Запах горького ликера и жареной еды разносится по ресторану Porter's. Сегодня вечер пятницы, и с тех пор, как я рассказала Амаре и Кэсси о своем разговоре с Эйденом, они упорно хотят пригласить меня куда-нибудь. Видимо, они думают, что если я сказала ему, что мы должны встречаться с другими людьми, то это значит, что я действительно должна пойти и встретиться с другими людьми. Я не знаю, как им это объяснить, но я не могу даже взглянуть на другого парня, не сравнив его с Эйденом. Оказалось, что после него они все довольно невзрачные.

— Ой-ой... — Кэсси останавливается и нервно хихикает. — Я забыла упомянуть одну очень маленькую несущественную деталь.

В этом предложении нет ничего крошечного или несущественного. Когда я поворачиваюсь, бар уже кишит хоккеистами Далтона.

— Они сегодня выиграли.

Я знала это, потому что смотрела игру по телевизору. Эйден доминировал на льду, и мое сердце трепетало каждый раз, когда камеры фокусировались на нем. Он не написал мне, что хочет пообщаться после нашего разговора, поэтому я пользуюсь вновь обретенным пространством, чтобы делать то, что хочу.

Единственный вариант — уйти из бара, но Кэсси останавливает меня.

— Прежняя Саммер никогда бы не позволила хоккею встать у нее на пути. Да ладно, мы здесь, чтобы повеселиться, а здесь полно других людей. Мы можем их избежать.

Я еще не видела Эйдена, так что, думаю, это хороший знак.

— Санни!

Как только я слышу этот голос, я зажмуриваю глаза.

— Стоило попробовать, — бормочет Кэсси, когда они с Амарой направляются к бару.

Киан широко улыбается, и он определенно пьян, судя по тому, как он раскачивается. Его удушающие медвежьи объятия окутывают меня запахом пива.

— Я скучал по тебе дома. Как поживаешь, незнакомка?

— Я видела тебя в классе на днях.

— Ах да, Эйден заставил меня доложить о ба...хочешь выпить? — отвлекается он.

— Я пока в порядке, спасибо. Кстати, поздравляю с победой.

— Спасибо, но сегодня это все Эйден. Он был как заведенный. Не знаю, что на него нашло в последнее время.

Я поднимаю бровь.

— Репетируешь материал для речи шафера?

— Да. Тебе придется услышать ее дважды.

Я почти не обращаю внимания на его невнятные слова, пытаясь найти выход. Он не отпускает меня, даже когда наш разговор затихает, и я подталкиваю его.

— Возвращайся к своим друзьям.

— Но ты намного красивее их.

Я закатываю глаза. Наконец, он уходит, но только после того, как небрежно поцелует меня в щеку. Я не смотрю ему вслед, потому что я трусиха и боюсь увидеть там Эйдена. Но когда по позвоночнику пробегает электрическая дрожь, а сердцебиение замедляется до мелких ударов, я понимаю, что он держит меня, как прожектор.

На шатких ногах я направляюсь к бару. Зная, что Эйден здесь, я очень чувствительна к флирту, настолько, что мой желудок переворачивается, когда какой-нибудь парень смотрит в мою сторону.

Как по часам, я чувствую, как надо мной нависает теплое присутствие. По тому, как заколотилось мое сердце, можно было подумать, что у меня сейчас произойдет остановка сердца, но тут я уловила запах дешевого одеколона, впитавшегося в мою кожу.

Это не он.

— Такая красивая девушка, как ты, не должна была приходить сюда одна, — мужчина находится слишком близко, чтобы мне это нравилось, и его дыхание хуже одеколона. Но его улыбка замедляет тревожное чувство, пронизывающее меня.

— Я здесь со своими друзьями, — я указываю на танцпол. Едва заметный кивок, который я даю Амаре, приглушает ее беспокойство.

— Не хотел бы прерывать твой девичник, хотя было бы обидно, если бы я не взял твой номер.

