Как правило, поход в клуб в четверг не является для меня способом жалости к себе, но тут такое дело.

Наверное, мне следует просто пойти в библиотеку и готовиться к предстоящим экзаменам, но чтение всего, что связано с психологией, выбивает меня из колеи. Не помогает и то, что я не могу найти свой студенческий билет. Без него я не могу попасть ни в одну из комнат для индивидуальных занятий. Так что, по логике вещей, придется идти в клуб.

Амара смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я показываю ей свой наряд. Черное, короткое и шелковистое. Идеальное сочетание для моего нового бесшабашного образа.

На ее лице появляется настороженный взгляд.

— Что случилось?

— Разве для того, чтобы мне было весело, что-то должно быть не так?

— Саммер, последний раз ты веселилась на втором курсе, когда мы пошли на вечеринку в братство, и ты играла в "Эрудит" с новичками. Так что да, что-то должно было случиться.

Она права. Действительно, кое-что произошло. Момент, которого я ждала все эти годы, появился в моем почтовом ящике сегодня утром, и с тех пор я отрицаю это.

— Я не поступила.

Слова проскользнули так быстро, что Амара дернулась, как будто я дала ей пощечину.

— Как? Ты, наверное, неправильно прочитала, — она выхватывает у меня из рук телефон и открывает приложение электронной почты.

— Нет. Меня включили в список ожидания. Думаю, Донни даже не нужно было соревноваться со мной за кооперацию, — говорю я с горьким смехом.

Наш план по отчислению Лэнгстон не сработал. Декан все еще в отпуске, и хотя через студентов до нас доходят слухи, никто из авторитетных лиц ничего не предпринимает. Это сводит с ума и заставляет меня просыпаться от беспокойства посреди ночи. Это становится все хуже, потому что каждый раз, когда в нашу входную дверь стучат, я ожидаю, что это полиция, которая придет арестовать меня за кражу со взломом. Поэтому большую часть дня я провожу в доме Эйдена.

Амара пролистывает засахаренный отказ.

— Ты сказала, что доктору Мюллеру понравился твой отчет. Этого не может быть.

— Да, но он не мой руководитель, и не он занимается приемом.

— Но ты не можешь ждать, значит, у тебя нет другого выбора, кроме как взять промежуточный год.

Я сглотнула.

— Я знаю. Вот почему я согласилась на резерв.

Вздох, который она делает, немного драматичен.

— Ты уезжаешь из Далтона? Ты мечтала об этой программе в течение многих лет. Твоя мама сказала, что тебе было восемь лет, когда ты решила, что будешь учиться в этой школе или вообще ни в какой. Честно говоря, я была удивлена, что у тебя в шкафу нет святыни сэра Дэвиса Далтона.

— Это было бы чересчур.

— Не для девушки, которая получила диплом за два года. Ты целеустремленная, Сам. Ты не позволяешь ничему встать на пути к твоей мечте. Тем более, какому-то ужасно неправильному решению.

— У меня нет выбора, — слезы застилают мне глаза. — Может, не будем говорить об этом сегодня?

Амара крепко обнимает меня.

— Если тебе понадобится, чтобы я разрушила жизнь Лэнгстон, только скажи, — говорит она.

Я издаю слабый смешок, потому что, хотя она говорит это как шутку, я знаю, что она серьезна.

— Хорошо, а теперь дай мне несколько минут, чтобы соответствовать твоему распутному настроению.

Двадцать минут спустя мы находимся возле клуба Хартфорд. Очередь длиннее, чем в книжные магазины в сезон учебников.

— Мы здесь замерзнем, — говорю я, стуча зубами.

Амара откидывает волосы, берет меня за руку и ведет нас прямо к началу очереди. Глаза вышибалы падают на ее грудь, затем на мою.

— Это частное мероприятие. Вам нужно приглашение.

— Я вижу, как ты сейчас пялишься на мои два приглашения, здоровяк, — говорит она, и я клянусь, что его щеки окрашиваются в розовый цвет. — Слушай, я только что рассталась со своим парнем и хочу сегодня повеселиться. Очень весело, — Амара подчеркивает ложь, проводя пальцем по его челюсти.

Он сглатывает, но остается непреклонным.

— Ты должна быть в списке.

— А можно ли заменить имя? Может быть, номер? — она взмахнула телефоном, и он оживился.

Не успела я оглянуться, как у него уже есть номер Амары — поддельный — и мы внутри. Через минуту бармен ставит перед нами четыре рюмки текилы.

— От парня в конце бара.

Мужчина средних лет, похоже, женатый, с детьми, подмигивает нам. Амара кокетливо машет ему рукой и протягивает мне рюмку.

