земли. Но люди уже рассердились по-настоящему и стали объединяться. Мужчины из десятка селений, собравшись вместе, легко захватывали небольшие гарнизоны, брали солдат в плен, требуя разорвать контракт на королевскую службу и убираться по домам. Тех, кто соглашался, отпускали с миром. Но король не собирался терять армию, собранную с таким трудом. Он предпочел бросить ее в бой против своих подданных. Всё запылало и теперь этот пожар из кружки не зальешь.

Мятежников становится всё больше, наемников — всё меньше. Видя, что это уже не драка после пирушки, а битва насмерть, солдаты становятся всё злее. Им всё равно с кем воевать, лишь бы за это хорошо платили, а король всё поднимает и поднимает награды за каждого мятежника. Особенно, за главарей.

Братство Дороги всегда на одной стороне с этих беспорядках. На стороне тех, кто слабее. Вся помощь в том, чтобы сократить жертвы. Выкупить у войны тех, кто не в состоянии сам защитить себя. Тех, кто, даже не поднимая оружия, оказывается меж всех огней сразу.

До вечера всё шло мирно. Мятежник-одиночка на сеновале смог отдохнуть, даже сквозь сон чутко прислушиваясь к звукам снаружи. По двору ходили гуси и куры, сновали работники. Из-за угла хозяйского дома, с невидимой террасы доносились голоса няни и маленького мальчика, который не желал спать после обеда, а собирался сделать себе настоящий боевой лук.

Но когда жаркий летний день стал медленно остывать, хотя ещё был ярок, по дороге к селению Райсад застучали армейские подковы. Большой отряд, и лошади идут шаг в шаг, кто это ещё, как не солдаты?

Отряд не спешил, а вот жители селения забегали, как мыши в заполняющемся водой погребе.

Въехав на главную площадь Райсада, отряд разделился. Две дюжины солдат-наемников. Кроме начальника, все спешились и рассыпались по селению, сгоняя жителей к дому главы совета. Под крайними домами остались караулы, чтобы никто не сбежал в лес незаметно.

— Жители Райсада! — зычно произнес адъютант начальника. — Являетесь ли вы честными людьми, или восстали против своего короля?

— Мы заплатили налог ещё месяц назад. — Главе селения приходилось уверять солдат в своей преданности королю по несколько раз на дню. — Никто из наших жителей не ушел в леса, мы трудимся, стараясь защитить посевы от огня, а не разжигаем его сами, как некоторые.

— Похвально. Известен ли вам указ, гласящий, что за каждого мятежника король платит золотом? Десять золотых монет — хорошая сумма, но сегодня вы могли бы заработать гораздо больше! Мы знаем, где-то здесь нашел убежище мятежник из Братства Дороги по имени Дик, цена которого полторы сотни золотых! Это позволило бы вам полгода не думать о налогах. Только укажите, где он и получите королевскую награду!

Люди, стоящие кружком по краю площади, удивленно переглядывались, с опаской косились на отряд и его командира, сурово взирающего поверх толпы, словно он видел стены домов насквозь, высматривая, кто прячет преступника. Услышав о награде, люди заволновались. Сумма немалая. Но думали не о том, что в самом деле могут разбогатеть, выдав убежище мятежника. Жителей беспокоило, что ради таких денег отряд будет весьма старательно обыскивать дома, переворачивая всё вверх дном.

— Мы не знаем никого из участников восстания и не поддерживаем их, ни в мыслях, ни делом, — заверил глава селения. — Отчего вы решили, что здесь найдете кого-то, кроме мирных жителей? Откуда в Райсаде мог появиться чужак? Я знаю всех своих людей, никто не пустил бы чужого на порог в такое опасное время.

