Дика и Олевира оглушил птичий щебет. Лесное эхо на все голоса кричало, что в скачках снова участвует рыцарь дороги. На повороте Дик ещё раз перешел реку вброд, пересекая границу очередного края, до которого не доехал совсем немного.

Почувствовав себя в привычной стихии и удаляясь от реки, Олевир сам, без всяких просьб хозяина наращивал скорость и выбирал дорогу в лесу. Дик даже не пытался считать, сколько лесных краев он посетил. Снова припав щекой к гриве коня, он провалился в сон, думая, что несмотря на глупые капризы Олевира, надо купить ему нормальную золоченую сбрую и высокое седло, в нем спать удобнее.

Очнувшись через пару часов, Дик посмотрел на солнце, которое уже клонилось к верхушкам леса, и направил коня туда, где, как подсказывали ему стороны света и чувство дороги, где-то очень далеко лежит поляна сбора. Странник не верил, что успеет домчаться к ней до заката. Судя по азарту скачки, Олевир, пока хозяин спал, долго шел без спешки и щипал травку. Сейчас он летел белой молнией среди деревьев.

Над лесом зазвенело небо и задрожали деревья от удара гонга. Но солнце не село. Земля и воздух вокруг колебались снова и снова с длительным перерывом. Гонг отсчитывал время. Между ударами проходила добрая четверть часа.

С первым ударом всё изменилось. Теперь гонцы лесного эха стали лететь перед своими подопечными, показывая прямую кратчайшую дорогу к поляне. Темп скачки снова вырос до безумия. Дик не знал, сколько ударов до заката — десять или двенадцать. Надежда только на солнце и на Олевира. Конь мчался к месту сбора, не задевая ветки, вытянув шею и хвост в одну линию, и, казалось, совершенно не устал от многочасовых блужданий по лесу и горам.

* * *

На поляне собирались последние участники. Распорядитель то и дело оглашал лес новыми именами. В списке против них ставили номера, чтобы потом не возникло споров.

Милон и весь его орден давно собрались вместе. Последними, после восьмого удара, прибыли Эмер, устав, как лисица после загона, но довольный собой, и Бенглор, по хмурому виду которого трудно угадать, удалась его скачка или не удалась. Выше колена нога у него перевязана. По двум пятнам крови угадывались волчьи клыки. Приятели не слишком сочувствовали раненому, больше подшучивали над его именем.

«Поспорили однажды, волчий зуб и клык оборотня, кто кого покусает!..» — хихикнул Грош.

Бенглор не обижался. Каждому из друзей найдется, что рассказать. Но до конца сбора они молчали. Требовалось время, чтоб отдышаться, прийти в себя, собраться с силами перед объявлением их места в гонке.

Милон даже не успел похвастать, что Уранде и ее шайке прищемили хвост именно они. Наследник легендарного рыцаря леса беспокойно вертел головой, высматривая, когда появится Дик. На вопрос Бенглора: «Где его потерял?» — только махнул рукой.

Девятый удар! Предпоследний!!

Рыжие, как сосновые сухие иголки, искры солнца с трудом пробиваются сквозь чащу на западе. В небе неподвижно висят, раскинув крылья, орлы — наблюдатели леса. Они поднялись, чтобы видеть, как солнце скроется за ровным горизонтом. Когда в лесу всем будет казаться, что уже закат, только орлы сохранят связь с солнцем. Их знак будет сигналом к последнему удару. Поэтому, вертя головой по сторонам, Милон и его друзья так же часто поднимали лица к небу над поляной.

— Все ли участники скачек прибыли на поляну сбора? — в девятый раз спросил главный судья в совете скачек, представитель государя леса. Сам Целист никогда не принимал участия в «этом безумии», разве что в молодости, обычным принцем, но следил за новостями эха на скачках с огромным вниманием, это все знали. Вопрос задавался через несколько минут после очередного удара, когда улягутся волны эха.