Я смеюсь.

— Я даже не знаю, как тебя зовут.

— Я принесу тебе выпить и расскажу все о себе.

— Один уже на подходе. Хотя, если угадаешь, что это такое, можешь купить мне еще одну.

Он садится за барную стойку.

— Я не очень азартный человек.

Ответ разочаровывает, но прежде чем я успеваю что-то сказать, резкий толчок пьяной девушки отправляет меня к нему на колени.

Тот свет, что был раньше, стал еще горячее.

Он обхватывает меня рукой за талию, чтобы удержать на месте. Несмотря на то, что я твердо решила не заглядывать в сторону бара, я смотрю туда, где громко разговаривают парни, и мои глаза сталкиваются с зелеными. Эйден, прислонившись к стене, смотрит на меня, делая медленный глоток пива и не обращая внимания на то, что с ним говорит его товарищ по команде. Его непринужденная поза — образ спокойствия, но в его глазах плещется что-то холодное.

Резкая боль в груди грозит разорвать меня пополам, и я сглатываю комок в горле. Внезапно мысль о том, чтобы выпить с ним или даже прикоснуться к нему, вызывает у меня зуд.

— Мне нужно идти, — я сползаю с его коленей и направляюсь в туалет.

Я испускаю дрожащий вздох, глядя на свое раскрасневшееся лицо в зеркале. Руки у меня липкие, и я опускаю в раковину.

Я вытираю руки, когда дверь со скрипом открывается, и внутрь заходит Эйден, темная тень закрывает его лицо. Я сглатываю так сильно, что его глаза опускаются к моему горлу. Когда я отхожу от раковины, он закрывает дверь.

В моем животе закипает буря.

— Ты ошибся туалетом.

— Нет, — он поворачивает замок, и щелчок эхом отдается в моих ушах. — Это бухгалтер? — спрашивает он.

— Что? — слово срывается с моих губ.

— Тот парень в баре. Он входит в твой пятилетний план?

Мне требуется секунда, чтобы осмыслить его слова, но, когда я это делаю, они меня чертовски раздражают.

— Я не знаю. Мне нужно узнать его получше.

Он проводит языком по внутренней стороне щеки, его взгляд скользит по моему телу.

— Не слишком ли много разговоров было, когда твоя задница находилась у него на коленях?

— Не очень-то была сосредоточена на разговоре, — я говорю спокойно, хотя уверена, что он заметил мою вздымающуюся грудь.

Он следит за каждым моим медленным шагом.

— Кто он?

— Это тебя не касается.

— А вот то, что к тебе прикасается другой парень, меня очень даже касается.

— Я думала, мы дали друг другу пространство, чтобы...

Одним быстрым движением он прижимает меня к стене.

— Достаточно ли тебе этого пространства, Саммер? Потому что для меня это слишком, блять, невыносимо.

Мое сердце сжимается в груди.

— Но Донни...

— К черту Донни, — говорит он сквозь стиснутые зубы, вжимаясь своими бедрами в мои. — Я хочу знать, чего ты хочешь.

— Я не понимаю, о чем ты, — дрожит мой голос.

— Нет, понимаешь, — говорит он. — Или скажи мне, что ты хочешь этого так же сильно, как и я, или скажи, чтобы я уходил.

— Эйден...

— Одно слово, — его большой палец проводит по моей челюсти так нежно, что я вздрагиваю. От этой ласки сердце замирает. — Либо я в деле, либо нет, Престон, — его обычная уверенность звучит громко, но сегодня он звучит уязвимо. У меня перехватывает дыхание, но я знаю, что сейчас он нужен мне рядом.

— В деле, — говорю я, задыхаясь. — Ты в деле.

— Хороший ответ.

Мой пульс падает, как груз между ног, и я задаюсь вопросом, сколько еще я смогу выдержать. Словно читая мои мысли, а может быть, просто мое тело, одна из его рук скользит к моей талии, обжигая кожу через платье, когда он поднимает меня с пола. Его рот накрывает мой, и он разрывает его голодными, отчаянными поцелуями.

