Если попытка разозлить ее закончится тем, что она окажется голой и в моей постели, я вряд ли когда-нибудь остановлюсь. Глядя на раскрасневшееся лицо Саммер и мягкую кожу, которая так и манит к себе мой рот, я благодарю маленькую коровку, которая лежит выброшенная у двери.

Может, ты уже трахнешь меня?

Ей не нужно спрашивать меня дважды.

Ее взгляд следит за моими руками, когда я глажу свой член, красивые карие радужки вспыхивают.

— Я тебя ненавижу, — пробормотала она.

Я усмехаюсь, придвигаясь ближе.

— Ты будешь ненавидеть меня еще больше, когда завтра не сможешь ходить.

— Это обещание?

— Это гарантия.

Я прижимаюсь губами к ее губам, прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще. Если она продолжит говорить, я уверен, что не продержусь дольше полусекунды. Она ложится на спину и раздвигает колени, показывая мне свою сладкую, мокрую и готовую киску. Потянувшись к ящику тумбочки, я достаю презерватив и надеваю его.

Мое тело гудит, и я снова целую ее, пробуя на вкус ее сладкий язык. Ее отчаянное хныканье разрывает наш поцелуй, и она выгибает спину с затаенным стоном, когда мои костяшки пальцев касаются ее чувствительной сердцевины.

— Не дразнись, — упрекает она.

Я отстраняюсь с широкой улыбкой.

— Я не дразню, — я провожу своим членом по ее киске и наблюдаю, как она извивается с тихим звуком удовольствия. — Я просто знаю, что тебе нравится.

Я вдавливаю внутрь только кончик, и она стонет так громко, что я вынужден зажать ей рот рукой.

— Ребята еще спят, — шепчу я, касаясь губами ее уха. — А я очень хочу оставить твои сладкие стоны для себя.

Она двигает бедрами навстречу моим, ища мой член, чтобы он заполнил ее. Давая ей то, что она хочет, я вхожу в нее и наблюдаю, как ее глаза закатываются назад. Она такая тугая, что я едва могу пошевелиться, не ощущая сопротивления. Я пытаюсь расслабить ее, убрав руку от ее рта и прижав ее к клитору, а другую положив на ее идеальные сиськи.

— Давай. Возьми меня целиком.

Она морщит лоб.

— Это еще не все?

Я сдерживаю смех, когда вижу ее недоверчивое лицо.

— Ты сможешь принять его. Ты так хорошо справляешься, детка.

Я держу ее за затылок, нависая над ее губами. Она расслабляется в моей хватке, и я делаю толчок, чувствуя, как ее пальцы впиваются в меня, когда она приглушенно вскрикивает в мое плечо.

— Не останавливайся, — говорит она, задыхаясь.

У меня может случиться чертов сердечный приступ, а я все равно не остановлюсь.

— Сильнее, — требует она, и я колеблюсь от этого горлового приказа, но делаю, как она говорит. Я закидываю ее ноги себе на плечи, крепко прижимая ее к себе. Ее ноги раздвигаются, когда я двигаюсь вперед.

Она хнычет, сжимая в руках плед, рот ее приоткрыт, тело двигается с каждым толчком.

— О Боже, вот так.

Услышав, как она выражает свое удовлетворение, я начинаю испытывать гребаный комплекс Бога. Возможно, это мой любимый момент, когда я слышу ее стоны, я не хочу, чтобы она останавливалась. Я наклоняюсь вперед и кладу руку ей на затылок, чтобы поднять ее рот для поцелуя. Она обвивает руками мою шею, заходя так далеко, что даже не может ответить на поцелуй.

— Как тебе удается быть такой гибкой? — cпрашиваю я, видя, как она сложена.

Ее задыхающийся смех отвечает мне раньше, чем она сама.

— Заткнись, Кроуфорд.

Саммер обхватывает меня за талию и отчаянно целует. Меня удивляет, как сильно она хочет быть лицом к лицу, ведь миссионерский вариант мне не подходит. Это только мне так кажется, потому что она так крепко прижимается ко мне, ее сиськи врезаются в мою грудь, и она кусает меня за плечо. Учитывая, насколько велика ее личность, я почти забываю, насколько она меньше меня. Это заметно, когда я нависаю над ней, и ее маленькая фигура прижимается ко мне.

Она дрожит вокруг моего члена.

— Не могу. Это слишком.

Я слегка надавливаю на нее и наблюдаю, как она содрогается. Ее приглушенный стон посылает напряжение к моему члену, и я настолько близок, что чувствую, как напрягается каждый мускул моего тела.

— Я сейчас кончу, — мои слова хрипло вырываются наружу. Она пульсирует вокруг меня, и я выдерживаю ее оргазм столько, сколько могу. Затем Саммер с силой, о которой я и не подозревал, переворачивает нас и садится на меня сверху.