«Все, кроме…» — отвечал распорядитель, звучно и медленно зачитывая имена отсутствующих. И когда один из них появлялся, лес взрывала буря приветственных криков. Поэтому, приезжать перед последним ударом престижно. Но не у всех хватало на это выдержки и храбрости. Ведь при одинаковых заслугах, побеждал тот, кто появился на поляне первым.

— Все доблестные участники лесных скачек собрались на поляне, — степенно ответил распорядитель и выдержал паузу. — Кроме рыцаря дороги Дика и рыцаря леса Лундора из Лунной лощины.

— Три-Эл, ну конечно! — презрительно фыркнули Аурель с Грошем. — Небось, кружит поблизости уже час, ждет момента!

— Вот уж кому не желаю победы, — с рычанием тихо сказал Бенглор. — Жаль, сам Три-Эл не оборотень, я бы ему с удовольствием куриную шейку свернул!

— Что ж не свернул? — поддел Солин.

— Драться с женщиной? Сам-то не нападает, всё ручками милой племянницы!

— Ах, так тебя ворона клюнула, — наперебой засмеялись Грош и Аурель. — Мы-то думали, всё-таки волк!.. Прости, ошиблись!

— Скачет! — отвлек их от спора Диллин. — Милон, смотри!

Милон-младший, с надеждой вгляделся в сумерки леса, где среди стволов мелькнул белый силуэт коня и всадника, и сразу отвернулся.

— Не он.

Вскоре на поляну вылетел рыцарь с лунно-сером плаще, верхом на изнемогающем от усталости единороге.

— Рыцарь Лундор прибыл!

Лес зашумел, точно от сильного порыва ветра. Только на поляне не спешили приветствовать вновь прибывших, ещё не зная, чья будет победа. Двое приятелей выехали навстречу Лундору, помогли ему спешиться, обнялись, поздравляя с окончанием гонки.

Когда улеглась волна эха (ее отголоски слышались из воронки на пне), в лесу надолго воцарилась туго натянутая тишина. Она чуть звенела, как тетива боевого лука, готового к выстрелу.

Всем казалось, что закат наступил очень давно. Но наблюдатели в небе держались. Теперь только Милон иногда оглядывался на пустой лес, остальные смотрели в небо. С каждым разом лес по контрасту казался всё чернее. Наконец орлы разошлись в разные стороны и пропали, кроме одного, который стал медленно падать вниз.

Одновременно с тем, как он описал первый круг, Грош подскочил с вытоптанной поляны и сказал, что слышит топот копыт. Скоро этот звук слышали все. Воронка эха пульсировала, точно сердце.

Орел снижался над поляной, уже задевая верхушки дубов. Среди черных стволов мелькнула белая тень.

Дик появился с востока. Не с той стороны, откуда ожидал Милон, и откуда приехал он сам. Всадник был хорошо виден, но орел уже снижался над головой распорядителя. Тот не поднял руку, сокращая расстояние. Ждал, сохраняя спокойствие, среди бурного безмолвия, затопившего поляну.

Олевир пересек край поляны, когда когти орла коснулись руки распорядителя и утвердились на ней. Это произошло одновременно. Можно сказать, что Дик успел появиться вместе с заходом солнца или — он опоздал.

— Рыцарь Дик прибыл! — провозгласил распорядитель. Тут же лес сотряс удар гонга: — Скачки окончены!

Эхо не умолкало так долго, что Дик мог немного прийти в себя. Друзья Милона окружили его, радовались, кричали. Поляна вокруг шумела. В основном, участники приветствовали Дика. Некоторые обвиняли распорядителя в нечестности, требовали от совета скачек справедливого решения, грозились обратиться в суд государя.

— Не ожидал, — Бенглор хлопнул Дика по укушенному плечу: — Молодец!

— Осторожнее, ты! — испугался Милон. — Медвежья лапа, а не Волчий зуб! Дик, как здорово, что ты успел!