Платье задирается вверх, я прижимаюсь спиной к холодной кафельной стене, и его твердое тело раздвигает мои ноги.

— Черт, я скучал по тебе, — шепчет он, гладя меня по шее.

Он не скучал по этому. Он скучал по мне. Эта маленькая деталь разрывает мне сердце. Эйден стягивает бретельки моего платья и лифчика, обнажая меня перед ним. Он целует меня во все места, проводя кончиком языка по моей коже. Он покусывает, облизывает и посасывает мои соски, пока они не становятся невероятно твердыми в его рту.

— Я надеюсь, что ты надела это платье ради меня, — пробормотал он.

— Я даже не знала, что ты придешь.

Его губы скользят по моей гудящей коже.

— Мы оба знаем, что я единственный, кто его снимает.

— Я не знаю, — задыхаюсь я. — Тот парень в баре был очень близок.

Не знаю, зачем я пытаюсь его подстрекать, но ничего не могу с собой поделать.

— Хмм, насколько близко? — он одергивает мое платье.

— Судя по тому, как чувствовались его колени...Ах!

Он прерывает меня, ущипнув за клитор.

— За это ты будешь жестко оттрахана, — лязг его ремня может быть похож на пение церковного хора, так близко я чувствую себя к небесам.

— Чтобы было понятнее, — он оттягивает мои трусики в сторону. Прохладный воздух обдувает мою кожу, но тепло его взгляда согревает меня до глубины души. — Единственный, кто наполнит тебя — это я, — он прижимает головку своего члена к моему влажному телу, и я вздрагиваю, каждая мышца в моем теле сокращается. — Единственное имя, которое ты будешь выкрикивать — мое...

— Выкрикивать — это немного преувеличено, — перебиваю я.

— И единственные колени, на которых ты будешь сидеть — это вот эти, — он смотрит вниз, туда, где наши бедра соприкасаются, и без предупреждения всаживается в меня так глубоко, что из моего горла вырывается крик.

— Преувеличено, моя задница, — я стараюсь не прикусить руку, закрывающую мне рот, когда он снова входит в меня со слишком большой силой, доставляя слишком большое удовольствие. От твердости его захвата у меня замирает сердце.

— Тебе нравится, не так ли? — его грозовые глаза устремлены на меня. — Тебе нравится, когда мои глаза смотрят на тебя, пока я тебя трахаю.

Я киваю, как раз в тот момент, когда он входит в меня так глубоко, что мои глаза закатываются назад, и его тихие стоны озаряют мое тело.

— Ты устраиваешь гребаный беспорядок, детка, капая мне на член, — он так глубоко, что только наши грязные звуки пропитывают воздух в туалете. — Ты скучала по мне, Саммер? Скучала по тому, как я погружаюсь внутрь этой маленькой тугой киски?

Не в силах ответить, я целую его. Но он сжимает мои волосы в кулак, чтобы отстранить меня, так что наши лбы соприкасаются, заставляя меня следить за тем, где мы соединяемся. Он проводит по мне большим пальцем, и моя голова падает назад, ударяясь о кафельную стену.

— Смотри на меня, Саммер. Посмотри, что ты делаешь со мной.

Я хнычу, и Эйден обхватывает нижнюю часть моих бедер и возвращает их к животу. Мои икры касаются тыльной стороны его рук, когда он поднимает их выше. Демонстрация силы должна быть непреднамеренной, но от этого я становлюсь еще более влажной, чем прежде. Я опускаю голову на изгиб его шеи, когда он толкается в меня.

— Пожалуйста, не останавливайся, — я прикусываю губу, чтобы не закричать.

— Я не остановлюсь, — шлепки кожи эхом отдаются вокруг нас, и я сжимаюсь, чувствуя, что мой оргазм нарастает до точки невозврата. — Покажи мне, как тебе это нравится, детка. Кончи на мой член.