Темные глаза светятся.

— Ты кончишь, когда я скажу тебе кончить.

Блять.

Я делаю все, что в моих силах, чтобы не кончить, но ее сиськи скользят по моей груди, и я заворожен. Абсолютно, блять, зачарован. Когда она видит мое отчаяние, она ухмыляется. Она, блять, ухмыляется мне и приподнимается выше, извлекая меня, а моя эрекция умоляет вернуться в нее.

— Мне нужно кончить, — умоляю я.

Она наклоняется, ее рот в дюймах от моего.

— Скажи, пожалуйста.

— Пожалуйста.

Быстрый ответ, должно быть, удовлетворяет ее, потому что она держится за основание и садится вся сразу, погружая меня до упора.

— Саммер... О, черт, вот так, детка.

Одним ленивым движением ее бедер я вижу вспышку белого цвета и жемчужные врата рая сквозь головокружительное множество огней за моими глазами. Я уйду счастливым человеком.

— Трахни меня, Саммер, — приказываю я, мои пальцы впиваются в ее плоть, когда она делает это, то медленно, то все разом. Почти забавно, что единственный раз, когда она меня послушалась, это когда мой член был внутри нее. Но я не успеваю высказать эту мысль, потому что ладони Саммер ложатся мне на грудь, и она вводит меня в себя так медленно, что я думаю, что могу потерять сознание. Ее благодушная улыбка говорит о том, что она сдерживается.

— Ну и кто теперь дразнит?

Она передергивает плечами.

— Видеть, как ты страдаешь, доставляет мне радость.

— У тебя ничего не получится.

— Я думаю, что уже достигла этого, — она улыбается, наблюдая, как напрягается мой пресс при каждом движении ее бедер.

— В этой игре выигрывает только один из нас, и, детка, я никогда не проигрываю.

Намерена ли она согласиться или ответить опровержением, я не слышу. Одним быстрым движением я хватаю ее за оба запястья и переворачиваю на живот. Она опускается на колени, когда я подтягиваю ее, чтобы она положила голову мне на плечо, приоткрыв рот от удовольствия. Мне кажется, я никогда в жизни не был таким твердым. От того, как воспламеняется каждый нерв в моем теле, я уверен, что могу заменить костер в кемпинге.

— Ты мне не нравишься, — говорит она, затаив дыхание.

— Скажи мне еще раз, когда я не буду в тебе.

Ее киска сжимается вокруг меня, и когда она пытается прижаться ко мне своей попкой, я удерживаю ее неподвижной со стоном, застрявшим в моем горле.

— Мне нравится, когда ты главная, но давай внесем ясность. Эта киска моя, и я буду заботиться о ней.

Должно быть, это единственные слова, которые ей нужны, потому что ее лицо напрягается в экстазе, и она разрывается на части, когда я наклоняюсь, чтобы попасть в ее точку G. Это глубокое положение вызывает мою собственную разрядку.

Когда она ложится на живот, я упираюсь лбом в ее шею. Опираясь на предплечья, чтобы не придавить ее. Пот покрывает мое тело, а ее сладкий запах окутывает каждый сантиметр моей кожи. Кайф еще не прошел, и удовольствие скачет по моим костям, желая большего. Откинувшись, мы оказываемся плечом к плечу: я смотрю в потолок, а она — на меня.

— Это было...

— Да, — выдыхает она.

Когда мое сердцебиение установилось в устойчивый ритм, я поворачиваюсь к ней.

— Пять минут, и мы можем снова начать.

— Пять минут? — она в ужасе смотрит на меня. — Мне понадобится от одного до трех рабочих дней и несколько серьезных электролитов⁹.

Я хихикаю.

— Как насчет десяти минут, и я принесу немного BioSteel¹⁰?

Она только гримасничает, вероятно, потому, что счастливо отвлекается на мое обнаженное тело. Я скатываюсь с кровати, чтобы выбросить презерватив и натянуть на себя свитшот, но она лишь освистывает меня. В отличие от Дилана, полное обнажение с утра пораньше — не мой конек. Я бросаю ей футболку, чтобы она не отвлекала.

— Не очень продуктивно, если через несколько минут она слетит, — поддразнивает она.

— Превентивные меры на случай, если кто-то из парней войдет.

Она тут же надевает ее. Волосы Саммер в беспорядке, лицо раскраснелось, губы припухли. Она выглядит как никогда сексуально.

— Хочешь есть? — спрашиваю я, когда она сползает с кровати и направляется в мою ванную.

Она на минуту задумывается и качает головой, но я в это не верю.

— Я принесу тебе завтрак.