.

История тридцать восьмая, о лесном гостеприимстве

Дик сидел у костра. Вокруг шептала и насвистывала лесную колыбельную ночь. Песни фей не слышно. Это радовало странника. Дик предпочитал думать, что в лесу он один. Но в то же время теплая майская ночь без песни фей вселяла тревогу.

Темнота перед ним расступилась, и по ту сторону костра соткалась тонкая светлая фигура. Невысокий босой юноша шагнул на поляну. В самом простом наряде лесной страны — длинной, до колен, сорочке и мягких широких штанах. Одежда вроде крестьянской, сшита не из серого холста, а из лунного шелка. Она светилась голубым перламутром в тени, а на поляне переливалась отражением языков пламени. Тонкое лицо возраста вечной юности; темные глаза лани; короткие светло-ореховые волосы, лежащие мягкой волной. Юноша с таким чертами выглядел шестнадцатилетним, девушка — немного постарше.

— Дик, крестник великих принцесс, — это ты? — спросил нежный голос.

Странник молча повел рукой, приглашая лесного гостя присесть к костру.

Дик всегда различал оттенки речи лесного народа. Для постороннего уха даже их оскорбления звучали не так уж резко из-за мелодичных красивых голосов. Но лесная песнь на Дика не действовала, и очарование голоса не скрывало для него самих слов.[1] Голос гостя звучал напряженно, с опаской, что ему не будут здесь рады. И скрывал недоверие, что этот слишком молодой на вид рыцарь, если даже примет его, сможет помочь.

— Я нуждаюсь в защите, — сияющий гость присел у костра и зябко обнял себя за плечи.

— Кто ты? — Дик бросил ему через костер свою куртку, погреться. Лунный блеск погас, приглушенный темной кожей, не пропускающей холод. Теперь сам Дик светился в полумраке, ярче единорога.

— Изгнанник.

— Скорее, беглец, — хмыкнул Дик. — Нет метки закона, — он внимательнее всмотрелся в лицо юного гостя. И улыбнулся, подтвердив свою догадку. В дороге Дик часто встречал девиц, переодетых в мужское платье: так гораздо удобнее путешествовать или бежать от кого-то. Обмануть его изредка удавалось только девчонкам из братства, но и тех Дик быстро отличал по манере держаться в трудную минуту: они намного отчаяннее и храбрее мужчин. Так кошка отличается от собаки: кошка чувствует себя слабой, поэтому атакует первой и не тратит время на пустой лай.

— Кем бы ни был, я остался один, — вздохнул гость. — Прошу помощи у Братства Дороги.

— Принц фей? — уточнил Дик.

— Эльф.

— Имя?

— Лео, — кратко ответил гость, не уточняя, из какого рода он происходит. В лесу даже трехлетние малыши, знакомясь, непременно добавляли своему имени блеск славных предков. Отвечать односложно крайне невежливо. Дик немало слышал упреков за это в собственный адрес.

— Это как полностью? Леонилл? Леонард? Леон? — Дик забавлялся, пытаясь угадать, какое фальшивое имя из бесчисленных вариантов выберет скромный гость, если желает считаться юношей. Но светящаяся фигура выпрямилась, обеими руками натянув сорочку и демонстрируя тонкую талию и высокую грудь:

— Элеонора-Целе́ста.

— Дочка Це́листа⁈ — Дик схватился за голову. — Мне только государя леса среди врагов не хватало!

— Ты крестник Трех принцесс, чего тебе бояться? Они заступятся, — ответила Лео, снова кутаясь в куртку и скептически глядя на доблестного рыцаря.

Дик не собирался красоваться перед девчонкой. Его ужалила эта новость.

— Ага! Это в братстве крестный за меня отвечал бы! А с точки зрения королей, крестник в звании — это не родственник! Это подданный. Мало ли званий и титулов короли жалуют каждый день, что же, всех теперь защищать?

— Ты боишься? — скривилась дочь государя леса. — Ты? Храбрый рыцарь?

— Не хочу вмешиваться. Лес не вмешивается в наши дела, сам не вмешиваюсь в лесные.

— Но я прошу о помощи по эту сторону границы! Я — странница, твоя сестра, ты не можешь мне отказать!

— Мы и с этой стороны родственники? — изумился Дик. — Кто «крестный»?

— Я не знаю его имени, — Лео опустила глаза, но это не смущение обманщицы. Воспоминания заставили ее затаенно улыбнуться: — Он сказал, что это «боевое крещение», и я теперь странница.

— Что ты сделала?

— Поцеловала его.

— Хм! Интересное посвящение! Если твой герой действительно рыцарь, то не шутил бы такими вещами. Возможно, у вас в лесу этот поцелуй — подвиг. Расскажи.

Лео смутилась ещё сильнее. Но понимала, что рыцарь спрашивает не из любопытства, а чтобы установить ее звание.

