* * *

На следующий день, в назначенное время, в зале старинного трактира собралось блестящее общество. Они явились ровно в полдень, почти все одновременно. Тринадцать принцев и принцесс. Моренн — четырнадцатая. Дик видел их, прячась за бочкой на кухне. Они пока растерянно оглядывались, удивляясь, что волшебство сработало, хотя до условленного времени все безуспешно не один раз пробовали сюда перенестись. Гости церемонно обменивались приветствиями.

Но вскоре грянул гром.

— Джаенн Кармалия? Дочь короля Кармаля? — взвилась северо-восточная принцесса Тани. — Что ты здесь делаешь?

— Меня сюда пригласили! Вот кто тебя звал?

— А кто вас вообще звал на наши земли? — возмутились южные принцы.

— Этого я знаю, видел на параде, — ткнул пальцем в трусливого принца Стэп, самый старший здесь. — Солдаты твоего отца убили моего брата!

Троих детей с Востока окружили разъяренные дети союзных королевств. Моренн стояла чуть в стороне, не зная, кого защищать, но готовая броситься вперед, как только разберется.

— Все успокойтесь, — громко сказал Дик, входя в зал. — Отцов друг друга вы знаете как врагов или союзников, но кто вы сами? Разве вы начинали и вели эту войну, чтобы обвинять один другого в ее потерях? Моренн, твой отец не сражается за короля или город? Что ты думаешь о войне?

«Морская принцесса» с полуулыбкой развела руками:

— Из-за войны еда подорожала. Шесть апельсинов теперь стоят десять грошей, где это видано⁈ В порту всегда солдаты. Вечером по городу ходят патрули и ловят недовольных. Люди, когда выпьют, говорят, не думая, и начинают ругать войну и королей. Папе меньше платят, и рейсы стали опасными и долгими. Пираты с Юго-Востока обнаглели как никогда! У нас почти нет соседей, у кого бы кто-то ни погиб не в море! А если все живы, значит, кто-нибудь арестован за мятеж. Война это плохо.

— Что она может понимать, малявка! — презрительно фыркнул восточный принц постарше, который держался в окружении врагов независимо и надменно. — Для нее цена войны это апельсины! А для нас — кровь! У меня было двенадцать братьев, а теперь я — единственный наследник! Кого из вас мне за это благодарить⁈ — яростно сверкнул он глазами на детей союзников.

— Поверишь, если скажу, что никто из них не виноват? — Дик встал между ними. — У меня был один брат и он погиб. Но прежде убил очень и очень многих чужих сыновей и братьев. Вы можете поверить, что для меня вы все одинаковые? И ваши отцы, честно говоря, тоже. Этот зал, где мы сейчас собрались, стоял не один век. Здесь часто спорили, ругались и дрались, но никогда здесь не лилась кровь. В других трактирах это случается нередко, но не здесь. Покажите руки! — Дик протянул свою, показывая железный браслетик на запястье. Все принцы и принцессы только сейчас заметили, что такой знак есть у каждого. — Позвал вас, чтобы остановить войну, которая всем только в тягость. Вы обещали помогать мне в этом.

— Мы немного забылись, — извинился за всех Стэп. — Говори, Дик, что делать?

— Дик? — послышались сразу несколько изумленных голосов.

— Хм, вот ты кто! Я так и думала, — удовлетворенно прищурилась принцесса Джаенн.

— Чего ты хочешь? — холодно спросил надменный принц Востока.

— Чтобы вы успокоились, сели к столу и взглянули на окружающих как на своих товарищей по несчастью. У нас всех общая цель. Если вам угодно ненавидеть, то обратите свою ненависть на причину несчастий, а не на точно таких жертв войны, как вы сами. Никто из вас, и даже из ваших отцов, не хотел того, что творится на Востоке. Вас стравливают специально, чтобы зарабатывать деньги. Так что Моренн права. Всё дело в цене на апельсины. И на многое другое. А мы за это платим кровью. И будем платить, пока не остановимся. И все вы, и ваши отцы, лично виноваты в том, что война продолжается. Ее могли остановить в любой день, но никто не посмел. Продолжать бой иногда проще, чем остановиться. Но не всегда это правильно.

