Во дворе было чисто, прибрано. Под стеной сарая аккуратно сложены дрова, у крыльца пустые ведра и лопата. Под большим сваренным из железных труб навесом, стояла белая шестерка и висела старая потрепанная боксерская груша, обмотанная скотчем. Все как четыре года назад. Жизнь здесь и сейчас шла так, как будто ничего не произошло за эти годы.
Игорь быстро огляделся и, не повышая голоса, сказал:
— Пойдем в летнюю кухню. В доме бабушка, она плохо слышит, но лучше поговорить там.
Я кивнул. Мы прошли мимо крыльца и свернули за угол, к летней кухне. Небольшое кирпичное строение с двускатной крышей, покрытой старым шифером, свежеокрашенной масляной краской самодельной дверью и маленьким окном. Игорь открыл дверь, пропуская меня вперед и зашел следом, закрывая за собой дверь.
Внутри было тесновато, но чисто. Старый резной буфет, деревянный стол, накрытый потертой клеенкой, несколько деревянных табуреток, газовая плитка на две конфорки и стоящий рядом газовый баллон, а поверх всего этого — запах сухого дерева и пыли. Игорь задернул занавеску на окне, закрывая обзор со двора, зажег свет и только после этого повернулся ко мне.
Несколько секунд просто смотрел.
— Ты… — начал он и замолчал. — После твоего звонка год назад я думал, ты уже все.
Улыбаюсь одними уголками губ.
— Я тоже.
Повисла тишина. Игорь сделал шаг ближе, будто хотел убедиться, что перед ним не призрак. Потом резко выдохнул и крепко обнял меня, приподнимая вверх.
— Здорово чертяка! Ты где все это время пропадал? Что с тобой было?
Еле вырываюсь из его объятий. А Игорь за эти годы не сдал в силе, а даже прибавил, несмотря на невнушительные внешние данные. Он килограмм на десять сейчас легче меня, а хватка у него стальная.
— Тише, тише, ты так мне ребра сломаешь, — улыбаюсь в ответ.
— Как же, тебе кабану сломаешь, — смеется Игорь — Ты сильно заматерел за время, что я тебя не видел. Что у тебя с лицом?
— Грим — просто поясняю ему — Нахожусь тут на нелегальном положении.
— Даже так — понимающе присвистнул Игорь — Расскажешь?
— Ты не обижайся, Игорь, Я тебе скажу ровно столько, сколько нужно. Без лишних деталей. И ты не будешь копать глубже. Не потому, что я тебе не доверяю. Потому, что так безопаснее. Не только для меня. Для всех.
Игорь не перебивал. Только кивнул.
— Рассказывай.
Я немного помолчал, собираясь с мыслями.
— Как ты уже знаешь, я служил в Афгане. Там оказался в сильном замесе, попал в плен. Вместе с нашими парнями мы организовали восстание. Большинству наших удалось уйти, а я был тяжело ранен и снова плен. Меня вывезли в Штаты, а там я опять сбежал.
Игорь чуть напрягся, но промолчал.
— Дальше жил там нелегально. — продолжаю рассказ. — Работал, скрывался. Скитался по всей стране уходя от преследования. Ждал, пока появится возможность вернуться.
— И вот ты здесь… — медленно сказал Игорь.
— Да, и вот я здесь, — киваю. — Вернулся сам. На чужом корабле, простым матросом до Одессы, а там до берега вплавь. Никто не знает, что я здесь, кроме тебя.
Игорь провел языком по губам.
— Тебя же… — он запнулся. — Тебя же теперь…
— Могут принять за предателя или шпиона, — спокойно заканчиваю за него. — Из-за того, что знаю что-то лишнее. Или могут просто закрыть, чтобы чего не вышло, и чтобы долго не разбираться. А я не хочу никому ничего доказывать. Мне и там этого хватило по горло.
Игорь коротко кивнул. В глазах не было ни сомнения, ни удивления. Только понимание.
— У деда в войну и так было, — тихо сказал мне он. — Его в бою контузило. Попал в плен, пробыл там несколько месяцев, а потом сбежал вместе с товарищами. Вышли к своим, а там долго разбираться не стали — и сразу лагерь. Выпустили только после смерти Сталина.
— Вот, — тяжело вздыхаю. — Я про это и говорю. Поэтому я сюда и приехал тайно, чтобы встретиться с матерью, посмотреть, понять, что вообще происходит. И решить, для себя, что делать и как жить дальше.
