Моя паника по поводу взлома не проходит до тех пор, пока мы не покидаем Коннектикут. Она грызет меня, но мне удалось засунуть ее куда-то глубоко в сознание на время нашей недели отдыха от школы. Девяносто минут езды до дома бабушки и дедушки Эйдена в Провиденсе, штат Род-Айленд, я провожу за тем, что меняю каждую песню, которую предлагает Эйден. Но когда я ставлю ту, которая мне нравится, он поет ее вместе со мной, и я не могу сдержать улыбку, даже когда щеки начинают болеть.

Когда мы подъезжаем к красивому кирпичному дому, в моем желудке возникает пустота. Последний раз я проводила весенние каникулы с семьей, когда мы смотрели игру моего отца и катались с ним на коньках после игры, но теперь воспоминания об этом образуют темную яму в моем желудке.

Когда теплая рука Эйдена притягивает мое внимание к нему, яма уменьшается.

— Ты в порядке?

Я киваю, и, хотя не похоже, что он мне верит, он ласково улыбается и целует костяшки моих пальцев.

Эдит и Эрик Кроуфорд светятся, как рождественские огни, когда открывают свою входную дверь. Любовь излучается от них, как свет от мерцающей свечи, и я чувствую ее часть, когда Эдит выжимает из меня жизнь.

Поскольку я первая девушка, которую Эйден привел в дом, они хотят знать обо мне все. Через час после того, как я рассказала всю свою автобиографию, мы поднимаемся наверх, чтобы устроиться.

— Саммер, ты можешь остаться в комнате для гостей, а Эйден, твоя старая комната такая, какой ты ее оставил.

Эйден бросает на бабушку странный взгляд.

— Она может остаться в моей комнате.

— Ты не можешь спать на диване, Фасолька. Твой тренер расстроится, если я отправлю тебя в университет с больной спиной.

Он смеется, но она не шутит.

— Я имел в виду, что мы можем остаться в моей комнате вместе, — объясняет он.

Она ничего не говорит, недоумевая. О-о.

— Комната для гостей — это прекрасно, — перебиваю я, прежде чем Эйден успевает ответить.

— Саммер, — начинает он.

— Серьезно, Эйден. Почему ты хочешь спать на диване? — мой предупреждающий взгляд только заставляет его лицо исказиться в замешательстве.

Лицо Эдит расплывается в яркой улыбке.

— Отлично, тогда вы двое устраивайтесь, а я начну готовить ужин.

Я шлепаю его по руке, когда она уже скрылась из виду.

— Ты с ума сошел?

Он сжимает руку с обиженным видом.

— Из-за того, что хочу спать с моей девушкой? Я так не думаю.

— В доме твоих бабушки и дедушки! Я пытаюсь произвести хорошее впечатление, Эйден.

Он хихикает и берет мою сумку. Я хватаюсь за ручку, и мы по-детски играем в перетягивание каната в прихожей, пока он не отпускает ее, и я не спотыкаюсь.

— Ты серьезно, — говорит он. Эйден выглядит измученным. Наверное, он рассчитывал просто заснуть вместе со мной. — Это просто смешно. Не упрямься.

— Это один уик-энд. Твои яйца не рассосутся.

Эйден нахмурился, проведя рукой по лицу.

— Саммер, моей бабушке все равно, — я все еще не двигаюсь с места, и он продолжает. — Она та самая женщина, которая наполнила мою сумку презервативами, когда я уезжал в Далтон. И та самая, которая сказала мне, что если ты забеременеешь от меня, она надерет мне задницу, но если мы начнем раньше, то сможем залить каток. Поверь мне, она издевается над нами.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Я все еще не думаю, что это хорошая идея. Это дом твоего детства. Я не собираюсь осквернять его святость.

— Это не церковь, детка, — он делает шаг ближе. — Давай, я даже почитаю тебе твое порно.

Я крепче сжимаю свою сумку, на щеках появляется жаркий румянец.

— Мне не нужно, чтобы ты читал мое порно. Для этого у меня есть приложения.

Когда он поднял брови, я поняла, что сказала слишком много. Но Эйден не стал спорить дальше, потому что я убрала свои вещи в комнату для гостей.