— Ты говорил, что можно выйти между двумя армиями или мне приснилось? — с дрожью в голосе спросил Саренес, тот принц, что испугался Дика. — Но ведь они будут стрелять. Или набросятся и прогонят нас.

— Не посмеют, если дети обеих враждующих сторон будут рядом, — задумчиво проговорил принц Стэп. — Побоятся попасть стрелой в своего или обидеть чужого. Значит, идем на переговоры. Что скажем?

— Примерно то же, что вы говорили мне, скажите своим отцам, всем сразу. Можете обсудить или написать свои требования. Стэп, проследи, чтобы в обращении никого из тех, кто ведет войну, не забыли, и чтобы все поставили свою подпись с полным именем.

Дик ушел, чтобы не мешать королевским детям держать совет. Он попросил приготовить позже легкий обед. Пировать пока преждевременно. Дик прислушивался, не переходит ли спор светские рамки? Пока драки нет, он твердо решил не вмешиваться.

Через два часа его позвала Моренн. Принцы и принцессы передали Дику набело переписанный пергамент с требованием мира и его условиями, на которые согласились все присутствующие.

— Отлично, — Дик просмотрел бесконечный список территорий в разных королевствах. — Напишите ещё один такой же. Передам их совету армий. Союзнической и восточной. Со мной пойдут Смела и Джаенн. Только без капризов! Вы увидите своих отцов, но не сможете пока остаться с ними.

— Ничего, Дик, — вздохнула принцесса Смела. — Мы ведь надеемся скоро увидеть их снова. Дома. Мы будем держать себя в руках. Правда, Джаенн?

— Правда, Смела, — восточная принцесса протянула руку западной. Их пальцы крепко сплелись.

— Вы что идете сейчас, до обеда? — возмутилась Моренн. — Как ты всегда спешишь!

— Мы ненадолго, — Дик взял своих спутниц за руки и вручил каждой по мирному договору. Они переступили порог кухни и пропали, ещё успев услышать изумленные восклицания оставшихся. И сразу очутились в расположении союзнических армий. Далеко впереди возвышался огромный белый шатер с флагом короля Амеля.

— Кто такие, что вам здесь надо? — грубо преградил им путь ближайший стражник.

— Повежливее с дамами, солдат! — одернул его Дик. — Её высочество принцесса Смела желает немедленно видеть своего отца.

— Да! — сурово подтвердила Смела. Стражник опешил и испуганно заморгал.

— Извольте проводить нас к шатру короля! Живо! — вывел его из задумчивости Дик.

— Прошу за мной, ваше высочество. Пожалуйте сюда, здесь будет короче, — засуетился стражник. Оклики и насмешки по пути мгновенно превращались в почтительные приветствия, когда солдаты узнавали Смелу. Рак прав, дочь короля Амеля уважали в союзных армиях.

Пока они дошли до шатра, за ними увязался почетный эскорт, а другие, кто не мог покинуть свой пост, выстраивались в две шеренги, пропуская принцессу и ее спутников.

Разумеется, в королевском шатре вспыхнул скандал. Но Смела не дала ему толком разгореться, быстро поцеловав величественного седого господина, вручив ему официальный документ и попрощавшись, пока он не успел опомниться. Кроме того, при посторонних Амель не стал слишком ругать свою дочь. А дипломатичных упреков она не слушала.

— Ваше величество, — обратился к нему Дик. — Огласите этот документ по всем союзническим армиям. Сегодня. Немедленно. И часам к четырем, к пяти, ждем вас на переговоры прямо на поле боя. Советую объявить перемирие и позаботиться о безопасности гонцов. До встречи.

Выйдя из шатра, в обратный путь до перехода трое гонцов пустились почти бегом. И вовремя.

— Что за безобразие? Смела!! Задержите ее! — загремел за спиной голос короля.

— Солдаты, если вы хотите мира, не слушайте его, — говорила, вертя головой, Смела. Дик держал наготове меч, охраняя принцессу, готовый сразиться с каждым, кто преградит им дорогу. — Спасибо. До свидания. Очень приятно всех повидать, — вежливо повторяла принцесса. — До свида… ой, здравствуйте, — они с Джаенн даже не успели заметить момент, когда очутились лицом к лицу с солдатами в таких же кольчугах, но с другими гербами на фиолетовых дублетах.

