Круглое здание с белыми колоннами и мраморной лестницей, с парадного входа выглядело дворцом, а с черного хода к нему примыкала конюшня. Лошадей, стражу и «пленных» оставили там. Внутрь театра пошли только трое: Дик, в своем обычном виде, Надинн и молодой ткач, который прежде бывал за кулисами, добиваясь расположения одной юной артистки. Увы, она отвергла его ухаживания, но дорогу по темным запутанным коридорам подмастерье запомнил.
На сцене, над пустым темным залом стоял золотистый клавикорд, украшенный росписью, с тремя ярусами клавиш. Сухонький седой маэстро почти не виден за инструментом. Пышная румяная певица ещё больше скрывала музыканта от глаз зрителей. Она негромко разучивала какую-то песню.
— Та самая, главная артистка, из-за которой дракон закрыл театр, — шепотом сообщил подмастерье, указав глазами на певицу. Та, явно не в настроении, возмущалась гораздо громче, чем пела. Узнав, что красотку зовут Яни́ма Арбенина, Дик вышел на сцену. Парень, который безуспешно пытался прогнать их, уверяя, что нельзя мешать репетиции, сперва хотел выскочить следом, но, очевидно, сдался и куда-то пропал.
— Прошу прощения, госпожа Янима, что помешал вам, — поклонился Дик, как только певица его заметила. — Нам нужна ваша помощь.
— Рыцарь? — удивленно смерила его взглядом артистка. — Откуда в нашем театре такой костюм? Охота посмотреть на избранницу дракона? — она расхохоталась, уперев руки в крутые бока.
Главная артистка сияла зрелой красотой, насмешливо играла пышными формами, подчеркнутыми ярким платьем с оборками. Прическа у нее роскошная, воздушная и золотистая, как пена на гребне морской волны на закате. Глаза и зубы Янимы блестели вызывающе, но не весело.
— Это вы?
— Раз не знаешь, значит, недавно в городе. Этой серой ящерице приглянулась моя дочь! — актриса и не подумала понизить голос, говоря о драконе. — Но ему тут же лихо дали по морде! Он грозил похищением, так я ему душевно ответила, чтобы даже тень его поганого хвоста моей девочки не касалась, иначе все клыки вырву, не посмотрю, что правитель.
Его тогда мигом перекосило, и этот наглец чешуйчатый меня спрашивает: «Вы что, дворянка?» А я ему: «Рискни проверить!» Так и уполз, поджав хвост.
Я-то свою Альону от принца родила. Подлецом он оказался немалым, но голову мне закружил… Восемнадцать лет не вспоминала этого проходимца, а теперь его благородная кровь очень нам пригодилась!
— Дальше, — почтительно кивнул Дик.
Госпожа Янима поведала, как после своего позорного поражения дракон велел закрыть театр для посетителей. Теперь он, — не считая слуг, которые не смеют даже аплодировать без его знака, — единственный зритель, для которого играют короткие пьесы. В главной роли всегда должна быть его избранница, Альона, и играть ей позволено только несчастную красавицу, которую либо против воли выдают замуж за жестокого и страшного правителя города, либо ее молодого возлюбленного накануне свадьбы пожирает дракон. Бесконечные вариации ее страданий доставляют зрителям истинное удовольствие. Кроме того, новый правитель Солбора любит слушать пение своей избранницы. Отказать ему в искусстве невозможно, он слишком живо помнит об отказе в жизни. Малейшее непослушание грозит жестокой расправой.
Своим положением жертвы на сцене Альона Арбенина нисколько не тяготится. Юная актриса боится дракона, но держится перед ним с достоинством. Они с матерью научились давать отпор самым знатным поклонникам, если их обожание переходит границы вежливости. Но настоящему избраннику «невесты дракона» всё труднее сдерживать свои чувства. Если только правитель догадается о том, что сердце Альоны на самом деле занято, он придет в такую ярость, которую не задобрить никаким пением.
— Если желаете посмотреть спектакль, прячьтесь. Изверг… я хотела сказать, наш поклонник, сейчас будет здесь. Я сыграю убитую горем мать очень убедительно, уверяю вас.
Дик с некоторым сомнением поднял бровь:
— Вам не надоело? Что, если сегодня мы немножко изменим финал?