— Я тогда не знала, чем он нарушил закон, только увидела его у столба на главной поляне. Люди смеялись, показывали на него друзьям, выкрикивали шутки, хотели казаться остроумными. Он тоже не грустил, но не отвечал. Все уже расходились, а я осталась. Он такой… Не похож на лесных мужчин. И совсем не похож на охотников. Я боюсь их, у них в глазах смерть… Он — другой. Как дэйки. Человек, который знает свою силу… Я думала, все разойдутся, и спрошу, как его зовут. Придумаю, чем помочь…

Мне было всё равно, за что папа гневается на него. Но тут на поляну явилась одна компания. Я очень их хорошо знаю. Увы, это мой брат Сильвест, с друзьями. Полы плащей у всех оттягивали камни, наверное, собирали по всему лесу!

Я не придумала ничего лучше, чтобы закрыть его, как подойти и обнять. И стояла… Они же не могли бросать камни в меня. Дразнились, но я не слушала. И я его поцеловала. Не знаю, зачем. Назло им… Он засмеялся и предупредил, что теперь они и на меня набросятся. И ещё сказал, что я теперь тоже странница. Он меня обманул?

— Нет. Ты защитила кого-то, бросила вызов, приняла бой и победила. Это законное «крещение».

— Значит, ты мне поможешь?

Дик молчал. И так ясно, что отказать сестре не в его силах. Лео продолжила рассказ.

— Он прибыл вестником одного недружелюбного края. Мятежи у нас редки. Отец легко решает междоусобные споры, но неповиновения собственной власти не терпит. Для королей бунт — будничный постоянный риск, но не для папы! Они не пожелали платить дань, и что-то их не устраивало с границами. Это Темный овраг, между Болотным краем и Паучьим Углом — разбойничье местечко. Государь мог бы раздавить их силой. Они могли устроить бурное сопротивление и перекрыть ему дорогу сразу в два края. Вестник принес условия мирного соглашения. Ему гарантировали неприкосновенность, но государь не удержался.

«Ни один из моих подданных не посмел передать это мятежное послание. Знали, ничто их не спасет от моего гнева! Что ж, рыцарь, я поступлю с вами так же, как поступил бы с любым из своих слуг, не зависимо от знатности его рода. Вините их трусость и свою наивность, что поверили этим презренным негодяям и согласились помочь им!»

— Знакомо, — кивнул Дик. — Дальше.

— Его приговорили к изгнанию. До этого — к позорному столбу, чтобы все запомнили изменника леса и могли выразить свое неуважение. Я это видела. Когда все разошлись, я освободила его. И, заметь, никто мне не мешал… кроме него! Он уверял, что для меня это плохо закончится. И оказался прав.

Но я не хотела, чтобы изгнание закрепили законно. Для странника это беда, я понимаю. Он сам так говорил: «Столб — ерунда, больше бесчестия вашему отцу, чем мне. Не я ведь нарушал закон о переговорах. Пусть люди видят, кто ими правит… Изгнание из леса — хуже. Не могу обещать, что подчинюсь. Я странник, хожу, где пожелаю!»

Я помогла ему бежать. Выкупила у охраны его оружие, и на границе мы расстались.

На прощанье я спросила его имя, а он ответил: «Не скажу. Эхо услышит». Смеялся надо мной. Я думала, у него есть невеста, но, оказалось, нет.

«Тогда, о чем беспокоиться?» А он сказал, что заботится о моей репутации. Наверное, не хотел, чтобы я его искала, — Лео слабо усмехнулась, вспоминая свое приключение. — Но мне это тогда и в голову не пришло! Думала, всё забудется… — горестный вздох лучше всех слов дал понять Дику: увы, надежды не сбылись.

— Дальше.

— С тех пор мне не стало житья от моего братца и его приятелей. Потом и все вокруг узнали. Подружки смеялись за моей спиной, придворные, ещё вчера почтительные, сторонились. Кто дразнил меня, кто осуждал… Они уверены, что я влюбилась в чужака, в бродягу! А при чем тут любовь? Просто помогла человеку. Если бы я любила, то не захотела бы его отпустить, правда?

Дик мотнул головой:

— Нет. Если любят, не могут держать свою пару в клетке. Это союз свободных.

— Во всяком случае, я об этом даже не думала. Где он? Что с ним? Он может о себе позаботиться, он — мужчина. Меня беспокоило, что я стала изгнанницей в собственной стране. Не очень приятно, когда все вокруг тебя презирают. Все те, кто раньше считал тебя первой принцессой.

— А что его величество?

— По-моему, отец ничего не знал. Вернее, он предпочитал не видеть. Ты с ним знаком…

— О, да! Целист трепетно заботится о своей выгоде, — хмыкнул Дик. — Скандал с наследницей ему не нужен. Тоже надеется, все забудут.

— Я не забуду, — Лео непокорно вскинула голову. — Я решила уйти. Лес меня больше не принимает!

— Ты могла бы просить убежища у Трех принцесс. В этом, охотно помогу.

— Нет, Дик, я не хочу. Лесное эхо всюду меня преследует. Я уже пробовала уехать подальше от королевского двора. Бегство не помогло. Когда вернулась, стало ещё хуже. Сильвест явно тосковал без своего любимого развлечения — травить меня, поэтому не знал меры, когда я вернулась от тетушек, с границы Предгорий. Мне и там проходу не давали сочувственные взгляды и доверительные советы знакомых дам. А здесь… Я выдержала почти три дня, но с меня хватит!