— Немедленно позовите сюда моего отца! — воскликнула Джаенн, топнув ножкой. Она решила не слишком удаляться от перехода.

Ждать пришлось около получаса, вокруг Дика и двух принцесс собрался широкий круг. Джаенн вдохновенно говорила о том, что мир возможен и очень скоро, им надо только самим захотеть сложить оружие. Неужели им не надоело сражаться?

— Что за мятежные речи, дочь моя? — раздался совсем близко бархатный голос короля Кармаля.

— Добрый день, отец мой, — изящно поклонилась Джаенн и подала королю свиток пергамента. — Это пока не мятеж и не речи. Всё ещё впереди. Мы вернемся сегодня часам к четырем, к пяти, за ответом.

— Будьте добры, ваше величество, доведите эту грамоту до сведения всех королей и главнокомандующих восточной армии, — с поклоном попросил Дик. — Советую объявить перемирие и готовиться к переговорам. На них будет присутствовать ваша дочь, поэтому позаботьтесь о ее безопасности. Всего доброго…

Они отступили всего на шаг и пропали.

— Ох, тяжкое дело дипломатия, — Дик отпустил руки двоих принцесс в зале трактира. — И это ещё не конец… Обедать! — жестом полководца, зовущего в атаку, он указал на накрытый стол. — Дальше… — он уронил руку с браслетом, словно говоря, будь что будет. Все за столом разделяли его настроение. Кроме «морской принцессы» Моренн, для которой приключение казалось веселым и совсем не трудным.

В четыре часа дня, — Дик не стал оттягивать время, чтоб короли ещё больше извелись от волнения, — на поле боя, на нейтральную полосу вытоптанной равнины между двумя армиями вышло пышное посольство. Тринадцать юношей и девиц несли разноцветные флаги сражающихся армий. И каждый — наследник того герба, который высоко нёс над головой. Впереди, держась за руки, шла пара без флагов. Девочка в белой блузе и мальчишка в рыцарском костюме Братства Дороги. На некотором расстоянии перед шествием и позади него шли вооруженные люди из братства. Человек сто, не больше. Но таких, как они, многие властители боялись и поодиночке.

Рак, заметный издали в своих кораллово-красных доспехах, протрубил сигнал перемирия. К большому облегчению королевских детей, с обеих сторон поля ему ответили королевские трубачи, подтвердив готовность к переговорам.

Рыцари братства помогли посланникам воткнуть длинные древки своих флагов в землю, чтобы образовался круг. Царственные дети стояли под ними, словно прятались под деревьями во время дождя. Оставалось ждать. С разных сторон один за другим выезжали два-три всадника в сопровождении пеших слуг. Над ними развевались те же флаги, что и над посольством.

Расставили походные столы и кресла. Расселись под открытым небом. Дальше…

Дальше представился случай продемонстрировать всем посторонним знаменитую королевскую выдержку, вежливость и прочие достоинства воспитания наследников престола. Первые полчаса дети и родители держались очень важно. Не перебивали друг друга, церемонно кивали и кланялись, когда их ругали. Потом все кричали и шумели, размахивая руками, некоторые принцессы и младшие принцы заливались слезами, что уж совсем неприлично, тем более на глазах глав вражеской армии. Потом, накричавшись, все снова успокоились. И тогда начались переговоры, которые сводились к взрослым увещеваниям: «Вы должны понимать, что такие вопросы не решаются в одно мгновение…» — и к детскому недоумению: «Почему? Кто вам мешает?»

Наконец короли вражеских армий заметили, что перед ними точно такие же короли с точно такими же непослушными детьми, которые ничего не хотят слушать и только твердят свое: «Почему нет? Разве вам ещё не надоело?» — и они прониклись глубокой симпатией к товарищам по несчастью. И вот тогда начались переговоры о мире между главнокомандующими.

— Позвольте, а кто составлял реестр разделения земель по границе? — осведомился король Амель.

— А что не устраивает ваше величество? — нахмурился Кармаль. — Весь пояс селений на границе пустыни должен остаться моим. Там сейчас сплошное разорение и голод. Нет, если вы сами хотите их восстанавливать, извольте, могу уступить…

— Нет, отчего же, составлено грамотно. Я просто хочу знать, кто?