— Чему радуешься? — смеясь, спросил Дик, когда Милон выпустил его из дружеских объятий. — Меня всё равно снимут, за выход из леса.

— А ты выходил? — расстроился Грош.

— Отсутствовал дольше часа? — сразу уточнил Эмер.

— Думаю, да.

Аурель присвистнул.

— Это же минус сто! — огорчился Бенглор. Остальные шептались в растерянности. Только Диллин сказал, что рано терять надежду, и Милон поддержал его. Дик отошел к Олевиру, а орден совещался между собой. Милон хотел сказать что-то распорядителю и совету, но его прогнали. Всех спросят, когда придет очередь.

Над поляной собрался огромный рой светлячков. Светящееся облако не новость. Так испокон веков лесные вельможи освещали столы во время ночных пиров. По краям поляны сильвары собрали деревья со светящейся корой, а эльфы и принцы фей усилили этот свет.

Начался подсчет заслуг каждого участника скачек. Распорядитель по списку называл имена в том порядке, в каком участники прибывали на место сбора. Стайка наблюдателей этого всадника собиралась перед советом и докладывала, где он успел побывать за отведенное время. Совет уточнял, записывал и назначал дополнительные или штрафные баллы. Общую сумму распорядитель объявлял на весь лес.

От этого разбирательства, похожего на суд многочисленными вопросами и придирками, кружилась голова. Каждый с трудом запоминал свои баллы. Дик уловил только, что три-четыре сотни — самое обычное число. Только когда первым из ордена вызвали Солина, Дик прислушался и понял общий вздох «двести пятьдесят три». Мало!

— Ничего, Солёный, — утешил его Грош. — У нас и того меньше.

Обещание не сбылось. Им с Аурелем удалось набрать триста один балл. Обоим — одинаково, ведь они ехали вместе.

— Ого, у Мартеля пятьсот! — покачал головой Бенглор.

— Почему не в вашем ордене? — удивился Дик. — Он ведь тоже…

— В нашем ордене не все потомки рыцарей Первого турнира, — ехидно ответил Аурель. — Только порядочные!

— Хочешь сказать, он играл нечестно?

— Честно, — засмеялись все. — Мартелей даже на Первом турнире Дика было трое! Знаешь, сколько их сейчас правит в лесу?

— А в ордене ни одного, — мрачно заметил Солин. — О чем это говорит?

— Князь Диллин Осока из Болотного края… Четыреста тридцать два!

— Рыцарь Эмер из рода Ночецвет… Пятьсот одиннадцать!

— Браво, Эма! — обрадовались друзья.

— Что я? Теткам спасибо.

— Рыцарь Бенглор Ворчун из рода Солнечной поляны… шестьсот восемь!

— Зуб, ну, ты зверь!.. — восхищенно развел руками Аурель. — Горжусь дружбой!

— Ладно вам…

— Как тебе это удалось?

— Это ведь минус десять, — скромно ответил Бенглор. — Срезал путь через горы… Подождите, ведь Милон раньше нас приехал!

— Точно… в чем дело? — забеспокоился Грош.

— Не знаю.

— А я знаю, — заметил Диллин. — Штраф за то, чтобы не лез к совету раньше других!

— Наверно.

— Рыцарь Милон-младший, наследник рода Тенистых оврагов!..

Милон, волнуясь как на экзамене, предстал перед советом скачек.

— Выехав с поляны сбора, вы пересекли границу Светлой дубравы и проехали мимо трона первого государя леса. Сто один. Далее, Озерные поляны, Изумрудные предгорья с посещением центрального солёного родника… ещё сто два. Болотный край, Тенистый овраг, плюс встреча с его правителями — двенадцать. Простите, а что вам понадобилось в туннеле, ведущем напрямую в Паучий угол. Вы разве не помните, что срезать путь через переходы недозволено?

— Я, то есть мы, не имели намеренья срезать путь, зайдя в пещеру. Можете считать, что я не был в Паучьем углу.

