— Вы были знакомы с Ялисом Пларом до приезда в наш славный город?

— Нет.

— Где вы с ним познакомились?

— На рыночной площади.

— И вам хорошо известно, что Плар, так же как его приятели Ворон и Фингли — неблагонадежные граждане, проще говоря, закоренелые преступники?[1]

— Мне известно об отношении к ним властей, а точнее одного представителя власти. Но сам не согласен с ним.

— Вы ставите под сомнение решение отцов города?

— Конечно, если решение несправедливо. Разве магистрат имеет статус непогрешимого судии?

— Не имеет, вы правы, — сладко улыбнулся обвинитель. — А вот лицо, общающееся с неблагонадежным, автоматически получает статус неблагонадежного. Ялис Плар просил вас о помощи в борьбе за свои права?

— Да.

— И вы согласились ему помочь?

— Да.

— И объектом возмездия стал господин Мейнгрем?

— Да.

Обвинителя совершенно удовлетворял ход беседы.

— Расскажите же суду, что заставило вас согласиться на противозаконные действия и что именно вы сделали вместе со своими сообщниками.

— А вы уверены, что Мейнгрем нанял вас именно для защиты своих интересов?

— Безусловно!

— Хорошо, — согласился Дик. — Расскажу, раз вы просите. Только потом не кричите, остановить меня уже не удастся.

— Говорите, подсудимый, — поощрил Дика судья, как бы гарантируя, что его речь будет выслушана со вниманием и ничто не помешает ее занесению в протокол.

— Надеюсь, всем присутствующим известен Жантель Мейнгрем, входящий в совет магистрата почетный гражданин и отец города. Наверное, многие также знают, что Мейнгрем неоднократно пользовался своей властью советника магистрата для сведения личных счетов.

— Протестую, господин судья! Речь подсудимого порочит достойного человека!

— Даже если так, его показания будут заслушаны полностью! — отрезал судья. — Продолжайте.

Дик кивнул в знак благодарности. И продолжал говорить о том, что ему стало известно, как после смерти своей второй жены уважаемый господин Мейнгрем лишил наследства, а заодно и гражданских прав своего приемного сына Ялиса Плара и вышвырнул несовершеннолетнего мальчишку на улицу. А потом, использовал всю власть советника магистрата, чтобы сделать существование Ялиса Плара невыносимым и вынудить его покинуть родной город или умереть.

Однако Яська нашел на улице верных друзей и продержался в неравной войне против отчима почти два года. Будучи по натуре домашним мальчиком, Ялис не оставлял надежды снова вернуться в дом своей матери, на который он имел полное право. Трое друзей: Ворон, Фингли и Плар, неустанно искали способ призвать советника магистрата к ответу. И многие, очень многие достойные граждане города были заодно с ними, но бессильны перед богатым и уважаемым преступником. А для Дика не составляет труда призвать к ответу любого, сколь ни высок его авторитет и общественное положение. Вот он и согласился помочь.

— Значит, план нападения целиком ваш? — обвинитель вцепился в его последнюю фразу, как голодный пес — в кость.

— Нет. Только поддержал план Якоба Фингли. Этот парень неплохо соображает.

— И что вы решили?

— Застать Мейнгрема наедине и убедить его написать признание. Вот и всё.

— Каким образом убедить? Силой?

— Да, если понадобится. Но был уверен, достаточно простой угрозы. Такие крупные подлецы, как правило, трусливы и дрожат за свою шкуру. Так и случилось.

— Вы признаётесь, что угрожали жизни господина Мейнгрема?

— Да.

— Каким образом и каким оружием?

— К счастью, у меня есть меч. Приставил его острие к горлу этог… вашего нанимателя и сказал, что проткну его, если не будет вести себя честно и благоразумно. Он обещал.

— Правда ли, что вы напали на господина Мейнгрема в его собственном доме?

— Не правда. Дом принадлежит ему незаконно.

— Изменим вопрос: вы напали на господина Мейнгрема в том самом доме, где он живет?

— Да.

— Вы проникли в этот дом ночью?

— Да.

— Пробрались тайно, как вор, взломав замки, вопреки воле хозяев?

— Нет. Оказался там открыто, по приглашению законного хозяина. И уж во всяком случае, ничего, ни внутри, ни снаружи дома не ломал.

— Вы прошли через дверь?

Дик усмехнулся и промолчал. Сказать «да» ничего не стоило, но ему мешало данное суду слово.

Обвинитель потирал руки. Теперь он по-настоящему пошел в наступление, надеясь спасти утраченные позиции.