— Тут, брат многое поменялось за последнее время. Я сам год как с армии пришел и скажу тебе, что все здесь уже по-другому. — сказал Игорь. — Но, ты прав, и тебе все равно здесь светиться нельзя. Заметут.
— Вот то-то и оно. — киваю ему — Поэтому, я в таком виде, с автобуса и сразу к тебе.
— У тебя документы есть?
— Да, есть. Другие, на чужое имя.
Игорь кивнул, не задавая лишних вопросов.
Пауза.
— Как я могу тебе помочь? — перешел Игорь уже к делу.
— Мне нужно место, где можно пожить. Без лишних глаз, и без вопросов. — говорю ему.
— Есть неплохой вариант, — не задумываясь отвечает Игорь. — Моя тетка. Живет одна в своем доме. Сдает времянку, сейчас как раз там некого нет. Она у меня нормальная. К людям не лезет. Если я скажу, то без проблем пустит пожить сколько нужно.
— Там надежно?
— Да.
— Тогда подойдет. — киваю я.
Игорь посмотрел внимательнее.
— А деньги у тебя есть?
— Есть. — усмехаюсь в ответ. — Вполне достаточно, чтобы обустроиться.
— Точно хватает? Смотри у меня много нет, но помочь могу… — Игорь вопросительно смотрит на меня.
— Спасибо, но точно не нужно. Я там заработал и привез с собой. Мне хватит.
Игорь снова кивнул. Этого ему оказалось достаточно.
— Хорошо. С жильем считай решили.
Возникла пауза.
— Мне нужно увидеть мать. — говорю ему — Я, большей частью, сюда из-за нее приехал.
— Это обязательно — кивает он — Она тогда после разговора с тобой прямо вся светилась. Ко мне еще несколько раз заходила, спрашивала, может ты еще звонил, а от тебя ничего.
— У меня проблемы там были. Серьезные. — мрачнею я — Вот только пару месяцев назад как-то разгреб и сразу сюда. Дома мне появляться нельзя. Мало ли. И подходить к маме самому опасно. Есть у меня мысль, что за ней кто-то может смотреть.
— Даже так? — недоверчиво посмотрел на меня Игорь — Не преувеличиваешь?
— Даже преуменьшаю, — абсолютно серьезно отвечаю ему.
Игорь задумался на секунду.
— Можно пригласить ее в парк, — сказал он. — Я ее встречу после работы. Предложу, просто пройтись, поговорить… про тебя.
— А это хорошая мысль — подхватываю я — Встреть ее как бы случайно. Предложи прогуляться в парке. Пройдитесь к дальнему краю к заброшенной аллее, присядьте там, где-нибудь. А я посмотрю со стороны, не будет ли кто за ней идти и, если все в порядке, сам подойду.
— А если все-таки кто-то будет за ней следить?
— Тогда я не буду подходить. Поговорите о том о сем и разойдетесь, а мы потом придумаем, что-то другое.
— Хорошо — соглашается Игорь.
Снова возникла пауза, но уже другая. Рабочая.
Игорь посмотрел на меня внимательнее.
— А ты вообще сюда надолго?
— Посмотрим. — пожимаю плечами
— Потом опять пропадешь?
Отвечаю не сразу.
— Я постараюсь — не так, как в прошлый раз. Мы с тобой все равно будем держать связь.
Игорь кивнул.
— Понял.
А потом он широко улыбнулся.
— Слушай… я очень рад, что ты вернулся. Пусть так… но это все равно здорово.
— Я тоже рад вернуться домой, братишка
Теперь уже я сам крепко обнимаю Игоря.
На ночь я остался у Кима. Бабушке он представил меня как своего старого армейского товарища, приехавшего в город в командировку. Его бабуля, подслеповато посмотрев на меня, только кивнула и узнав, что мы уже сами поужинали, пожелала обоим спокойной ночи. Несмотря на то, что я уже смыл грим чтобы лицо отдохнуло, она меня не узнала. Да и не мудрено. Раньше она меня видела всего пару раз, а сейчас, по прошествии четырех лет, да еще с плохим зрением, узнать не смогла.
Игорь притащил в свою комнату раскладушку и матрас из сарая и постелил мне рядом с диваном, на котором спит. Увидев, когда я раздевался, шрамы от пулевых и ножевых ранений на моем теле, он только ошарашенно присвистнул.
