Проблема была в том, что я не мог найти источник мелодии. Духовное растение явно было где-то неподалёку, отчего я ощущал его всем нутром. Причем Кодекс мне тут был совсем не помощник. Во-первых, я не сошёл ещё с ума, чтобы пользоваться им при практике высокого уровня развития, а во-вторых, он реагировал на всё подряд вибрацией на запястье, отчего я переживал что мастер Чэн заметит её. Но парадоксальным образом, вибрация ощущалась только мной. Я даже проверял это, прикладывая пальцы к браслету, но даже в моменты работы это никак не проявлялось внешне. Что-то наподобие низкочастотного звука, ощущаемого костями? Аналог работы ларингофона, когда говорить можно шёпотом даже в условиях, в которых неслышно самого себя? Как в цеху, на заводе или возле судового двигателя. Впрочем, эти вопросы сейчас были явно не к месту, гораздо интереснее было окружение.

Из-за того, что орлан своё гнездо строил самостоятельно, принося целые деревья со всей сопутствующей экосистемой, в виде тонн земли, камней и корней, здесь была целая куча духовных растений. Целый ботанический сад, чему способствовала и насыщенная энергией ци атмосфера на вершине пика. Идеальное место для роста.

Вот он и вибрировал бездумно, указывая то на одно растение, то на другое. Я даже показал парочку растущих мастеру, но он только презрительно скривил лицо, всем своим видом говоря, что такие мелочи его не интересуют, что выглядит вполне логичным. Для него это, наверное, как для меня обычная трава, растущая под ногами.

Мне бы тут одному остаться на пару дней, я бы тут всё под ноль сгрёб.

Я уже, наверное, полчаса нарезал круг вокруг центральной скалы, служащей основанием гнезда, и всё не мог найти искомое. Уже даже думал, что растения тут нет, но потом эти мысли вылетели у меня из головы, потому что в гнездо заявился владелец.

Небо надо мной внезапно словно рухнуло на мои плечи. Ощущения были чертовски странные, будто кто-то выдернул невидимую опору, удерживавшую его над головой, и оно ринулось вниз, намереваясь раздавить меня одним лишь своим весом. Такое ощущение, что любой практик, в том числе и духовный зверь, умеет своим давить своим духовным давлением, и лишь один я не понимаю, что это такое, страдая каждый раз при встрече. Но может это изменится в будущем, и я смогу усилием воли склонять пред собой целые народы?

Ветер, до этого момента лишь лениво трепавший полы моего ханьфу, взвыл как раненый зверь, и ударил в грудь так, что я, не удержавшись, покатился кубарем, чудом не переломав себе все кости. И что было удивительней всего, мастер даже не шелохнулся, просто стоял и смотрел вверх.

Тень накрыла вершину скалы целиком, и я наконец увидел то, что её создало.

Снежный орлан, парящий в небе и смотрящий на дерзких букашек, посмевших вторгнуться в его гнездо.

Он был огромен. И это было за гранью моего понимания. Как такую тушу держит воздух? Как он может летать? Как и почему на него не действует гравитация? Снова эта энергия ци, пропитывающая всё сущее и объясняющее то, от чего у меня ум заходит за разум?

Тело орлана, покрытое перьями, цвет которых менялся от девственно-белого на груди чёрного на кончиках маховых крыльев, было размером с трёхэтажный дом. Каждое перо на его груди лежало одно к другому, как броня, и я мог поклясться, что видел, как по их поверхности пробегали искры разряжаемой в воздух духовной энергии. Толстая, изогнутая шея венчалась головой, на которой блестели два жёлтых глаза с чёрными зрачками, смотревшими на нас слишком осмысленно и слишком пугающе.

Загнутый и хищный клюв, которым наверняка очень удобно вырывать целые куски мяса из слонов, приоткрылся, и из глотки зверя вырвался низкий, вибрирующий звук, проникающий в самое нутро, и у меня на мгновение заложило уши.