— Мятежники — такие люди, всё равно что разбойники и воры. Они входят без спросу, — с неискренней заботой о просвещении невежд заметил начальник отряда. — Вы могли и не знать, что он на вашей земле, но мне это доподлинно известно. Мы упустили его недавно и, прочесав весь лес, установили, что он проник за вашу ограду. Пока я собирал людей, наблюдатели дежурили вокруг и сообщают с полной уверенностью: селения тайком никто не покидал. Дороги перекрыты… Где же ещё ему скрыться, сами скажите! Здесь он…

Так выбирайте, либо вы заработаете много золота, если скажете, где Дик прячется, либо найду его сам. Но уж тогда не сетуйте, если имущество, а, возможно, и люди вашего селения случайно пострадают в запале нашей игры в прятки. Я жду ответа быстрого и прямого. Где он?

Глава селения молчал, стараясь не смотреть в глаза ни начальнику отряда, ни своей супруге, которая пришла в отчаяние от одной мысли о погроме, который здесь устроят эти варвары.

Трое солдат развернули листовки с указом о награде и приметами преступника: совершеннолетний мальчишка младше восемнадцати, стройного телосложения с широкими плечами. Роста взрослого среднего, глаза карие, волосы темные, короткие, прямые. Носит меч и костюм странствующего рыцаря. Отличается большой силой, хитростью, выдержкой и упорством, не свойственным обычно детям его лет. Чрезвычайно опасен.

Они ходили по рядам, показывая людям портрет и зачитывая приметы. По тому, как многие отворачивались и пожимали плечами, Мика с ужасом понял, что не он один знает, о ком речь. Самое меньшее треть жителей неловко переглядывалась, не зная, куда деться от обвинения в пособничестве мятежу. Лута, сама толком не видя «опасного преступника», могла разболтать соседям, как ей померещился сегодня кто-то чужой в усадьбе. Вдруг того мальчишку видели и раньше, прежде, чем он спрятался в сарае? Или заметили, когда он поднимался на сеновал? Но ведь тогда могли видеть рядом Мику, который подавал ему знак свистом!

Сам Мика никому не говорил о встрече с живым мятежником. Разве что Витешу и По́льгеру, так ведь они собрались вместе бежать в лес. Они лучшие друзья с самого рождения, как не сказать? А если хозяин вовсе не помогает мятежу, а наоборот, сам и позвал солдат? Что тогда будет? Нет, он молчит, теребит бороду, вздыхает и думает, что зря сказал жене о своем госте. Но все домашние будут молчать, а вот служанка может проболтаться. Она, похоже, обиделась, что ей не поверили. Теперь стоит довольная и с хитрым видом косится на хозяина, мол: «Говорите, померещилось? А вот и нет! Я видела его своими собственными глазами!»

Но Лута ни о чем таком не думала. Услышав, что ищут какого-то мальчишку, она только удивлялась: и охота же стольким здоровым наемникам в жаркий день, вооруженным до зубов, гоняться за ребенком! Она не допускала мысли о том, что именно его видела утром возле сарая.

Начальник отряда дождался, пока солдаты хорошенько растолкуют мирным жителям, кто ему нужен. Потом сам сошел с коня, развернул хлыст и двинулся по кругу, как цирковой укротитель, с намерением доказать, что если люди не станут сейчас послушно помогать армии короля, то с мирной жизнью им придется попрощаться.

— Что ж, вы согласны сделать мне подарок? Я долго ждал этого часа. Трижды этот негодяй уходил из моих рук, но теперь я не отступлюсь. Я знаю, что он здесь! — глава наемников настороженно повел глазами и носом из стороны в сторону, словно охотничий пес, чуя добычу. — Вы скажете, где он? Или хотите, чтобы мы тратили время и силы на поиски? Считаю до одного: раз!! — он резко щелкнул по утоптанному кругу площади хлыстом, точно пастух, подгоняя стадо. — Кто первым скажет, ну? Кто хочет получить награду? Ты? Или ты?

Люди отводили глаза, не зная, куда скрыться от этой напасти. Начальник отряда рукоятью длинного хлыста упирался им в грудь или в подбородок, заставляя поднять голову, внимательно заглядывая в лицо. И чем пристальнее он смотрел на этих людей, тем больше хмурился.