— Ну и досталось же тебе Юрка. Как ты вообще смог оттуда выбраться?
Я только развел руками. Ну а что тут скажешь? В этой реальности на мою долю выпало гораздо больше, чем в прошлой. Если моя вторая жизнь — это дар, как сказал Сергей, то тот, кто мне преподнес такой подарок, явно обладает своеобразным чувством юмора. Хотя, может дело вовсе и не в нем, а именно во мне. И это я нынешний, как магнит, притягиваю к себе неприятности…
Улегшись по своим местам, мы естественно не уснули сразу, а продолжили разговор о наших друзьях товарищах и просто знакомых, и о том, что с ними стало. Игорь, вернувшись из армии, восстановился в институте и уже перешел на третий курс. Он все так же активно тренируется сам и тренирует небольшую группу учеников в маленьком самостоятельно оборудованном зале.
Я поинтересовался, а как же дела с нашей старой группой и нашим залом, который мы арендовали и оборудовали перед моим отъездом в Москву? В мой последний приезд в отпуск перед Афганом, там заправлял Армен, ставший тренером, после того как Игоря и моих старших учеников призвали в армию.
Оказалось, что в этом зале сейчас по-прежнему идут тренировки, и главный там по-прежнему Армен. Он вообще очень сильно развернулся в городе за прошедшие годы. Ездит на новенькой вишневой «девятке», часто бывает в ресторанах и живет на широкую ногу. Сейчас, с началом кооперативного движения и снятием запрета на занятия карате, по всей стране начался просто бум на восточные единоборства.
Игорь, приподнявшись на локте рассказывает.
— Армен этой зимой смотался в Москву и закончил месячные курсы у какого-то заезжего японского сенсея, получив в итоге черный пояс второй дан. Он стал первым официально сертифицированным черным поясом у нас в городе, и открыл еще несколько залов. Отбоя от желающих заниматься у него нет, и его залы просто переполнены учениками. Сам Армен почти не тренирует, возложив эти обязанности на своих многочисленных помощников. Он сейчас занят регистрацией федерации карате, в которой он будет председателем.
— Ну, Арменка парень неплохой — улыбаюсь Игорю и, вспоминая его папашу, который содрал с меня пятьсот рублей за ранение сына в групповой драке с заводскими, добавляю. — Что же ты с ним поделаешь, если коммерция у него от папашки Васгена в крови.
Игорь продолжает рассказ.
Славка Завадский, наш с Игорем одноклассник и мой с Арменом друг детства, вернувшись из армии тоже восстановился в институте, и стал работать тренером в одном из залов Армена. Сам Игорь с ними не особо контачит. Они разошлись во мнениях на коммерциализацию тренировок. Игорь тренирует больше на энтузиазме, собирая с учеников деньги на аренду зала, плюс немного сверху. Он не забивает зал битком и у него всего семь учеников с которыми он работает лично, успевая уделить каждому время.
У Армена все по-другому. В одном зале сейчас у него на тренировках присутствует человек по сорок не меньше. При таком количестве занимающихся тренер не может нормально давать материал, и занятия часто превращаются в профанацию. Нормальный рост учеников превратился в погоню за поясами и деньгами. Чтобы получить очередной пояс, нужно заплатить за экзамен, и затвердить некий набор движений. Рост именно боевого мастерства, там дело вторичное.
По началу, Игорь пробовал сотрудничать с Арменом и Славкой, приводя своих учеников на дружеские встречи между школами. Но вскоре, после того как ученики Игоря начали рвать парней из школ Армена, которые больше разучивали ката и кихоны, чем нормально спарринговали, Армен нашел повод поругаться с Игорем, и они разошлись.
Игорь говорил об этом с горечью, видно разочарование от изменений в бывших приятелях еще сидит у него внутри. Я, по старой памяти, знаю, что этот бум на восточные единоборства продлится еще лет пять-шесть, а потом, люди, разобравшись что к чему, пойдут снова в бокс, кикбоксинг и в только зарождающиеся смешанные единоборства. У Игоря с его опытом и знаниями есть неплохой шанс хорошо подняться в этом направлении. Нужно будет только как-то осторожно зародить в нем эту мысль, и подтолкнуть в правильном направлении.