— Откуда вам стала известна история о несправедливости, допущенной советником магистрата к своему пасынку? Со слов Ялиса Плара?

— Да об этом все знают, спросите любого, — Дик кивнул на сидящих рядами зрителей. — Если страх не окончательно поглотил их разум, они вам всё подтвердят. Кроме того, существует письменное признание самого господина Мейнгрема на четырех страницах. С собственноручной подписью и печатью магистрата.

— Мы непременно заслушаем свидетелей, но позднее, — постановил судья. — А где находится этот документ?

— Полагаю, в надежном месте. Вам лучше спросить самого господина Плара или его друзей.

— Вырванное под угрозой смерти признание не имеет законной силы! — прошипел обвинитель.

— Разве? — Дик многозначительно покосился на палача. — Ну, так вызовите Мейнгрема сюда и допросите сами.

— Его дело уже слушалось в магистрате, — задумчиво пробормотал судья. — Мейнгрем поклялся на ключе от города, что ни он сам, ни его сын не состоят ни в каком родстве с Ялисом Пларом. Мальчишка жил в его доме из милости, но потом решил обокрасть своего благодетеля. К счастью, его поймали и с позором изгнали на улицу. И эта клятва правдива, ключ не потускнел и не сломался!

— Разумеется, — кивнул Дик. — У них нет ни капли общей крови, так что формально советник не лгал. Ялис с его сыном от первого брака — сводные братья. Спросили бы, являлась ли Марта Плар, мать Ялиса, законной супругой Мейнгрема? И, как вы понимаете, если являлась, подтверждение этому можно найти и без его слов. Есть записи в книге магистрата. Для этого и просил Мейнгрема проводить меня в здание ратуши и открыть сейф.

— Вы незаконно, в неурочный час, проникли на территорию городского совета и взломали сейф в ратуше! — ужаснулся обвинитель.

— Ничего подобного. Пришел в сопровождении действительного советника магистрата, и он открыл сейф своим ключом, на что отцы города имеют безусловное право в любое время дня и ночи!

— Вы вступили в драку с городским патрулем! — выдвинул последний аргумент обвинитель.

— Солдаты напали на моих друзей без всяких к тому оснований, — смиренно заметил Дик. — Ведь никто из них троих не угрожал жизни советника и не вскрывал сейф в ратуше. Вынужденно защищал их. Сам подчинился аресту без сопротивления. Спросите начальника патруля. Дальше.

— И всё-таки ответьте суду, на каком основании вы решили, что словам Ялиса Плара можно верить? Ведь вы пошли на преступление до того, как увидели документы, не так ли?

Дик промолчал[2].

Обвинитель снова пригрозил ему штрафом, но это не помогло.

— Вы угрожали жизни незнакомого человека, не сделавшего вам лично ничего плохого, без всяких доказательств его вины?

Дик молчал.

— Вы проникли в чужой дом и захватили в плен хозяина, не имея другого оправдания своих действий, кроме слов представителя отбросов общества, лишенного гражданских прав?

Дик не собирался отвечать.

В воздухе опять свистнули ремешки плети. От этого звука уже вздрагивали все в зале, только не подсудимый. Обычно Дик после удара опускал голову на грудь, пряча лицо и переглатывая горячую волну, разгоняющую кровь по телу (и по рубашке). На этот раз, он улегся лбом на скрещенные на перилах руки в железных браслетах, открывая всю спину, а не только плечи, как поле деятельности для плетей стражников. Яснее нельзя объяснить, что он сказал всё, что считал нужным.

Судебное разбирательство продолжалось еще около получаса. Из зала вызывали свидетелей, и все они подтвердили подлый поступок господина Мейнгрема. И то, что советник магистрата завладел имуществом покойной жены, ограбив своего приемного сына. И то, что он брал взятки за разбирательство тяжб в пользу одной из сторон. И то, что утверждал законы и порядок внесудебных взысканий, руководствуясь своей личной выгодой, в ущерб интересам города.

Дик радовался, что его ненадолго оставили в покое. Но сквозь туман в голове от боли и желания спать, он услышал слова судьи:

— Разбирательство дела окончено. Мы располагаем всеми сведениями, чтобы вынести приговор. Подсудимый, вы имеете право на последнее слово!

Дик крайне неохотно поднялся, опираясь на перила ограждения.

— Не хотел бы, чтобы то, что скажу, повлияло на приговор. Можно потом… в самом конце?..

— Но это нарушение установленного порядка, — развел руками судья. — Впрочем, вы всё равно должны будете высказать свое отношение к приговору. Ладно уж, как угодно. Приговор обеим сторонам полагается выслушать стоя.