Ужин с Кроуфордами вращается вокруг рассказов о детстве Эйдена и его родителях, Лорелее и Аароне. Мои щеки начинают болеть от улыбок, а когда я прошу его бабушку и дедушку рассказать о неловких историях, Эйден в ответ сжимает мое бедро.

Если бы я могла заглянуть внутрь своей груди, я уверена, что сегодня она бы светилась.

После ужина я взбегаю по ступенькам раньше него и запираю свою дверь. Но я жалею об этом сразу же, как только начинаю ворочаться, не в силах заснуть.

Когда на мой телефон приходит сообщение, я сразу понимаю, кто это.

Эйден

Эйден: Я скучаю по тебе.

Саммер: Ты просто хочешь, чтобы я чувствовала себя плохо, и тогда я буду спать с тобой.

Эйден: Неправда. Я хочу, чтобы ты почувствовала себя плохо, чтобы ты пришла ко мне за ложкой¹⁵.

Саммер: Я делаю скриншот и отправляю его ребятам.

Эйден: Давай. Скажи им, так же как я люблю умолять тебя на коленях.

Эйден: Я буду гладить тебя по спине, пока ты не заснешь.

Саммер: Хорошая попытка.

Эйден: Я могу принести чай.

Саммер: Не получится. Спокойной ночи, маленькая ложка.

Проснуться рано утром на следующий день легко, потому что я не спала. Внизу Эдит на кухне, и когда я пытаюсь помочь, она меня прогоняет.

— Эйден все еще спит? — спрашиваю я, пока она ставит передо мной тарелку.

— Ты не спала в его комнате? — увидев выражение моего лица, она разражается смехом. Она кладет руку мне на плечо, чтобы перевести дыхание. — Прости, милая. Я просто пыталась подшутить над Эйденом. Я не настолько старомодна.

— О, — щебечу я, чувствуя себя глупо.

Она все еще хихикает, когда направляется к плите.

— Эйден вышел с Эриком проверить закусочную. Они, наверное, сейчас на замерзшем пруду.

Я пью свой апельсиновый сок.

— А Эрик тоже играет? Эйден никогда об этом не говорил.

— Вовсе нет. Но родители Эйдена брали его с собой, так что Эрик достаточно научился, чтобы держать себя в руках.

Нежность наполняет мое сердце.

— Знаете, Эйден был бы рад, если бы вы пришли на игру.

Это предложение притягивает к ее лицу грустное выражение, и я не знаю, сказала ли я что-то не так.

— Мы хотим приехать, но это сложно из-за закусочной и колена Эрика. Далеко ехать — это почти невозможно.

Зная, как много значило для Эйдена то, что я ходила на его игры, я могла только представить, как он обрадуется, увидев там своих бабушку и дедушку. Он никогда не стал бы просить их о поездке, но это не означало, что я не попытаюсь.

— Если бы я могла устроить так, чтобы вы приехали на "Замороженную четверку" в Бостон, как вы думаете, смогли бы вы уложиться в график работы закусочной?

Это очень маловероятно. Мне пришлось бы просить помощи у отца, а отборочные игры еще не сыграны. Но я верю в команду.

— Это было бы здорово, но мы не хотим ставить тебя в безвыходное положение.

— Поверьте, вы сделаете мне одолжение.

Если я могу сделать хоть что-то, чтобы глаза Эйдена засияли ярче, это уже победа для меня.

Прохладный поцелуй в щеку заставляет меня подпрыгнуть. Эйден раскраснелся от холода, а его волосы растрепались от игры на льду. Эрик тяжело дышит, отодвигая стул.

— Тебе нужен ингалятор, старик?

Эрик смеется.

— Не будем забывать, что я почти обогнал тебя.

— Я был к тебе снисходителен.

Эдит приносит Эрику пакет со льдом для колена. Несмотря на то, что Эрик морщится от боли, он выглядит так, будто готов повторить это только ради Эйдена.

— А ты был снисходителен ко мне, когда я тебя обогнала? — спрашиваю я.

Эйден смотрит на меня прищуренными глазами. От него у меня по позвоночнику пробегает дрожь. Он очень хорошо выглядит в темно-зеленом свитере, который связала ему бабушка. То, что я не видела его вчера вечером и сегодня утром, задевает какую-то чувствительную часть меня. В ответ Эйден кладет свои холодные руки мне на шею, заставляя меня вскрикнуть.