Пока я размышляю на эту тему, Игорь перескакивает на другое.
Оказывается, недавно в город приезжал наш общий друг Ваня Разуваев, который после армии так и учится в Москве. Он там встречается с москвичкой из обеспеченной семьи. Это мне Игорь говорит о Тане Березовской, которой я звонил из Сан-Франциско, чтобы она позвала Вику к себе домой, и я смог ей передать информацию для деда.
Значит, Ванька до сих пор встречается с Танюхой. Молодцы. Так глядишь и поженятся, образовав новую ячейку общества. Искренне рад за них.
Мы проговорили с Игорем до глубокой ночи, а утром, ровно в шесть, оба уже были на ногах и умывшись вышли на зарядку во двор.
Предварительно хорошо размявшись, мы сошлись в схватке по центру, и это было как бальзам на душу.
Игорь, все такой же взрывной и быстрый, с обилием высоких ударов ногами и очень хорошей техникой рук. Он по весу мне прилично уступает, но берет свое скоростью и техничностью. Игорь пришел ко мне заниматься, будучи уже классным технарем, и я только немного перенаправил вектор его тренировок, а теперь вижу результат, и он мне нравится.
Игорь, легко двигаясь на ногах, нарезает вокруг меня круги, то и дело взлетая в прыжке и нанося удары ногами по немыслимым, казалось бы, траекториям. Успеваю закрыться или уйти буквально в последний момент. И Игорь, зная мою любовь к рубке на короткой дистанции, сразу уходит назад предпочитая работать издалека. Время от времени, и я и он пропускаем удары, но они не фатальные, а скользящие. При нашей набивке, они не приносят особого вреда. Наконец, я удачно его загоняю к навесу и там, зажав к стенке сарая, обрабатываю коленями, под конец высекая вниз и обозначая добивание.
Подаю Игорю руку, помогая подняться. Он улыбается.
— Отлично поработали! Ты снова в хорошей форме.
— Ага, — с удовольствием соглашаюсь с ним.
У меня давно не было таких хороших спарринг партнеров и сейчас получаю истинное удовольствие от подобной работы. Вот чего мне так не хватало все это время как я провел свой последний бой в Лос-Анджелесе — сильного партнера, с которым нужно выложиться на полную.
Валентина Сергеевна возвращалась с работы привычным маршрутом — через тихую улочку, засаженную высокими пирамидальными тополями, направляясь дальше к своему двору. Вечер стоял теплый. Воздух был густой и мягкий, пах пылью, нагретым асфальтом и чем-то сладким от многочисленных цветов, посаженных в палисадниках у домов. Людей вокруг было немного, только играла на детской площадке шумная компания подростков и у подъездов судачили бабушки на скамейках.
Она шла не торопясь, чуть уставшая, с хозяйственной сумкой в руке. Мысли, как обычно, крутились вокруг простых вещей — что приготовить, что купить завтра на рынке. Но где-то под этим привычным слоем всегда лежало другое — тяжелое, неотступное. Она уже научилась не касаться этого лишний раз.
— Здравствуйте, Валентина Сергеевна.
Мать Юры остановилась и обернулась. К ней со стороны перекрестка шел одноклассник Юры — Игорь Ким. В легкой футболке, тренировочных штанах и легких кроссовках, загорелый, подтянутый. Подошел ближе, чуть замедлил шаг.
— Игорь… — сказала она, и ее голос чуть дрогнул. — Здравствуй. Ты как здесь оказался?
— Да я с работы возвращаюсь, решил срезать немного по этой улице, смотрю, а тут вы идете, — ответил он улыбаясь.
— Я тоже с работы иду. — сказала она, — В магазин по пути зашла, хлеба купила, а то дома не осталось.
— Понятно. — Игорь слегка улыбнулся и тут же предложил — А не хотите немного прогуляться? Я вас так давно не видел. Заодно расскажете, как у вас дела.
Повисла короткая пауза. В предложении Игоря было что-то не совсем обычное. Валентина Сергеевна это сразу почувствовала. Ведь это именно у него из дома она разговаривала с Юрой, когда он звонил год назад. Игорь тогда примчался к ней на машине и огорошил новостью о звонке сына.
— У тебя есть что-то новое от Юры? — спросила она прямо, чуть прищурившись.
Игорь не ответил сразу. Посмотрел на нее внимательно, потом отвел взгляд на дорогу.