— Всем смотреть на меня, не отворачиваться! — он отошел на середину круга. Снова щелкнул хлыст, раз, другой… Наемник настороженно вертел головой, выискивая в толпе тех, кто понимал этот язык. Но на всех лицах читался одинаковый испуг и недоумение.

— Ни одного? Да, в маленьких селениях это ещё случается… Правда, теперь всё реже… — он высоко поднял хлыст и угрожающе потряс им:

— Думаете, этот предмет служит только для того, чтобы погонять коров и лошадей? Нет, уважаемые! Никто из вас, ни старые, ни молодые, ни хозяева, ни работники не пробовали до сих пор его на своей шкуре? Завидую! Но это упущение очень легко исправить. Вы были добры и почтительны друг к другу многие годы, но сейчас — война, и хотя мне совершенно не хочется быть вашим учителем, похоже, придется. А может, не стоит тратить время? Доходчивей сразу стрелять? Вы не хотите награды, я не настаиваю. Но если вы через минуту не выдадите мне преступника, буду вынужден взять одного из вас!

Над селением тучей нависла тишина. Такую можно услышать только в школьном классе, когда учитель требует встать и признаться виновника какой-то шалости.

Адъютант начальника держал его коня и громко, размеренно считал секунды. Когда минута истекла, главный наемник (судя по выправке и речи, не бандит, а настоящий армейский офицер дворянского рода) с усмешкой снова пробежал глазами по кругу, ожидая ответа.

Но жители, все как один, стоически молчали, предпочитая лучше погибнуть, чем запятнать себя предательством.[1]

— Ваш выбор, винить некого, — начальник отряда остановился перед главой селения: — Стариков учить поздно, займемся молодыми…

Он указал на высокого светловолосого парня, стоящего в самом последнем ряду. Не бедняка, напротив, вид его выражал достаток. К его плечу робко жалась девушка с длинными косами, а рядом стояла женщина постарше. Обе они яростно набросились на солдат, защищая своего жениха и сына. Но трое солдат вытащили парня в круг, а ещё двое навели на толпу пистолеты, приказывая не двигаться с места.

«Польгер!» — Мика невольно дернулся. И тут же застыл, глядя в черный зрачок оружия, направленного прямо ему в глаза.

— Это же мой племянник! — возмутился глава селения.

— Очень жаль, — ответил начальник отряда. — Надеялся, что он ваш сын. Красивый юноша. Но война не щадит даже таких молодых красавцев. Что прикажете делать? Прострелить ему голову? Содрать с него кожу? Или забрать с собой, сдать в крепость как мятежника и получить свою награду? А там уж пусть другие решают его судьбу… Нет, это не годится. Я из-за вас теряю полторы сотни золотых, а за него мне заплатят от силы десять! Если уж увозить, то половину селения, чтоб компенсировать нам неудачную охоту. Но, в качестве урока остальным, для начала мы научим вашего племянника уважать закон и никогда не помогать мятежникам.

Солдаты сорвали с Польгера куртку, бросили его на колени, третий побежал за веревкой, притороченной к седлу.

— Да что вы творите⁉ — именно Лута первая бросилась к солдатам, а за ней — невеста и мать Польгера. Толпа заволновалась. Начальник отряда сам выхватил пистолет:

— Ни с места! Кто сделает шаг, стреляю!

— Даже я? — послышался спокойный голос. В круг ступил человек в темном кожаном костюме. На поясе блестел меч, но заступник шел как безоружный, держа руки в карманах.

— Кого я вижу! — мгновенно забыл обо всех присутствующих на площади начальник отряда. — Браво, рыцарь. Давно вы здесь?

— Достаточно. Так-то вы старательно меня ищете? Непременно доложу королю при встрече.

Люди шарахнулись от него в стороны. Никто не видел, когда Дик появился на площади, но все сразу сообразили, кто это. И не могли поверить своим глазам. То, что мятежник так молод, это полбеды. Но как он пробрался в круг, а никто его не заметил?[2]

— Часовые стояли как раз там, где вы прятались? — недоверчиво спросил начальник отряда.