— Но господин дракон… — попытался вставить слово в их за́говор музыкант, который до сих пор только испуганно прислушивался.
— Дракона беру на себя, — улыбнулся Дик. — Как можно скорее представьте меня своей дочери, госпожа Янима.
Главная актриса одобрительно хмыкнула и вместе с молодым рыцарем поспешила за кулисы.
Очень скоро, как только они ушли, в зале стало шумно от топота марширующих сапог гвардии. Молодой человек в серебристо-сером камзоле, с тонким благородным лицом, высоким лбом, зачесанной назад гривой пепельных легких волос, с удобством расположился в первом ряду, устремив скучающий взгляд на пустую сцену.
Представление началось как обычно. Главный зритель несколько раз хлопнул в ладоши, на сцене мгновенно собралась вся труппа и хором приветствовала его. Правитель города сообщил, что он желал бы увидеть сегодня. Кроме его избранницы все удалились, готовясь к новой пьесе-импровизации. Альона — белокурая, хрупкая, сероглазая, осталась на сцене и пела нежным голосом грустную песню о том, как страдает сердце одинокой принцессы в оковах условностей и чувства долга.
Пьеса о прекрасной деве шла своим чередом. На этот раз Альона играла фею, привыкшую считать себя всемогущей. Но однажды ее лес оказался во власти дракона. И чтобы спасти свой народ она должна принести себя в жертву завоевателю. Юноша, которого она любит, не согласен покориться и гибнет в когтях чудовища на глазах у любимой. После этой кровожадной сцены дракон превращается в человека и ведет свою избранницу под венец.
Такой финал хотел видеть зритель. Но всё шло, как задумал дракон лишь до того момента, как фея согласилась принести себя в жертву.
Под плач подружек и горестную прощальную песню матери на стену вышла женская фигура, закутанная с ног до головы в прозрачные цветные покрывала, в белом венке из мелких цветов, которые называются «слезы фей» и, собираясь в пышные кисти, украшают невесту лучше жемчугов и бриллиантов.
Дракона на сцене не было, невеста шла на край сцены, прямо к креслу правителя города и ему адресовала все слова покорности, которые полагались ее роли. Но сейчас она молча стояла перед завоевателем.
— От ужаса бедняжка потеряла голос! — заламывая руки, воскликнула Янима, мать феи. — Ее мольбы о пощаде беззвучны, но так красноречивы!
Невеста дракона рухнула на колени на краю сцены и простерла руки к своему губителю. Правитель расплылся в гримасе полного удовлетворения игрой и снисходительно соединил ладони. В зале затрещали аплодисменты.
— Твои слезы меня не трогают, красавица, — поддержал дракон игру актеров. Свою роль он всегда исполнял сам, не уступая никому. — Ты будешь моей, — он встал, желая поцеловать руку «невесте».
— Этому не бывать! — дрожащую беззащитную фею резко оттолкнул от правителя и заслонил собой незнакомый герой. Дракон уже привык всегда видеть в роли поверженного жениха одного из двоих ведущих актеров театра, блондина или брюнета. Оба высокие, изящного телосложения, чуть старше двадцати лет. А этот мальчишка в костюме странника ему незнаком.
— Как ты смеешь становиться у меня на дороге? — привычную фразу дракон от растерянности произнес потише и без наигранного пренебрежения. Неподдельное удивление прозвучало зловеще. Даже не привыкшая отступать Янима почувствовала холодок на спине.
— А что ты мне сделаешь? — совсем иначе, весело и бесшабашно удивился Дик, как человек, уверенный в своей безнаказанности. — Поднимайся сюда, серый горный червяк, покажи, на что ты способен!
Тишина в зале повисла, как паутина. Ее липкие холодные нити коснулись каждого.
— Талантливо, — признал дракон и подал знак зрителям. В зале снова загремели аплодисменты. Четкие, армейские, ладонь в ладонь. Этот марш оваций сопровождал правителя, пока тот поднимался на сцену.
— Прекрасная фея принадлежит мне по праву! — провозгласил правитель.
— Ты ее не получишь.
— Не боишься, что я могу слишком войти в образ и… — тихо, не для публики, пригрозил дракон, и Дик понял, что там рассказывали очевидцы об огненном взгляде. В левом глазу правителя стрельнула красная искра. Словно в глазницу вставлен раскаленный уголь.