— Среди моего штаба предателей нет! — резко заявил король Фардастана, отец того надменного принца, у которого на войне погибли двенадцать братьев.

— Не горячитесь, Фард, — примирительно поднял руки Кармаль. — С чего вы взяли, что это не сведения общих карт.

— Потому что здесь перечислены колодцы, которых господа союзники знать никак не должны!

— Так что, они после раздела достанутся мне? — возмутился один из южных королей. — Читайте внимательно, всё ваше!

— Я вижу! — тяжело дыша, рыкнул король Фард. — Но хочу знать, кто? Карма́ль, Саре́н, я считал вас своими братьями!..

— Отец, тебя же просят, читай внимательно! — подал голос принц Фардастана. — Ты видишь там мою подпись? Тогда что за вопросы?

— Джаенн, дитя моё… — с опаской, не оборачиваясь, позвал дочку король Кармаль. — Я правильно понял…?

— Разумеется, пустыню делила я! Кто ещё мог это сделать в твоих интересах?

— А северо-восточная граница?

— Моя, — пожала плечами пухленькая принцесса с белыми косами, Тани.

— А компенсация по Юго-Западу?

— Смотря где, — опустил глаза сын короля Стефана. — О центральных землях писал я, ближе к Югу — другие…

— Что вы придираетесь, как школьные учителя! — умоляюще стиснула руки Смела. — Вас устраивает договор или нет?

— В целом… — развел руками король Амель.

— А что тут можно возразить? — спросил один из братьев Стэпа. — Все спорные вопросы решены не всегда приятно, но справедливо. Непонятно только, как им это удалось?

— Мы не ругались три часа и не дрались пять лет, — резко ответил ему младший брат. — А сели и решили всё вместе.

— Не будем опускаться до упреков, молодой человек, — не глядя на Стэпа, сказал король Амель. — Прошу всех глав армий сообщить, готовы ли они подписать этот документ и заключить мир? Мое слово будет последним.

Один за другим короли и главнокомандующие их армий вставали и говорили, что согласны на эти условия. Каждому передавали два пергамента, и на обоих свитках главы армий ставили свою подпись.

Последним провел росчерк пером Амель. Стоило королю передать документы своим помощникам, как Смела кинулась отцу на шею и крепко обняла его.

В сентиментальной тишине, нарушаемой только всхлипами, когда все короли расчувствовались, обнимая своих детей, короткий смех Дика прозвучал оскорбительно.

— Чему смеешься? — вспылил король Фард.

— Вспомнил сказку, как Пакколь остановил войну, — Дик ответил королю не менее надменным взглядом, чем тот, которым одаривал свих врагов сынок Фарда. — Помните, чем она закончилась?

— Миром двух армий… Свадьбой…

— Нет. Тем, что солдатам причины войны и мира понять гораздо труднее, чем королям. У вас достаточный запас дубового сока и бочек с темным элем, чтобы объяснить им, что они уже не враги?

— Такое впечатление, мальчик, что границы вашей войны здесь ещё не разделили, — сурово сказал Амель. — Чего вы хотите за помощь нам?

— Позвольте один экземпляр, на память, — Дик снял с руки браслет и крепко сжал его на свитке с договором, чтобы пергамент не разворачивался. — Прощайте. Поздравляю всех с окончанием войны и желаю счастья. Надеюсь, не обидитесь, если не будем присутствовать на вашем празднике. Идем, Моренн![1]

— Дик, подожди! — пытался остановить его Рауль, но безуспешно. Трим Анард выступил вперед, к походному столу, вокруг которого, в тени собственных флагов располагались короли.

— Пока вы не объявили свою волю войскам и не началось всеобщее ликование, прошу вас рассмотреть ещё один документ, — Трим бросил на стол перед Амелем другой свиток, изрядно потрепанный.

— Что это?

— Не узнаёте собственные подписи? Вы же все утвердили этот приговор! Кроме королей Стефана и Мельхиора, прошу прощения, — Трим сделал общий поклон в сторону трех юго-западных принцев. — Или это фальшивка? В таком случае, найдите виновного, потому что повсеместно этот документ рассматривают и исполняют как подлинный ваш указ!