— Они живы, если вам интересно, — Дик подходил ближе. Свободно он успел сделать только шаг. Человек шесть солдат без всякой команды бросились к нему, схватили, разоружили.

— Надеялся, желаете поединка, — разочарованно заметил старшему наемнику рыцарь. — Вы так настойчиво гнались за мной, будто ненавидите меня лично.

— Нет, вы для меня только ценный трофей, — возразил начальник отряда. — Откуда ненависть? Я уважаю сильных противников.

— Вставай, — адъютант начальника толкнул ногой Польгера, который не сознавал, что свободен. Адъютант подал ему веревку и велел крепко связать руки мятежнику. Парень даже не понял сразу, чего хочет наемник. Он отказался не из доблести, скорее, от растерянности.

На руках и поперек груди пленника затянули веревки. Дик должен идти на аркане рядом с лошадью начальника отряда.[3]

— Теперь не сбежишь, — с удовольствием заметил тот. — Долго я ждал этого момента! Мы ведь встречаемся не впервые, рыцарь. Сомневаюсь, что вы меня запомнили, но я поклялся себе, что лично отвезу вас в крепость. Это ценней любой награды для меня!

— Дальше, — Дик с улыбкой прикрыл глаза. — Может, вы ещё поклялись лично исполнить обязанности палача? Или войти в команду для расстрела?

— Нет, мне довольно своей чести, — сухо ответил начальник отряда. — Трогай! — командир наемников поднялся в седло.

Все солдаты уже собрались вокруг, те двое, которых оглушил Дик, пришли в себя, когда начальник оглянулся и отдал новую команду:

— Думаю, вы сполна заслужили королевскую награду! — громко сказал он людям на площади. И приказал стрелять в дом главы селения и на тростниковые и деревянные крыши других домов огненными стрелами.[4]

Солдаты поджигали наконечники стрел, обернутые сухой травой, пропитанной смолистым соком. В сумках на поясе у каждого хранился большой запас клочьев этой травы. Крыши пылали, а люди ещё не успели опомниться. Они побежали спасать свое добро и оставленных дома детей, только когда пожар было уже не остановить.

— Сами делаете их мятежниками, — тихо заметил Дик. — Отнять всё — лучший способ. Более действенный, чем угрозы.

Старший наемник промолчал, только пришпорил коня. Дик моментально отлетел на всю длину веревки и не мог больше рассуждать о природе мятежных настроений. Отряд спешил, стремясь проехать лес, пока не стемнело.

Но солнце ничем не помогло наемникам. Закат ещё не погас, когда наперерез отряду выехал другой отряд, не в королевской военной форме. Его составляли обычные крестьяне и ремесленники, бывшие мирные жители селений. Молодые парни, точно такие же, как Мика или Польгер, держали наготове оружие. Только выражения лиц у них твердые. Глаза смотрели остро, насквозь, успев немало повидать. Губы сомкнуты, как у людей, которые отлично сознавали, что и когда им говорить, а когда надо молчать, даже глядя прямо в зрачки смерти.

— Вы окружены, нас больше, — сказал один из мятежников. — Хотите драться или поступите благоразумно?

— Вперед! — глава наемников ринулся в бой. Мнения в его отряде разделились. Некоторые бросали оружие и сдавались, некоторые дрались, надеясь пробиться сквозь заслон и сбежать. Один из первых ударов саблей пришелся по натянутой от седла веревке. Дик откатился в сторону, чтобы не путаться под копытами лошадей. Один из самых младших в лесном отряде спешился и помог страннику освободиться. Потом они охраняли пленных наемников

Командир солдат, которые недавно сожгли селение, отчаянно рубился, пока не остался один против целого отряда. Видя, что мятежники смеются, и геройская смерть в бою его сегодня не ждет, старший наемник с досадой соскочил с коня и бросил оружие. Его связали той же трофейной веревкой, только лошади ехали шагом, и пленные шли впереди. В его седле теперь ехал Дик.

— Снова не повезло? — спросил он бывшего начальника отряда.