— Однако, вы там побывали. И даже спасли от смерти редкую огненную цаплю, одну из достопримечательностей тех мест. Так что, если вы не желаете принять награду в сто десять балов за Паучий угол и отказываетесь от одного, за посещение его границ, пожалуйста… Итак, снова Болотный край — увы, ничего. Спрутобор, Серебряные осины… и Цветущие луга великой принцессы Феолинды. Выехав на любую из ее полян, вы посещаете самое сердце этого края, так что, сто три… Тенебор и снова Озерный край?

— Я не был там. Это Дик…

— Путешествия компаниями всегда сбивают с толку, если спутники то сходятся, то расходятся, — недовольно заметил один из судей. — Скоро будем снимать десятку с тех, кто участвует не самостоятельно!

— А сколько вы добавите за то, что Дик остановил подлые нападения на участников скачек, разогнав банду оборотней? — запальчиво спросил Милон. — Спросите, сколько на поляне тех, на ком остались следы зубов приятелей Уранды и Лундора! И спросите эхо, случались ли нападения после нас?

— Подобные выходки и любые помехи в скачках раздражают совет не меньше, чем путаница с маршрутом, — сдержанно ответил глава совета. — Но никто не пострадал в той мере, чтобы это коснулось правил. Все желающие могут подать в суд поодиночке или объединив показания. Но обжаловать результат гонки им не удастся. Препятствия каждый преодолевает в меру своих сил.

Милон поклонился, скрывая возмущение. И молча слушал перечень своих заслуг.

— Итого, считая перевал на Сосновых кручах как достопримечательность края, ещё двести двадцать четыре, — наконец провозгласил совет. — Общая сумма, шестьсот пятьдесят пять!

Орден бурно приветствовал своего предводителя. Результат Милона пока лучший из всех. Теперь сумма ниже шести сотен сразу отметалась слушателями, как безнадежная. Рекорд Милона держался долго, но когда объявили «Лундор, семьсот десять» лес снова содрогнулся.

Поляна участников кричала громче зрителей. А орден Милона-младшего — громче всех.

Для Дика эта цифра означала не чужой престиж, а новую потерю крови. На милость победителя рассчитывать не приходилось. Но рыцарь встретил объявление совершенно невозмутимо. И так же, без внешних признаков волнения, предстал перед советом скачек.

— Дик?.. — совет переглянулся. — Вы можете удостоверить свое имя, рыцарь?

— Других не спрашивали!

— Это добровольное предложение, не сердитесь. Приступим… до возвращения в Озерный край, ваш путь шел рядом с Милоном из Тенистых оврагов. Полагаю, никто не сомневается в правильности подсчета? Итак, четыреста тридцать. Вы встречались с владычицей Озерного края?

— Да.

— Плюс десять. Сосновые кручи, Терновый угол, сто два… Правда ли что вы сознательно покинули лес во время скачек и отсутствовали более часа?

Дик молча кивнул.

— Угодно ли вам, рыцарь, назвать причину подобного нарушения правил?

— Это имеет значение?

— Разумеется.

— Прекрасная дама.

Поляна зазвенела переливчатым смехом. Их разговор над воронкой гриба в форме уха слышал весь лес. Дик, не дрогнув, ждал, пока волны улягутся.

— Минус сто, — объявил совет. — Учитывая…

— Позвольте мне, — вмешался Милон, — прояснить обстоятельства. Всё-таки, мы ехали вместе. Дик покинул пределы леса, чтобы спасти человека, жизни которого угрожала опасность!

— Что вы говорите? — удивился глава совета скачек. — Вы видели эту опасность?

— Не видел, но…

— А вы сами видели эту даму? — коварно спросил один из советников, помня, что речь идет о выходе за границы лесной страны, закрытые в момент скачек.

Милон покраснел, но четко ответил, что сам он не мог видеть то, что происходит по ту сторону границы. Но верит слову своего спутника. Кроме того, наблюдатели вне границ леса, наверняка видели Дика. Те же орлы. Пусть они подтвердят, была ли девица на скале над рекой и грозила ли ей опасность.