Эдит отбивает его руки.

— Ты победила его, Саммер? Мы должны услышать об этом.

Его бабушка и дедушка дразнятся, и Эйден закатывает глаза. Когда они достают фотоальбом, он стонет и уходит в душ, а я в это время любуюсь его детскими фотографиями. Очевидно, Эйден был блондином, как его отец, примерно до четырех лет, а потом его волосы стали каштановыми, как сейчас.

Ангелы Санни

Киан Ишида: Это Кэп в костюме Маленького Бо-Пипа? Я выкладываю это в свою историю¹⁶.

Дилан Донован: Ни хрена себе. Я люблю тебя за то, что ты прислала это.

Эли Уэстбрук: Я ждал, когда эти снимки увидят мир.

Саммер Престон: Эли, почему ты не сказал мне, что на выпускной у вас была одна и та же девушка?

Эли Уэстбрук: Вообще-то сначала я пригласил ее. Потом она пригласила его и предложила встречаться втроем.

Дилан Донован: Было бы правильно, если бы ты теперь забрал у него Саммер.

Эли Уэстбрук: Ты обязана выйти за меня замуж, Санни.

Саммер Престон: Я вынуждена отказаться, но могу ли я предложить быть... втроем?

Эли Уэстбрук: Ты дьявол.

Дилан Донован: С третьего раза все получается, приятель.

Съев почти все, что дала мне Эдит, я отправляюсь наверх в состоянии пищевой комы. Любопытство влечет меня в комнату Эйдена, оформленную в темно-синих тонах и украшенную хоккейными постерами. Там также есть стена с достижениями, но большинство его наград находится в шкафу с трофеями внизу.

— Подглядываешь? — Эйден закрывает за собой дверь.

— Просто пытаюсь узнать тебя.

Он падает на кровать.

— Иди сюда, и ты можешь читать меня, как одну из своих книг, детка.

— Такой самоуверенный, а ведь я только что видела твою фотографию в костюме маленького Бо-Пипа.

Его смех — низкий и затягивающий.

— Я был блондином, и моя мама думала, что у нее будет девочка.

Я хихикаю, затем снова поворачиваюсь к его наградам.

— Ты действительно хорош, да? Награды едва помещаются.

— Ты только сейчас это поняла? — его легкая уверенность заставляет меня тянуться к нему. — Знаешь, что еще я умею делать? — он тянет меня за руку, и я падаю к нему на колени. — Целовать тебя.

Его рот скользит по моей шее, и у меня перехватывает дыхание.

— Это был просто твой способ затащить меня в свою постель, не так ли?

Темная усмешка Эйдена только разжигает мою кожу. Он тянет меня к себе на колени, и когда его губы касаются моих, телефон вибрирует.

— Нам пора идти, — неожиданно говорит он, сдвигая меня со своих колен.

Я не успеваю задать вопрос, потому что он уже спускается по лестнице с нашими сумками. Эйден протягивает мне куртку, и я с вопросительным взглядом натягиваю ее.

— Мы еще приедем, — говорит он, обнимая бабушку и дедушку.

Меня тоже обнимают, и Эдит протягивает мне банку печенья.

— Если ты еще раз приедешь, то получишь еще больше.

— Подкупаешь ее печеньем? Это гениально, Эдит, — говорит Эрик.

Они машут нам, когда мы выезжаем на дорогу, и Эйден переплетает свою руку с моей.

— Ты им нравишься.

— Они мне нравятся, — говорю я, когда он выезжает на автостраду. — Куда мы едем? Я думала, мы останемся еще на день.

— У меня будут безостановочные игры, когда мы вернемся с каникул, и я хочу, чтобы мы провели время вместе. У меня есть на тебя планы, Престон.

— Сексуальные планы? Или ты оставишь меня в лесу, потому что я заперла дверь спальни прошлой ночью?

— За это я перекину тебя через колено.

Мои щеки пылают жаром, когда он бросает на меня взгляд, от которого у меня слабеют колени.

— Черт, тебе это нравится, не так ли?

— Тебе предстоит это выяснить.

Он возвращает взгляд на дорогу.

— Я так и сделаю.