— Не трудитесь, рыцарь, я умею признавать поражение, — философски откликнулся королевский наемник. — Хотя с вами это четвертый раз подряд… Могу я теперь рассчитывать на поединок?

— Оружие пленным не полагается. Но если имеете в виду моральный поединок, всегда к вашим услугам, — Дик сверху поклонился ему.

Хмуро глянув на него исподлобья, наемник отвернулся и зашагал быстрее, думая, отчего таких дерзких мальчишек ничто не берет, будто и не тащил он его только что за собой, в пыли. И отчего они всегда выигрывают в любом поединке, хоть в моральном, хоть на мечах?.. Четвертый раз подряд! Может, он зря гнался за мятежниками, высунув язык, как пёс по следу свежей крови? Может, стоит присмотреться к ним поближе и выяснить, в чём они оказались сильнее?

Что ж, теперь у него будет достаточно времени. За жизнь свою ему бояться нечего. На этой стороне строже обходятся с предателями, чем с пленниками из чужих армий. Впрочем, предателей нигде не уважают…[5]

(конец истории)

* * *

[1] (прим. Лины) Хотелось бы и дальше в это верить! К сожалению, теперь я знаю, как было на самом деле. Это одна из самых запутанных сцен во всех «Приключениях», покрытая самым толстым слоем легендарной позолоты. Истории Дика часто слегка «припудривают», чтобы скрыть имена людей и городов, отличившихся слишком неблаговидным поведением. Или поправляют в рассказе собственные поступки. Но собиратели историй тоже это знают, поэтому стараются всегда раскопать истину.

[2] (прим. Лины) Три человека на площади Райсада, кого история называет по именам, действительно молчали. Польгеру предложили, если родня и односельчане не собираются его спасать, то пусть сам скажет, где прячут мятежника. Он не сказал. Мика молчал, хотя опасность грозила его другу. Наверное боялся сделать ещё хуже. Хозяин усадьбы молчал, не желая выдавать сам себя, но готов был вот-вот признаться. Глава селения был ему родственником, поэтому знал секрет. Но племянник был главе сейчас роднее. Лута в самом деле возмутилась, но невеста Польгера бросилась к солдатам совсем с другими намерениями. Она кричала, что мятежник в усадьбе, прячется в дровяном сарае. Остальные, и глава совета громче всех, наперебой стали говорить то же самое и показывать пальцами направление. Когда они оглянулись, Дик стоял прямо перед ними, на дорожке. Он не успел выйти, и никто застрелить жителей не угрожал. Они в ужасе расступились, что правда, то правда. Тогда начальник и спросил, давно ли Дик здесь?

[3] (прим. Лины) Это только меньшая часть правды. И Польгер сперва не понял приказ, а со второго раза — подчинился. Дика привязали к столбу, который поддерживал навес над дверью главы совета. Начальник отряда решил заставить жителей селения доказать свою непричастность к восстанию. Для этого он велел принести камни и бросать в мятежника. Если кто промахнется, будет бросать, пока не попадет, а если не бросит, будет признан сообщником и тоже арестован. Глава отряда надеялся, что они откажутся! (Он сам потом это говорил). Но бросали все, и мужчины, и женщины. Не очень сильно, но, главное — поступок.

[4] (прим. Лины) Это правда, но опять не вся. Когда отряд уезжал, глава селения и другие старейшины, в том числе и хозяин крайней усадьбы, заикнулись о награде. Ведь они выдали преступника и вправе рассчитывать на компенсацию за свои страдания. Поступок командира наемников был ответом на эту просьбу.

[5] (прим. Лины) Дик недолго оставался вместе с этим отрядом, но времени пофилософствовать им с пленником хватило. Этот командир потом перешел на сторону мятежников. Пользуясь своим авторитетом, он убеждал бывших сослуживцев складывать оружие и расходиться по домам.

То было одно из немногих восстаний, которые закончились победой жителей края. Король уступил требованиям народа и распустил армию наемников. Самое смешное, никто не помнит, зачем она ему была нужна? Речь шла о какой-то дальней экспедиции, но цель и смысл ее стерлись в веках.