— Если вы не торопитесь… — сказал он спокойно, — Давайте, немного пройдемся. Там и поговорим.
— Ладно… Пойдем. — Валентина Сергеевна сжала ручку сумки так, что ногти впились в ладонь.
Они пошли рядом, не спеша, в сторону парка. Шаги у нее были ровные, но в них появилась какая-то внутренняя собранность. Игорь держался чуть сбоку, уважительно, не заходя вперед.
Некоторое время шли молча.
— Он тебе больше не звонил? — Тихо спросила она вдруг, не глядя на него.
— Нет, не звонил, — ответил Игорь чистую правду, сразу поняв о ком она спросила. — Если бы позвонил, я бы вам сказал.
— Ты сам подошел и вдруг решил поговорить… — она чуть покачала головой. — Странно это, Игорь. Скажи мне правду, с Юрой ничего плохого не случилось?
Он развел руками.
— Насколько я знаю — нет.
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Значит, ты все-таки что-то знаешь о нем?
Игорь ответил не сразу, а после небольшой паузы.
— Есть вещи, о которых лучше говорить не на улице. Давайте пройдем дальше, и я вам расскажу все что знаю.
Это прозвучало спокойно, без нажима и Валентина Сергеевна, выпрямив спину, кивнула.
— Хорошо, пойдем прогуляемся.
Она больше ничего не добавила, только чуть ускорила шаг. К парку они подошли молча. Солнце садилось, свет стал мягче, длинные тени ложились на дорожки. Людей было немного — кто-то сидел на скамейках, кто-то гулял, кто-то уже шел домой.
— Давай пойдем туда, — сказала она тихо, кивая в сторону дальнего края, где было меньше народу.
Игорь только удивленно кивнул. Ведь он и сам хотел предложить пройти именно туда. Они свернули с основной дорожки и пошли глубже, туда, где деревья стояли гуще и голоса гуляющих людей почти не долетали.
Я увидел мать издали и внутри сразу все защемило. Это самый родной и близкий человек для меня здесь. И как бы и что не сложилось — я для нее сын.
Наблюдаю как Игорь подошел и окликнул ее. Они немного постояли, а потом двинулись к парку. У меня все еще щемило в груди, но я уже привычно оценивал обстановку, тщательно просматривая окружающее пространство. Никого подозрительного, следующего за матерью, я не увидел. На спортплощадке крикливые подростки увлеченно гоняли мяч, а на скамейках у домов судачили бабульки. Вдалеке, на грани видимости, хромал дедуля, тяжело опираясь на палку.
Если наблюдение ведут профи, то так просто их не заметишь. Хорошо только, что услуги профессионалов очень дороги, и ни у государства, ни у частников типа Вахо, нет столько ресурсов, чтобы пускать наблюдение за матерью просто так, без повода. Моя осторожность — возможно чрезмерна. Но лучше так, чем потом кусать локти от бессилия.
Следую за матерью и Кимом на расстоянии. Они входят в парк. Людей там для буднего дня не так много, но они есть. Вижу, как мать сильно напряжена. Она идет неестественно ровно — это ее обычный признак волнения. Понимаю, что после моего звонка год назад, якобы случайный подход Игоря для нее, в любом случае, связан со мной. Но никого надежного, чтобы ее вызвать, у меня кроме него не было. Надеюсь только, что ей не станет плохо от волнения.
Вижу, как они сворачивают на боковую аллею и пройдя пару сотен метров садятся на скамеечку. Еще раз окидываю внимательным взглядом окрестности. Наблюдения я так и не обнаружил. Можно идти.
Подхожу так, чтобы мать находилась ко мне спиной и вижу глаза Игоря, уже заметившего меня. Киваю ему. Слышу, как он говорит моей матери.
— Валентина Сергеевна, вы только не волнуйтесь… Сейчас Юра подойдет сюда и сядет на скамейку.
Игорь встает и уходит, а мать резко разворачивается и видит меня в гриме. Я сажусь рядом. Мать замерла. И тогда я просто говорю.
— Здравствуй, мама.
Вижу, что она узнала меня, несмотря на прошедшие годы и грим, как ее глаза наполнились слезами. Беру ее за теплую мягкую руку обеими руками и тихо говорю
— Не плачь, мама… я уже вернулся.