— Погодите, Анард, здесь надо разобраться, — недовольно переговаривались короли, передавая друг другу смертный приговор рыцарю-мятежнику по имени Дик.

— Сколько лет вы будете разбираться? — непочтительно буркнул Эрл.

Принцесса Смела любопытно выглянула из-за плеча короля:

— Что это, папа? Мы доказали, что понимаем в тонких государственных интересах…

— Но не в таких, — усмехнулся себе под нос Трим. — Что ж, покажите детям, какие указы вы принимаете. Не стесняйтесь!

— Это недоразумение, — Амель скомкал пергамент в кулаке и спрятал за отворот рукава.

— И сколько оно стоило? — с поклоном уточнил Рауль. — Лично вашему величеству?

— Господа! — возвысил голос глава армий союзных королевств. — Мы только что заключили долгожданный мир. И не готовы тут же начинать новую войну против Братства Дороги. Мы заранее согласны выплатить компенсацию в том размере, какой вы сами назначите. Но, возможно, частями. Наши страны разорены войной, имейте снисхождение к побежденным.

— Шли бы вы со своей компенсацией, ваши величества, знаете куда?.. — Эрл с чувством сжал кулак, которым мог свалить быка.

— По домам, — снова преувеличенно вежливо кланяясь, прижав руку к груди, закончил его мысль Рак. — Уверяю, он имел в виду именно это. Расходитесь по домам и начинайте мирную жизнь. Счастливо оставаться! — Рауль потянул Эрла за локоть, уводя от собрания, чтобы Черный тигр не сказал ещё что-нибудь.[2] Все рыцари братства разворачивались и уходили прочь, вслед за Диком.

— Да, наверное, решим это всё-таки не при детях, — отступил Трим. — Сейчас не самый удобный момент беспокоить вас пустяками. Навещу ваши величества позже, когда вернетесь в свои родовые замки. Но имейте в виду, и остальным передайте, я доберусь до каждого.

— Во сне? — лукаво засмеялась Джаенн.

— Наяву, — улыбка Трима не обещала королям ничего хорошего.

Пока полководцы беседовали, в ряды солдат уже проникли неведомо откуда слухи, что мир подписан. Хотя короли не торопились сообщать своим людям об этом. Тем более, давать отчет в своих действиях…[3]

(конец истории)

* * *

[1] (прим. Лины) Всегда хотела знать, куда Дик дел этот договор? Отдал кому-то из братства? Выбросил? Сжег? Оказывается, Дик проводил Моренн домой, и они закопали этот ценнейший пергамент в ее огороде. Когда Моренн выросла, она сохранила дружеские отношения с некоторыми коронованными особами. Вскладчину они построили корабль «Морская принцесса», который долго служил братству. Моренн даже ходила на нем в плавание. И не в качестве пассажирки! Она стала настоящей «морской принцессой» — первой девушкой, которую приняли в корабельную команду как равную.

[2] (прим. Лины) Эрл точно воспользовался советом Дика и навещал в тот день свою семью. Но видел ли хозяина замка — неизвестно. Эрл примерял это предложение о компенсации и к самому себе, это ясно, но в любом случае, Тигр правильно сказал. Кстати, деньги за тот смертный приговор выплатили Братству Дороги. Сорок тысяч золотом. В пересчете на количество плательщиков, сумма мизерная. Но братство не стало отказываться от денег, считая менее достойным, чтобы союзу вольных городов и королевств это решение легко сошло с рук.

Дик говорит, что принял известие о возможности компенсации равнодушно. Уж не обиделся, во всяком случае. Трим поднимал цену, которую собирался запросить и наблюдал реакцию. Когда на тридцати пяти тысячах Дик взорвался, считая, что это уж слишком, Трим решил, что сорок — в самый раз.

[3] (прим. Лины) Пройдет меньше ста лет и Север, единственный край не затронутый всерьез этой войной, начнет новую войну за торговый путь на Юге. Что интересно, в этой войне с обеих сторон не примет участие ни один король. Южная армия была народным ополчением, а огромная северная армия, прославившаяся своей жестокостью, была исключительно наемнической. За чьи деньги их нанимали и кто именно, учебники истории умалчивают…