— Любой твой образ будет жалким, бояться нечего, — улыбнулся актер-новичок.
— Я уничтожу тебя, защитник! — загремел голос дракона, усиленный на весь зал, как горное эхо. Казалось, трясутся стены. Это люди вокруг дрожали, как листья под ветром.
— Попробуй. Сам будешь просить пощады! — в руке Дика сверкнула белая молния. В горло наступающего шаг за шагом дракона уперся клинок. Правитель остановился. Настоящий, не театральный меч угрожал ему. — Никаких резких движений, — предупредил странник. — Никаких превращений. Вторая половина — маг?
— Что? — до правителя с трудом доходили непривычные вопросы, не вписанные к текст пьесы.
— Мне что, проверить цвет крови?
Правитель глотнул, и по его лицу разлилась бледность, словно он выпил отраву, или меч уже проткнул ему горло.
— Наполовину маг. А ты уже более чем наполовину мертв, рыцарь! Как ты посмел напасть на безоружного?
— Ты угрожал моей подруге!
— Это всего лишь игра, — дракон растянул губы в улыбке. Она получилась на редкость холодной и жуткой. — А игры с честью непозволительны…
— Именно, — Дик подал знак, подзывая свою партнершу. — Поэтому никакой игры. Ты напал на мою даму. И вызвал меня сам. При свидетелях.
«Невеста дракона» сдернула с головы венок вместе с окутывающими ее шалями. Перед изумленным правителем вместо Альоны стояла Надинн в платье феи, не слишком подходящем к ее растрепанной стрижке. Настоящая избранница дракона дрожала на другом конце сцены, в объятьях матери, не скрывающей своего удовольствия от происходящего. Остальные зрители и актеры следили за сценой в полной растерянности.
— Я могу рассчитывать на честный поединок? — медленно спросил правитель.
— Ты его уже проиграл, — сухо ответил Дик, не опуская меч. — Мои условия: собираешь всю свою армию здесь, перед театром. Снимаешь с людей заклятие и покидаешь город. Если, вернув свободу воли, кто-то пойдет с тобой — забирай.
— Я сейчас превращусь, и меч тебе не поможет, — снова сверкнул огненной искрой побежденный.
— Сможешь? — усомнился Дик. — Если превращаешься, это либо иллюзия, либо нужна помощь магии. А чтобы взмахнуть посохом, надо пошевелиться. Не советую. Как держишь связь со своими слугами? — Дик по глазам дракона угадал ответ: — Солнышко?
— Да… забавное совпадение с названием города, — с хрипом оскалился тот. — Эликсир послушания и солнечная связь, ничего волшебного.[1] Иллюзии нужны, чтобы дракон летал. И для некоторого устрашения магия помогала. Как ты узнал, что я полудракон?
— Краснеет от злости только один глаз, — усмехнулся Дик. — Верная примета. Спускайся в зал, выходим на улицу. Хочешь жить — не дергайся.
Бывший правитель Солбора, послушно, шаг за шагом отступал. По сцене, затем по ступенькам… через зал, через прихожую и на парадную белую лестницу.
— Я вынужден сделать одно движение, чтобы позвать армию, — предупредил дракон, медленно поднимая руки.
— Стой. Клянись жизнью, что не обманешь.
— Клянусь.
— Вслух! — настаивал Дик, хорошо зная коварство драконьей породы. — Повтори полностью: «Клянусь своей собственной жизнью».
Дракон отчетливо скрипнул зубами и сдавленно зарычал. Это был стон бессилия.
Дав клятву, бывший правитель Солбора призвал всех своих подданных и всю армию. Те, кто остался в стенах города, вскоре собрались вокруг театра. Правитель объявил жителей города свободными от присяги вечной верности ему одному, а себя признал незаконным тираном. Солдаты городской гвардии словно проснулись. Они оглядывались по сторонам, с трудом узнавая город, не понимая, что они такое творили и как могли подчиниться дракону?
— Противоядие от эликсира у тебя есть?
— Зачем? — усмехнулся дракон. — Я люблю покорных рабов.
— Но не врагов. Все, кого ты смог отравить, в конце концов подчинялись тебе сами. А те, чьей покорности хватало только на время действия зелья, что с ними стало? Уверен, чтобы насладиться местью, ты давал им противоядие. В городе отравлены все колодцы?