Она вцепилась в мою руку так, будто боялась, что я сейчас снова исчезну. Пальцы дрожали, но хватка была сильной.
— Где ты был?.. — спросила она тихо, почти шепотом.
Я не ответил сразу. Посмотрел на нее. За эти годы она постарела. Не сильно, но заметно. Больше всего — глаза. По углам глаз веером легли новые морщинки.
— Долго объяснять, мам, — ответил я наконец. — И не все можно.
Она кивнула. Сразу. Без лишних слов. Как будто была готова к такому ответу. Несколько секунд сидели молча.
— Ты живой… — прошептала она.
Закрыла глаза на секунду и потом выдохнула.
— И слава богу.
Я чуть сжал ее руку.
— Живой.
— У тебя теперь чужое лицо.
— Это грим, мама, так нужно, — пожимаю плечами.
Пауза.
— Ты был ранен? — спросила она, внимательно всматриваясь в незнакомое лицо.
— Было дело, — отвечаю ей. — Но все прошло. Сейчас уже все нормально.
Она хотела спросить еще, я это видел. Но сдержалась.
— Тебя… не тронут? — спросила она после паузы.
— Если буду сидеть тихо и не высовываться — нет.
Она снова кивнула.
Я рассказывал коротко. Без подробностей. Плен. Побег. Долго был за границей. Вернулся. Сейчас лучше не светиться. Никто не должен знать. Она слушала, не перебивая. Только иногда сжимала мою руку сильнее.
— Домой ты не придешь? — спросила вдруг она невпопад. — Я бы тебе пирожков напекла, как ты любишь…
Я покачал головой.
— Пока нет. Нельзя. Потом — посмотрим.
Пауза.
— Я устроюсь. Найду место. Потом скажу и ты ко мне приедешь.
Она опустила глаза. Несколько секунд молчала.
— Иван. Он ко мне заходит, иногда. Ему можно сказать? — Тихо спросила она.
— Нет, — сразу ответил я. — Я сам с ним встречусь, когда будет нужно. Никому не говори обо мне.
— И Вике?..
Я посмотрел на нее.
— Ей — точно нет.
Она чуть нахмурилась.
— Почему? Она переживает. Ждет.
— Нельзя, мама. Это опасно и для нее. Чем меньше людей знает — тем лучше, — сказал я спокойно. — Для всех.
Она долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.
— Хорошо… — сказала она тихо. — Как скажешь.
Повисла пауза.
Где-то в стороне прошли люди. Смех, шаги, потом снова тишина.
— Ты хоть кушаешь нормально? — вдруг спросила она, и в голосе снова появилась та самая привычная забота.
Я невольно усмехнулся.
— Все хорошо, мам. Не переживай…
Она покачала головой, вытирая слезы платочком.
— Как тут не переживать…
Я накрыл ее руку ладонью.
— Я теперь рядом, — сказал тихо. — Просто не всегда на виду, но рядом.
Она кивнула. Снова. И впервые за все это время чуть расслабилась.
Мы договорились увидеться завтра в это же время. Я не стал провожать ее до дома. Это было бы уже рискованно несмотря на грим. Мы разошлись у выхода из парка — спокойно, без лишних слов. Она оглянулась один раз, я кивнул ей, и этого оказалось достаточно.
Игорь, который во время нашей беседы отслеживал обстановку вокруг, пройдет за мамой до дома и посмотрит со стороны, нет ли ненужного внимания к ней в самом дворе. Я же свернул в другую сторону и пошел вдоль темнеющей аллеи, не торопясь, как обычный прохожий, возвращающийся домой после работы.
Внутри было странное ощущение. Спокойная тишина, как после выполненной важной задачи. Как будто долго сжатая внутри пружина наконец немного отпустила, но не до конца. Просто перестала давить.
Я увидел мать. Поговорил. Убедился, что у нее все в порядке. Оставил денег, хоть она отнекивалась и говорила, что не нуждается. Этого уже было достаточно, чтобы хоть немного заглушить угрызения совести.
Но вместе с этим пришло настоящее понимание, что я уже вернулся. Что нахожусь не где-то там, не в чужой стране, не в бегах по чужим городам, а здесь — в своем городе.
А значит, просто исчезнуть снова — уже не получится. И не нужно. Теперь нужно не бежать и прятаться, а аккуратно выстраивать себе новую жизнь. С нуля. Под чужим именем, с оглядкой, но — жить здесь.