— Знаю. К сожалению, — сквозь зубы тихо добавил Дик, наблюдая, как величаво выходит снова в центр зала его обвинитель. Не отпуская поручень, Дик выпрямился, подняв голову, и глубоко вздохнул. Это не волнение перед приговором, просто ему всё надоело. Хотелось, чтобы суд поскорее закончился хоть чем-нибудь. Дик вполне соглашался на смертную казнь, лишь бы скорее. Но того, что услышал, он не ожидал никак. Слова судьи, не в пример щелканью плетки, произвели на Дика сильное впечатление и заставили недоверчиво вздрогнуть.

— На основании закона и справедливости, действия подсудимого сэра Ричарда Пангира, именуемого также Благородным Диком, признаны оправданными и направленными исключительно на благо нашего славного города. Применение насилия в борьбе с опасным преступником, угрожающим благополучию всего города и отдельных граждан, признано допустимым по закону военного времени. В обвинении господину Мейнгрему полностью отказано, и сам он будет сегодня же вызван в суд для дачи показаний. Дело Плар против Мейнгрема будет пересмотрено сразу после обеда.

Незамедлительно отправьте вызов в магистрат, чтобы почетный гражданин города Жантель Мейнгрем не вздумал неожиданно покинуть его пределы. Претензии суда к Дону Воронову и Якобу Фингли будут рассмотрены там же.

Что касается рыцаря Дика Пангира, он будет освобожден из-под стражи в зале суда… Но суд просит его как опасного возмутителя умов и идей добровольно покинуть наш город к завтрашнему утру. В случае отказа будет послан конвой, который проводит вас за городские ворота. Вам понятен приговор суда, рыцарь?

— Да.

— Вы согласны с приговором?

— Вполне.

— Не хотите ли просить суд об изменении или смягчении приговора?

— Нет. Прошу слова.

— Говорите. Что вам угодно, рыцарь?

— Прошу суд назначить человека, который гарантирует, что господин обвинитель вернет мне свой долг ещё сегодня. Мне ведь надо собираться в дорогу, и хочу выглядеть прилично… насколько это возможно, — Дик усмехнулся.

Обвинитель от магистрата побагровел от нового оскорбления. Теперь он сам превратился в подсудимого, а этот наглый мальчишка ещё и смеется над ним!

— Да-да, непременно, — одобрил судья. — Сколько стоит ваша рубашка?

— Моя — бесценна! А точно такая же новая, стоит ползолотого.

— Однако! — вспылил обвинитель. — Она что у вас соткана из бриллиантов⁈ Господин судья, это…

— Спросите в любом магазине, — равнодушно ответил Дик. — Это средняя цена, бывают дороже.

— Суд обязал вас выплатить ущерб, причиненный имуществу господина рыцаря, — судья с высоты своего трона строго глянул на обвинителя. — Купите ему новую рубашку, сколько бы это ни стоило!

Дик звонко засмеялся. Сон у него как рукой сняло.

— А неплохо бы занести и это распоряжение в протокол! Господин должник никак не смог бы выполнить такое условие! Ему бы моя рубашка дорого встала!

— Объяснитесь, рыцарь, — с любопытством попросил судья. А обвинитель медленно позеленел, заливаясь бледностью липкого страха. Он уже догадался.

— Там, где имею честь одеваться, — с достоинством пояснил Дик, — ничего не продают посторонним. Деньги не имеют значения. Это магазины «только для рыцарей». Поэтому, моего многоуважаемого обвинителя, — да не сочтет он это новым оскорблением, — туда на порог не пустят. А ползолотого в протоколе — это уже не штраф за неуважение к суду. Для вора или должника, отказывающегося платить, ползолотого это…

— Двадцать пять грошей — дюжина плетей, — назвал цену палач.

Услышав снова его низкий холодный голос, судья дернулся от неожиданности, даже подпрыгнул в кресле. На его памяти за тридцать лет заседаний это впервые палач говорил на суде.

— Совершенно верно, — с улыбкой подтвердил Дик. — Так как же будем рассчитываться?

Обвинитель хотел что-то сказать, но судья резким движением ладони остановил его попытки оправдаться. А растерявшегося писца так же попросил подождать. Пристально глядя Дику в глаза и хмурясь, судья спросил:

— Вы настаиваете на занесении моих слов в протокол, рыцарь?

Люди в зале, собираясь после оглашения приговора расходиться, замерли, наблюдая всю эту сцену. Стражники и палач также ждали ответа с большим интересом.

Улыбка погасла. Дик добела сжал кулаки. Все видели эту внутреннюю борьбу, но лишь немногие поняли, чего ждать. После паузы, которая показалась обвинителю вечностью, Дик ответил на взгляд судьи.