— Кроме моего и того, что в крепости.
— Дальше!
— Противоядие во дворце. Захочешь, найдешь. Я свободен?
— Подожди, пока все патрули и заставы доберутся до города. Стража, сюда!
Не меньше двадцати гвардейцев с пиками наготове двинулись к лестнице. Но Дик не успел передать им пленника под охрану. Тот давно косил своим драконьим глазом на стоящих рядом, чуть позади него Надинн и Альону. Неожиданно он отпрянул в сторону и схватил ту из девиц, которая попалась ему под руку. Это оказалась Надинн. Из неглубокой раны на горле текла красная кровь. Дик успел задеть полудракона мечом. Но теперь тот прикрывался заложницей.
Толкнув ее, чуть ли не на меч рыцаря, наполовину дракон, наполовину маг сделал резкое движение, вокруг него завертелся серый пылевой вихрь и ввысь над городом взвился крылатый ящер.
Тут же вдогонку ему полетели копья и стрелы. Многие бросали камни и кричали угрозы. Но любое оружие и слова отлетали от драконьей брони. Облив ненавистный ему театр фонтаном огня, дракон в несколько взмахов крыльев перелетел через стену и направился к лесу.
Колонны и лестница парадного входа театра почернели от копоти. Дик не слушал, ни благодарностей, ни причитаний Янимы, которая вдруг утратила всю свою показную уверенность и радовалась до слез. Дочка ее успокаивала. Надинн расстроенно водила пальцем по колонне, протирая на ней белый след.
— Прости. Это из-за меня, Дик.
— При чем тут… Сам его упустил. Закрывайте ворота! Готовьтесь к осаде! — крикнул Дик людям, которые знать не желали ни о какой опасности, но, услышав приказ, не раздумывая, побежали к воротам. — Мда, если противоядия на всех не хватит, город не продержится и до вечера. Эй, все послушайте! Пить воду можно только из колодца в крепости, ясно?
— Да, господин, — хором повторила толпа. И все заторопились по своим делам.
— Почему на вас не действовал эликсир? — спросил Дик у артистов, чтобы как-то отвлечь их от бесконечных благодарностей. Те сперва растерялись, а потом сообразили, что колодец на заднем дворе театра — смежный с дворцовым колодцем. А себя самого дракон не травил.
— Что теперь будет, война? — Надинн видела, что настроение у Дика самое мрачное, и не допускала мысли, что дракон отступился от Солбора так легко.
— Иди, отправь письма своему отряду на границе леса, и другим, кого знаешь в братстве. Дядюшку Алона не забудь. Нам нужна помощь армии. У этой чешуйчатой твари осталось больше двух тысяч человек в лесу. Они полностью покорны ему, вооружены и сейчас будут здесь.
— А ты соберешь защитников города?
— Угу. Посмотрю, что есть из боеприпасов, и сколько у нас людей.
.
[1] (от составителя) Для Мира-без-Чудес оба этих обыденных средства могут быть приравнены к мгновенному гипнозу.
Солнечная связь — магнитная волевая волна, исходящая из солнечного сплетения, направляемая рукой с открытой ладонью. Постоянно используется для отправки писем с необученными птицами или другими мелкими животными, она же — телепатическая связь между хозяином и прирученным животным и передача информации на расстоянии между близкими людьми. На посторонних людей, даже самая мощная волна «солнечного зова», действует всего лишь как неглубокий гипноз, в котором человек не сделает того, чего не сделал бы в здравом уме и сохраняет свободу воли в глубоко принципиальных вещах. Например, не способен убить или полюбить кого-то.
Эликсир послушания — темного цвета капли для подавления воли, обычно подмешивают в любую еду, примерно по числу лет объекта. Действие подобно глубокому гипнозу, заменяющему человеческую личность и ее мировоззрение любой другой моделью поведения, угодной гипнотизеру. Послушание полное, но кратковременное. Несколько часов, в зависимости от дозы. Максимальное действие всё равно не длится дольше двенадцати часов и разрушается обычным ночным сном, действие надо постоянно возобновлять. Если переборщить, человек просто впадет в глубокий сон.
Дракон совмещал неполное, но долгое подчинение с полным, но очень недолгим. Несмотря на все усилия, он всё-таки не мог добиться устойчивого результата, если личность действительно сопротивлялась.