Первый шаг сделан. Я невольно усмехнулся своим мыслям. Если так посмотреть, то все, что я нагородил за последние годы — побеги, перестрелки, чужие страны — в итоге привело меня сюда. В тот самый парк, на ту самую скамейку. К простой фразе: «Здравствуй, мама».
И вот с этого места все начинается заново. Мысль об Иване всплыла сама собой. Он рядом. Приходит к матери. Помогает. Значит, он в теме, хотя бы частично. С ним нужно было встретиться. Если он до сих пор работает с Вахо, значит у него должны быть некоторые возможности и выходы на нужных людей.
Мне нужны нормальные документы. Не та времянка, которую я купил в Одессе, а настоящий комплект документов. Такой, с которым можно жить годами.
Это будет стоить недешево, но с деньгами у меня проблем не было. Проблема с выходом на людей, которые могут сделать такие документы, и чтобы эти люди меня не сдали, как это произошло в Штатах. В этом свете Иван, работающий на Вахо, очень важен для меня. Да, решено. Нужно встречаться. Не напрямую. И точно не в открытую.
Я остановился на секунду, пропуская мимо пару подростков, шумно обсуждавших что-то свое, и снова пошел дальше.
Если за Иваном кто-то смотрит — а шанс на это есть — то встреча с ним автоматически становится риском. Для меня. Для него. Для всех. Значит, действовать придется аккуратно. Очень аккуратно. Я уже знал, как именно. Сегодняшняя встреча с матерью подсказала мне путь.
На следующий день ближе к вечеру мы с Игорем еще раз коротко обсудили детали. Звонить Ивану должен был именно он. Это выглядело естественно. Иван сам когда-то оставил ему телефон и просил сразу сообщить, если объявлюсь я или возникнет что-то важное. Значит, внезапный звонок от Игоря подозрений вызвать не должен.
— Что говорить? — спросил Игорь, крутя в пальцах листок с номером.
— Правду, но не всю, — ответил я. — Скажешь, что есть срочный разговор. По телефону нельзя. Нужна личная встреча. И все.
— А если начнет спрашивать?
— Скажи, при встрече.
Игорь кивнул и пошел к телефону-автомату у гастронома на углу. Я остался в стороне, у киоска с газировкой, делая вид, что читаю витрину с пустыми бутылками. Разговор занял меньше минуты. Вернувшись, Игорь коротко сказал:
— Удивился. Но согласился. Вечером в восемь, в парке у центрального входа.
— Хорошо, — кивнул я. — Дальше по плану.
Я пришел заранее. Парк в этот час жил своей обычной жизнью. По аллеям гуляли мамаши с колясками, пенсионеры играли в шахматы на любимых лавочках, молодежь тянулась к танцплощадке, где уже проверяли колонки. Пахло пылью, листвой и сладкой ватой от лотка у входа.
Я занял позицию в стороне, у старого стенда с выцветшими афишами, откуда хорошо просматривалась парковка и центральная аллея. На мне был тот же грим: чужое лицо, чуть измененная осанка, кепка, очки без диоптрий.
Через десять минут подъехала белая «шестерка». Иван вышел один. Захлопнул дверцу, осмотрелся быстрым цепким взглядом и быстрым шагом двинулся к входу. Одет просто: светлая рубашка с закатанными рукавами, темные брюки. Со стороны — обычный кооператор средней руки. Но походка выдавала другое: собранность, привычку контролировать пространство.
Игорь уже ждал у ворот. Они поздоровались за руку и неторопливо пошли внутрь парка. Я пропустил их вперед и двинулся параллельно, по соседней аллее, держась на дистанции.
— Ну, рассказывай, что у тебя стряслось? — спросил Иван у Игоря.
— Да, у меня ситуация, — ответил Игорь с нужной долей неловкости. — Понимаешь, институт, тренировки, с девушкой познакомился, а денег вечно не хватает. Думаю работу найти нормальную. А где же ее найти для студента. Тем более, сам знаешь, что сейчас на предприятиях бывает зарплату месяцами не выплачивают. Ты человек устроенный, крутишься… может подскажешь чего?
Иван скептично хмыкнул.
— А я уж думал, пожар какой. Этого нельзя было по телефону сказать?
— Неудобно по телефону такие вещи как-то… — пожал плечами Игорь. — Лично хотел. Так вроде правильней.