Я кончаю так сильно, что мне кажется, будто я парю. Сильные руки Эйдена поддерживают меня, и я поражаюсь, как у него еще есть силы. Затем с низким гортанным стоном он кончает в меня.

Стук моих каблуков о кафель — единственный звук, который я слышу за своим тяжелым дыханием. Я прислонилась к стене, наблюдая, как он вытирает себя и застегивает брюки. Затем он берет бумажное полотенце и наклоняется, чтобы вытереть влагу, стекающую по моему бедру.

Когда он касается моей чувствительной сердцевины, я вздрагиваю, и его прикосновение становится мягче. Он возвращает мои трусики на место, а затем выбрасывает бумагу. Когда он берет меня за лицо, чтобы приподнять на цыпочки для поцелуя, я чувствую его между ног. Как будто того, что он только что сделал со мной, было недостаточно, он снова нужен мне.

— Когда завтра тебе будет слишком больно ходить, помни, что только я могу дать тебе это. У парня из бара не было бы ни единого шанса с твоей нуждающейся киской.

Каждый звук усиливается, и мой пульс бьется, пока мы смотрим друг на друга.

— А что случилось с изучением моих возможностей?

Он усмехается.

— Если ты хочешь, чтобы я был токсичным парнем, который говорит тебе, что я порву любого, кто приблизится к тебе, я так и сделаю. Но это не тот парень, которого ты заслуживаешь, Саммер. Я не буду диктовать тебе, как жить дальше.

Всю свою жизнь я переживала из-за каждого принятого решения. Каждый поворот кажется неправильным, но убежденность, с которой Эйден верит, что я способна, независимо от обстоятельств, оставляет в моей груди цветущее чувство.

Я встречаю его взгляд.

— Значит, тебе все равно? — спрашиваю я, несмотря на то, что не уверена, хочу ли я, чтобы ему было не все равно.

Моя жизнь была бы намного проще, если бы ему было все равно, или если бы я могла убедить себя, что мне все равно. Но правда кипит под поверхностью, как кастрюля, готовая переполниться.

Его челюсть напрягается, и некогда спокойное выражение сползает с его лица, как растаявший лед.

— О, мне не все равно, — он делает шаг вперед, и его ладони ложатся по обе стороны от меня, чтобы заключить меня в клетку. — Мысль о том, что какой-то другой парень сможет увидеть твою улыбку, — его большой палец оставляет теплый отпечаток на моей губе. — Заставить тебя смеяться или прикоснуться к тебе. Доводит меня. Блять. До безумия, — Эйден отступает назад, как будто он только что не украл каждую унцию моего личного пространства. — Но я смирюсь. Потому что я знаю, что ты ходишь на свидания только для того, чтобы отвлечься. Ты можешь притворяться сколько угодно, Саммер, но мы оба знаем, что в конце концов это буду я.

Что-то неясное мелькнуло в его чертах, но я не могу различить этого сквозь гул своего тела. Я прикусываю губу, привлекая его внимание к своему рту.

— А если он меня поцелует?

Подушечкой большого пальца он оттягивает мою нижнюю губу.

— Тогда, когда ты наконец придешь ко мне, я позабочусь о том, чтобы в твоей голове не осталось ни одного воспоминания о поцелуе или прикосновении другого парня.

Слова оседают в моем желудке, как камни, и мое некогда разгоряченное тело остывает. Эйден оценивает мою реакцию с любопытством.

— Ты не понимаешь, да?

Я бросаю на него пустой взгляд, и он улыбается.

— Ну тогда позволь мне все объяснить, Саммер. Ты можешь лишить меня всех чемпионатов и наград, которые я когда-либо получал, но, если бы у меня была ты, все это не имело бы значения.

Его слова цепляются за меня, как пиявки, когда он отпирает дверь и выходит.