Ужасный год

— Алистер!

Я кричу его имя, и слово выходит рваным, как кашель из пепла.

Тысяча шестьсот девяносто третий год — ужасное время быть ведьмой. Веревки режут запястья. Костер за спиной. Солнце высоко, беспощадно, равнодушно. Боги покинули меня целую вечность назад.

Это не важно. Я зову не их.

Я зову его.

— Алистер!

Так жарко. Я горю. Не понимаю, почему пламя не слушается. Оно ведь мой друг. Я заботилась о нем, и оно обо мне, — а теперь оно жжет, обугливает, режет болью до крика.

Такого не может быть.

Я — Клеверная Ведьма.

Родимое пятно на запястье доказывает это: три листка уже окрашены — красный, черный и зеленый, а четвертый все еще бледен, пуст.

Я бессмертна. Но свет покидает тело, оно обвисает, превращается в бесполезную оболочку. Мои ресницы загораются, губы чернеют, легкие обращаются в пепел.

В толпе, что ликует при виде моего огня, хотя я лечила их детей, снимала их боль, варила зелья, чтобы они находили любовь, — стоит чужак. На нем высокий черный колпак, а глаза — бездна с одним тлеющим угольком в центре.

Вот как он это делает. Вот как он сжигает меня. Но я — Клеверная Ведьма. Таких, как я, только трое. И двое из них — мои возлюбленные.

С последним, слабым ударом сердца я зову его еще раз:

— Алистер.

…

В старом доме, полном привидений, Мик и Каспиан смотрят, как чернота расползается по глазам Алистера, пока от синего и белого не остается ничего. Только черное.

Они вздрагивают, когда эти бездонные провалы обращаются к ним.

— Она зовет.

Трое мужчин берутся за руки, замыкая круг. Они — якоря. Это их долг.

— Мы отвечаем, — говорят они в унисон.

Лед. Снег. Ледяной дождь.

Он приносит все это ко мне и укрывает, как самым мягким, белым покрывалом.

Пока пламя в моем сердце не стихает.

Я открываю глаза в гробу. Сажусь и смотрю на заснеженное поле, где он откопал меня.

— Я умерла?

Алистер пожимает плечами:

— Пока да, маленькая ведьма. Но в будущем, откуда я пришел, ты уже снова жива.

Мы прожили множество жизней, мои возлюбленные и я. Смерть не страшна, когда у тебя такая сила.

— Нас преследуют, — говорю я ему о Человеке в Шляпе, и зрачки Алистера чернеют.

— Мой создатель. Тот, кто убил меня, а потом сделал нежитью, — произносит он.

Я киваю:

— Как я и думала.

— Мы ждали этого дня, — говорит Алистер. — Но придется подождать еще. Он знает, что ты видела его. Он будет убивать тебя снова и снова. Если он создал меня, я боюсь, он способен убить и меня — по-настоящему. А наш третий спутник пока слишком слаб, здесь, в годы пилигримов. Нам нужно время.

— Нам понадобятся армия, чтобы сразить его, — отвечаю я.

— К счастью, она у нас есть. У нашего спутника есть она. Ковены, стаи, племена — все наши. — Алистер усмехается, той самой улыбкой, что уже отправляла многих мужчин во тьму, с их кровью на острие его клинка. Я склоняю голову: он колышется, напоминая мне, что он здесь и в то же время — где-то еще, в другом времени.

— Из какого будущего ты пришел, Алистер?

Я называю его имя, но другие шепчут мне в ухо: Арав, Аурелиус, Август, Александр, Абрахам. Так много жизней, так много имен.

Я зову его самым истинным именем, произношу правду своего сердца:

— Я люблю тебя, Король Вампиров.

— А я люблю тебя, Клеверная Ведьма, Королева Ведьм.

Он берет мою руку и касается губами моих костяшек — дрожь бежит по венам, желание вспыхивает с новой силой. Я хочу, чтобы он взял меня сейчас, выпил мою кровь и вернул ее обратно. Я тоже напьюсь его крови. Мы — круг, мои возлюбленные и я. Бесконечны.

Алистер читает мое лицо и улыбается с легкой грустью:

— Не время для этого, малышка. Надо спешить. Врата скоро закроются. Часы приближаются к полуночи. — Он сжимает мои руки и держит крепко. — Я покажу тебе комнату, где буря. Там трое мужчин связаны кольцом, над их головами пульсирует красный свет. — Он смотрит мне в глаза. — Я нашел нашего четвертого спутника. Я нашел тебя, но спящую, в теле девушки.

— Четвертый лист клевера? — я касаюсь внутренней стороны запястья, где три листа уже окрашены — красный, как огонь, черный, как ночное море, и зеленый, как земля, — а четвертый все еще бледен.

— О, Алистер, — вскрикиваю я. — Позволь мне увидеть его! Позволь обрести его!

— Он уже твой, маленькая ведьма, — смеется Алистер. — Ты уже околдовала его, как и нас всех. — Его улыбка гаснет. — Но наш четвертый спутник еще молод, слаб.

— Мы защитим его, — поднимается во мне яростное желание оберегать. — Его жизнь — моя, а моя — их всех. Клянусь.

— Как ты свирепа, любовь моя, — шепчет Алистер, ведя пальцем по линии моей челюсти, и я прижимаюсь к его прикосновению. — Но сейчас тебе небезопасно. Ведьм преследуют. И Человек в Шляпе охотится за нами тоже. Ты должна уснуть, чтобы попасть туда, где я сейчас, и проснуться в девушке по имени Мэдисон.

— Мэдисон?

Его улыбка становится мягкой, почти нежной.

— Она прекрасна. Ты — прекрасна. Мы любим ее. Мы любим тебя.

— Я усну, пока не придет время, — говорю я, ложась в постель из атласа. — Но и ты должен заснуть, хотя бы та часть тебя, что помнит о Человеке в Шляпе. Он способен идти по свежей памяти сквозь века. Ты должен спрятаться. — Я кладу ладонь ему на лоб. — Я возьму эти воспоминания.

Он зеркально кладет руку на меня.

— Я возьму воспоминания. И воспоминания наших спутников тоже. До того дня, когда в доме, что живет, разразится буря, и мы все пробудимся вместе, снова воссоединившись.

Перед тем как выпустить магию, мы делимся одним поцелуем — сладким от осознания, что расстаемся лишь на время. Ведь если связаны судьбой, мы никогда не расстаемся по-настоящему.

Магия проходит от пальца к пальцу, превращаясь в кольцо — соединяя руки, соединяя мысли.

И вместе мы с Алистером произносим одно слово:

— Спи.