— Хитрый ты кореец, — усмехнулся Иван. — Ладно, все это решаемо. Есть торговые точки, есть склады, есть охрана. Если голова на месте — пристроим и зарплату хорошую положим.
Они шли медленно. Разговор выглядел естественно. Именно поэтому хвост и проявился. Сначала я заметил одного. Мужчина лет сорока в сером пиджаке, слишком теплом для вечера. Держал дистанцию метров в тридцать, то задерживаясь у урн и афиш, то снова сокращая расстояние. Взгляд скользил мимо людей, но возвращался к Ивану.
Через минуту всплыл и второй. Тот шел по другой стороне аллеи с газетой в руке. Лицо неприметное, сероватое, как пыльный асфальт. И память сразу щелкнула, именно это лицо я уже видел раньше. Кофейная «двойка». Двор Марины. Тот самый водитель, колесо машины которого, пробил нанятый мной пацан.
Так, так. Значит, это люди Вахо. Я чуть замедлил шаг. Все стало ясно. К Ивану подходить нельзя. Не сейчас, и не здесь. Тут была еще одна неприятная деталь. Ваня — человек Вахо. Если за ним следят другие люди Вахо, значит, у него там не все в порядке. За Мариной ведь тоже поначалу просто следили…
Игорь скользнул взглядом по сторонам, увидел Юру вдалеке. Тот явно не собирался подходить. Игорь понял — что-то пошло не так и встречи не будет. На этот случай у них с Юрой было договорено завершать разговор и уходить самому не дожидаясь его.
— Ну что, Вань, спасибо уже за это, — сказал он чуть громче обычного. — Если реально есть место, я готов.
— Будет место, — кивнул Иван. — Завтра-послезавтра набери меня, я скажу куда подойти.
— Договорились.
Они пожали руки. Иван развернулся и пошел к выходу. Игорь двинулся в противоположную сторону, к дальней калитке.
Я увидел как Игорь и Иван попрощались. Значит Игорь все понял правильно. Я специально встал так чтобы он увидел меня и понял, что я не подойду.
Первый наружник пошел за Иваном. Второй, с газетой, не спеша повернул за Игорем. Все правильно. Один ведет объект. Второй проверяет контакты. А я лопух не подумал о подобной возможности. У нас с Игорем не было никакого плана на подобный случай. Если этот дойдет за Игорем до дома — его вскроют. Это не смертельно, но опасно. Игорь и так сейчас засветился. Не стоит светить его еще сильнее.
Меня пока не увидели. Нельзя допустить чтобы шпик дошел за Игорем к его дому.
Начало темнеть. Игорь шел спокойно, не подозревая ничего. Даже посвистывал себе под нос. Через квартал свернул в частный сектор, где улицы становились уже, а заборы выше. Наружник грамотно держался сзади, не приближаясь. Я обошел их дворами, срезал через пустырь и вышел вперед.
Место нашлось быстро — узкий проход между длинным дощатым забором и кирпичным сараем. Вечером там было пусто и темно.
Игорь прошел первым. Через несколько секунд в проход вошел хвост. Он успел сделать два шага.
Я вышел из тени сзади, левой рукой прихватил его за плечо, чтобы не дернулся, и коротко, жестко ударил основанием правой ладони в за ухо. Тело шпика сразу обмякло.
Я подхватил его, не давая грохнуться, оттащил к стене сарая и усадил так, будто человек просто перебрал и решил отдохнуть. Быстро обшарил карманы, забрал бумажник. Есть шанс, что мое нападение спишут на ограбление. Район-то рабочий, неспокойный. Бросил быстрый взгляд по сторонам и сорвался с места.
Игорь уже уходил вперед по улице, все так же ничего не замечая. Я нагнал его у поворота, поравнялся на секунду и тихо сказал, не глядя:
— Не оборачивайся. Сейчас рви. Полчаса мотай по кварталам. Домой — только проверившись.
Он едва заметно кивнул. Я свернул в темноту соседнего переулка, а Игорь, пройдя еще несколько десятков метров, вдруг сорвался с места и как ракета унесся вниз по улице, свернув в другой проулок. Если кто еще и висел у него на хвосте, шансов догнать столь быстрый объект, у него не будет. Я и сам не уверен, что догнал бы сейчас Игоря. Меня невольно затопила гордость — хорошего ученика воспитал.