— Будешь его искать?

— Не знаю, — пожала плечами Лео. — Он свободен. Не стану его преследовать. Это ужасное чувство, такого никому не пожелаю. Что ты мне посоветуешь?

— Идти домой. Братству не нужна война с Целистом. Что могу, это найти твоего крестного и передать, что просишь помощи. Если он решится похитить тебя, буду участвовать. Но сам играть роль похитителя принцессы… — Дик представил, что в таком случае растрезвонит лесное эхо о нем. Слухи и так уже сватали за него не одну принцессу и вообще, каждую спасенную им девчонку.

— Я не смогу дождаться вас одна, — тихо проговорила Лео. — Меня уже скоро саму забросают камнями…

— Твой рыцарь предупреждал, — печально улыбнулся Дик. — Надо соображать, кого целуешь перед глазами Большого леса!

Они расположились на ночлег возле костра. Дик охранял тревожный сон дочери лесного царя, которая теперь не чувствовала себя в безопасности в собственном доме. Ни птицы, ни звери, ни деревья не стали ее врагами, но не скрывали место пребывания своей госпожи от других. Для своего народа лес — прозрачен. В нем не укрыться от погони. Дик хотел открыто явиться к Целисту и потребовать у того уважения к выбору дочери. Имея дело с лесом, Дик предпочитал драку, суд, что угодно, только не бегство.

Если стража до сих пор не явилась, можно считать, Дик убедил всех в своем намерении вернуть Лео в тень изумрудного плаща ее отца. При дворе Целиста уже наверняка известно, что непокорная принцесса встретила странствующего рыцаря и провела ночь у его костра. Но эхо не расскажет, кто это. Кроме слуг Трех принцесс, лесная живность не слишком отличает Дика от прочих гостей леса. Похоже, с утра следует ждать официального визита принца Сильвеста, который заранее казался Дику довольно неприятным типом.

Утром никто не появился. Сообщники успели наскоро позавтракать и обсудить план действий.

— Идем к переходу, — сказал Дик на ухо Лео. — Если ты странница, тоже его увидишь. Сможешь пройти одна.

— А ты?

— Пойду к государю.

— Один уже ходил! — сердито напомнила Лео. — Нет, я останусь. Может, смогу помочь.

— Одному уже помогла, — тихо засмеялся Дик, засыпая круг костра землей и ветками.

Они прошли через неширокую полосу леса, делая вид, что гуляют и радуются солнечному утру. Переход на дальнем краю очень большой поляны. К нему надо спускаться с пологого склона по нежному весеннему ковру.

— Вот они! Окружай! Лови! — пять всадников на белых лошадях возникли на опушке. И вихрем понеслись с холма.

— Бежим! — дернула Дика за руку Элеонора. Пришлось подчиниться. Сам не желая убегать, странник хотел довести свою спутницу до перехода.

— Не уйдешь! — азартно кричали в спину. — Смотри, какой молоденький охотник! Теперь на тебя самого охотятся! Нравится? — похоже, издали они приняли темный костюм Дика за лесной, а не рыцарский.

— Сестричка, стой! Куда ты так спешишь? — издевался, подгоняя коня, первый из преследователей. Юный красавец в зеленом, с золотыми волосами и развевающимися за плечами крыльями шелкового плаща.

* * *

[1] (прим. Лины) Уверяет, всегда так слышал, это не многолетняя тренировка. Из-за этого с первой встречи с великими принцессами и первым знакомством с лесной страной, за Диком закрепилась прочная репутация скандалиста и грубияна. Почти все гости леса пропускают огромную часть оскорблений мимо ушей, не успевая их разобрать в птичьем щебете и переливах волшебных голосов. Принцы леса отнюдь не привыкли, чтобы их ловили за язык чужаки. А Дик делал это постоянно, даже когда ещё не выучил общелесной. Точно так же их слышит Ромашка. Но она теряется в смыслах, поэтому всё равно не могла ничего возразить, пока там жила. И лесная песнь на нее тоже не действует. Это редко встречается.

По этой причине упорно ходит легенда, что у Дика в роду были предки из лесной страны. Его слух и редкостная хитроумная дипломатичность дают им основания так утверждать. На самом деле, лесному народу неохота терпеть обиды от чужака. Но полиция выпила у него столько крови, для определения принадлежности (ведь Дик никогда не настаивал на дворянстве, а для стражей закона оно имеет большое значения, им надо знать границы дозволенного), что никаких сомнений быть не может, он — симплис. То есть, просто человек. Без примеси какой-то особенной крови на протяжении многих поколений. У него карточка совсем белая, кроме ячеек званий, конечно. Даже у меня пятнадцать процентов разных примесей, помимо того, что наши предки из Цветочного мира, мы хомо-флорес. Дик тоже имеет там почетное гражданство, впрочем, как почти везде.