— Юноша, — внушительно промолвил глава совета. — Мы не верим неподтвержденным слухам. Поэтому, едва сообщают, что один из участников разрывает границу, за ним тут же устремляются наблюдатели и докладывают нам подробности нарушения.

— Значит, вам известно, что Дик спасал чью-то жизнь?

— Безусловно. Нам даже известно имя этой особы, которое мы пока разглашать не будем. Не мешайте совету вести подсчет, будьте добры!

— Господа, а ведь есть такое старинное правило, припоминаете?.. — всплеснул руками один из судей.

— Совершенно верно, — высокий худой распорядитель поклонился совету. — Если участник скачек остановится ради спасения человеческой жизни, и после сможет вернуться к гонке, да будет добавлено к заслугам его пять сотен. Я не ошибаюсь?

— Точно, точно, пятьсот! — закивали советники. — Но закон касается только граждан леса.

— Дик почетный гражданин леса и его крестник! — выпалил Милон. Несмотря на недвусмысленную просьбу главы совета, юный эльф снова выступил в защиту нового друга.

— Разумеется, — глава совета сохранял хладнокровие. — В противном случае, он не мог бы участвовать в лесных скачках. Гражданство странников весьма широко, но речь о гражданстве спасенного. Эта дама гражданка леса?

— Нет, — сразу ответил Дик, не давая Милону возмутиться. — Довольно об этом. Дальше.

— Ваша скромность похвальна, рыцарь, — едко заметил глава совета. — Но закон касается именно вас. В рабстве у водяного змея, «короля реки», находились два гражданина леса, которые с его гибелью получили свободу и вернулись домой. Их имена не имеют отношения к делу. Но заверяю всех, совет проверил истинность этих слов, и на их основании может добавить к заслугам рыцаря дороги лишнюю тысячу.

— Девятьсот, — напомнили главе совета. — Минус сто за уход из леса.

— Возмутительно! — перед советом возник пышущий гневом Лундор. — Этот мальчишка едва не убил троих граждан леса, если я правильно понял намеки в адрес моей непослушной племянницы. И это не считается? Чепуха! Беззаконие! Его надо снять со скачек за опоздание к месту сбора!

— Успокойтесь, Лундор! — загремел главный вельможа в совете. — На правах представителя государя, напомню вам: только потому, что ваш сговор с Урандой не доказан, с вас не снимается по пятьсот баллов за покушение на каждого участника скачек, на которого нападали дружки вашей племянницы! Имейте в виду, пока вы беспрепятственно собирали высшие баллы, навещая родственников, в совет поступила жалоба от великой принцессы Озерного края! Не мешайте нашей работе, рыцарь Лундор! С вас ещё спросят в свою очередь!

— Итак, после возвращения к гонке, вы пересекли границу Сосновой косы и через Мачтовый лес забрались в самое сердце Моховой кочки, откуда направились в Совиную рощу к Черному оку, ее главной достопримечательности…

— Не помню, — с улыбкой признался Дик.

— Главное, что наблюдатели это подтверждают. Двести четыре… Потом, через край Бирюзовой балки, Лягушачьего яра, Зеленой чаши к горькому источнику Змеиных слёз… сто три. И возвращались через предгорья и восточный Рябинник, до границы здешней Круглой поляны. Всего один балл. Общая сумма… тысяча шестьсот тридцать восемь.

— Протестую! — Лундор поднял крик и размахивал оружием. На этот раз Три-Эл нашел немало сторонников. На поляне поднялся шум. Орден Первого турнира, друзья Милона, впервые всерьез почувствовали себя боевым орденом рыцарей и выхватили мечи, защищая совет и распорядителя скачек.

Дик по-прежнему стоял перед советом, спиной к толпе. И, скрестив руки на груди, делал вид, что буря его не касается. Советники видели лесную улыбку на губах рыцаря и, постепенно догадывались, о чем он думает.