— Кто это?

— Какая разница?

Мы звонко чокнулись и опрокинули по рюмке. Она тащит меня на танцпол, и впервые с момента подачи заявления мне становится весело. К сожалению, большая часть этого веселья находится на дне бутылки с текилой. Музыка разносится по клубу, и хотя несколько парней пытаются подтанцовывать к нам, острый взгляд Амары отталкивает их.

Когда мы уходим с танцпола, у меня пересохло в горле, а когда я заказываю воду, к ней прилагается еще одна порция. Я уже собираюсь отказаться, но все равно решаю выпить. Сегодня я не настроена беречь себя.

— Мне нужно в туалет, — говорит Амара. — Пойдешь со мной?

Внутри яркие флуоресцентные лампы атакуют мое зрение, когда я, спотыкаясь, захожу в одну из кабинок. Я уверена, что на долю секунды заснула на унитазе, потому что, когда Амара зовет меня по имени, я вздрагиваю.

— Ты не сказала Эйдену о своих планах на вечер? — спрашивает Амара.

— Нет, у него была игра, — говорю я, протягивая руку к крану.

— Ты не сказала ему, что идешь в клуб?

Я сосредоточенно оттираю руки.

— Мой телефон разрядился до того, как мы приехали. Ничего страшного.

Она спрыгивает со стойки, щелкая каблуками по плитке. Она показывает мне шесть пропущенных звонков и четыре сообщения, все от Эйдена.

— Черт.

— Да, — когда она берет телефон, чтобы позвонить ему, я останавливаю ее. — Что ты делаешь? Он волнуется.

— Я не сказала ему о заявлении.

Ее лицо опускается в разочаровании.

— Саммер...

— Я клянусь, что расскажу, но не сегодня. Я не хотела лезть к нему в голову перед игрой.

Команда уехала на выездную игру, так что я не видела его со вчерашнего дня.

— Он волнуется.

Я качаю головой, глаза щиплет. Эйден — мое утешение во всем, но я не хочу, чтобы эта новость стала реальностью.

— Я не смогу говорить с ним без слез.

Она кивает и вместо этого пишет ему сообщение.

Не успеваю я оглянуться, как мы уже выпили слишком много рюмок текилы, а мои ноги болят так сильно, что мне приходится снять каблуки.

— Готова идти? — спрашивает Амара, наконец отрываясь от своего партнера по танцам.

Она категорически заявила, что мужчин сегодня не будет, но, когда к ней подошел привлекательный парень, я настоятельно отправила ее к нему.

— У меня печень сломана, — простонала я, вспоминая, почему не хожу на вечеринки. Я киваю парню, который смотрит на нее. — Ты поедешь с ним домой?

— Не знаю. Он должен это заслужить.

Судя по его выражению лица, он сделает все, чтобы заслужить это.

На каблуках и сцепленных руках мы, покачиваясь, выходим из клуба. Провожая взглядом студентов UHart, я замечаю черный грузовик и очень знакомого хоккеиста, прислонившегося к нему. Сердце замирает.

Моя подруга-предательница натянула овечью улыбку.

— Он настоял.

Несколько человек узнают его, но он сосредоточенно смотрит на меня. Я сглатываю, потому что, хотя он выглядит серьезным, он также выглядит чертовски сексуальным. Его черная рубашка подчеркивает каждую гору мышц, и его тяжелый взгляд не способствует повышению температуры в моем теле.

— Ты не надела туфли, — говорит он.

Я смотрю на розовый лак на своих ногтях.

— У меня болят ноги.

Он хмыкает и поворачивается к Амаре.

— Спасибо, что написала мне.

По его нейтральному тону я не могу понять, злится ли он. В моей голове все перемешалось. Разряженный телефон в моей сумочке кажется тяжелым кирпичом.

— Вас двоих подвезти? — спрашивает он Амару и парня.

Когда он что-то шепчет ей, она тут же кивает.

Когда Эйден начинает подходить ближе, почти вплотную ко мне, я отшатываюсь назад.

— Что ты делаешь?

— Беру тебя на руки.

Я качаю головой.

— Я могу идти.

— Я знаю, что можешь, — он все равно поднимает меня.

Я издаю писклявый звук, который не вызывает особого протеста, и обхватываю его за шею. Его крепкие объятия согревают меня, побуждая положить голову ему на грудь и вдохнуть его чистый запах. Грузовик мигает, когда он отпирает его, и я чувствую себя преступницей, покидая его теплый кокон.

— Я скучала по тебе, — шепчу я.

Он целует меня в волосы.

— Я тоже по тебе скучал, детка.