— Нет. Определите порядок расчета на ваше усмотрение.

— Суд обязывает вас, господин обвинитель, немедленно выплатить ползолотого деньгами. В случае отказа, вас будут преследовать как мелкого должника, чей долг не предусматривает наказания долговой тюрьмой или изъятием имущества по суду на всю сумму долга. То есть, вас ждет рыночная площадь и…

Судья не успел договорить. Обвинитель уже нашел в кармане ещё одну половинку золотой монеты и поспешно, словно боясь обжечься, подошел и протянул ее Дику, не глядя на бывшего подсудимого.

Стражники наконец освободили его от цепей. Дик зажал в кулаке острый полумесяц и накинул на плечи куртку.

— Благодарю за правосудие! — он вышел из зала уже без конвоя.

Сделав первые несколько шагов на свободе, в коридоре Дик столкнулся с палачом.

— Сколько лет вашей дочке?

— Восемь.

— Купите ей от меня подарок, — Дик щелчком бросил ему ползолотого и оглянулся на стражников, охраняющих вход в зал суда. — Надеюсь, теперь это не будет расценено как преступный сговор?

Мастер принял деньги и с благодарностью поклонился, прощаясь. Дик пошел к другому выходу. С палачом ему не по пути.

Вернув себе меч, он направился в «Золотой бубен», рассчитывая до обеда скрыться от любопытных глаз. Как Дик ни спешил, слухи опередили его. В трактире его появлению ужасно радовались. Хозяин хотел устроить настоящее чествование и все желали послушать подробности. Но Дик попросил отложить церемонии хотя бы до возвращения из суда Ворона, Яськи и Якоба. Если уж им будет что отмечать, то и он присоединится, а сейчас ему зверски хочется спать.

В трактире Дику не нужны деньги. Ему предоставили отличную комнату на втором этаже, где рыцарь мог отдохнуть. Дочь хозяина принесла ему холодных закусок с вином и единственная узнала подробности, потому что видела, как он стирает рубашку. Дик отругал ни в чем не повинную девушку, выставил ее за дверь и рухнул в постель, забыв обо всем на свете. А бедняжка еще долго всхлипывала и дрожала на лестнице, мучаясь тем, что от неожиданности дала клятву никому ничего не рассказывать.

Этот вечер и ночь Дик снова провел без сна, празднуя в одном гостеприимном доме справедливое решение суда по делу Плар против Мейнгрема.

А рано утром, по предписанию того же суда, Дик покинул стены этого славного города, не дожидаясь конвоя.[3]

(Конец истории)

Конец третьего тома «Приключений»

Продолжение следует… Следующая книга: Зов бездны

* * *

[1] (прим. Лины) Понятно, почему обвинитель был так уверен, что Дику было изначально известно о «неблагонадежности» новых знакомых. Он встретил их не в толпе на площади, а слышал зачитываемый Ялису приговор и видел его исполнение. И приговор был за бродяжничество! Поэтому, позже, познакомившись с бандой Ворона и узнав всю историю, Дик был совершенно уверен, что закон нарушали: он сам это видел.

[2] (прим. Лины) Не хочет объяснять очевидное, ему лень повторять. Свидетелями нарушений закона был весь город. Ведь человек сто, — как минимум один квартал, соседи, — могли подтвердить, что Яська тут родился и никогда не выезжал, и при этом все неоднократно наблюдали, как его наказывают за бродяжничество. Какие еще доказательства?

[3] (прим. Лины) Отказывается сказать, где это было. Не помнит название, а сами они не хвастаются. Где-то на центральном Юго-Западе, недалеко от столицы. После суда Дик сразу же рванул в Город, заработать денег и потратить их с «пользой и удовольствием».

Через год Ворон тоже объявился в Городе, стал уважаемым владельцем собственной газеты. Помогал братству, если надо было о чем-то оповестить людей. Фингли сперва ушел в армию, потом стал известным путешественником, изучал горы, находил свободные месторождения камней и металлов. Ялис потом, через много лет сам стал судьей городского совета. Судил честно, не жаловались.

Интересно, откуда Дик знает, если не помнит название города? Говорит, так, по эстафете болтали, он понял, что «судья Плар» — это Яська. Врет ведь, а не докажешь! Но, в чем-то он прав, главное, что всё у ребят было в порядке, это я знаю. И хватит. Зачем подробности? Но, если не говорит, вот чувствую, значит, что-то там было ещё. Какие-то у них были совместные истории, и немало, только мне не рассказывает!