И крылья… Когда он в очередной раз взмахнул ими, поддерживая себя в воздухе, я на секунду забыл, как дышать. Размах был просто невероятен. Именно они и закрыли собой всё небо, скрывая гнездо в тени.

Вихри, срывавшиеся с кончиков крыльев, создавали ураган, вспарывали облачную пелену внизу, через которую мы совсем недавно пролетели с мастером, закручивая её в исполинские спирали, и я внезапно осознал, насколько же мы крошечные букашки на его фоне. И я чуял, что такой необоримой мощи невозможно противиться и всё что нам остаётся, только бежать.

— Прячься! — рыкнул мастер Чэн, и его голос, усиленный ци, перекрыл грохот вокруг. — Ты только будешь мешаться!

Я не заставил себя просить дважды. Хочет драться с ним один на один? Да вообще не вопрос, пусть делает что хочет, не препятствую. Ноги, едва держащие тело и ватные от давления духовной энергии, внезапно обрели упругость, и я, наплевав и на гордость, и на желание посмотреть на схватку титанов, сиганул к центру гнезда, туда, где нагромождение древесных стволов и обломков скалы создавало некое подобие укрытия. Не очень надёжного, надо признать, но выбора особо не было. Только бы не зацепило случайным ударом, пока мастер будет разбираться с его хозяином.

В отличие от меня, Чэн даже не думал отступать. Он стоял на открытом пространстве, запрокинув голову и спокойно смотрел на пикирующую на него живую гору плоти. Его меч, уже вынутый из ножен, горел лазурным светом, и вокруг лезвия начал закручиваться вихрь из частичек льда и сжатого воздуха.

Орлан сделал свой шаг первым.

Он сложил крылья и просто рухнул вниз, выставив перед собой когтистые лапы, каждая из которых была размером с небольшую легковушку. Я вжался в своё укрытие, закрывая голову руками, и во все глаза подсматривая, что происходит, ожидая, что сейчас скала под нами расколется надвое.

Мастер Чэн сделал шаг вперёд.

Всего один шаг. Крошечное движение, почти незаметное. Но в момент, когда когти орлана, способные, казалось, разорвать саму ткань реальности, должны были обрушиться на него, он просто исчез. Я успел заметить лишь размытую полосу, которую прочертил его меч в пространстве, и вот мастер уже стоял в двадцати шагах левее, а там, где он только что находился, в древесину вонзились когти птицы, проделав сквозное отверстие в теле гнезда.

Земля содрогнулась. Стволы деревьев, служившие основанием, заскрипели, некоторые лопнули, не выдержав чудовищного давления. В воздух взметнулись тучи щепок, земли и мелких камней, и меня, несмотря на укрытие, обдало этой колючей волной, заставив зажмуриться.

А потом начался настоящий ад.

Мастер больше не уклонялся, перейдя в атаку на застрявшую птицу, так глупо подставившуюся. Его силуэт, на фоне гигантской туши орлана казавшийся крошечным муравьём, метался вокруг птицы с немыслимой для моего восприятия скоростью, которую я, несмотря на все мои новые способности, едва улавливал и видел лишь последствия.

Вот заметил отблеск стали, от которой мне прямо в глаза отразился солнечный блик, и пучок белоснежных перьев на боку орлана оказался перерублен, а из раны брызнула горячая кровь, исходящая паром. Ещё один взмах клинком, больше похожий на взмах дирижёрской палочки, и воздух перед орланом сгустился в сотню ледяных игл, которые ударили в морду зверя, заставив его яростно замотать головой.

А у меня в укрытии самым настоящим образом отвисла челюсть. Нет… Летающий меч ещё можно объяснить всякими техническими прибамбасами, но как объяснить всамделишную магию? Из воздуха сконденсировались иглы и полетели в птицу!!! Пора всё же признать, что все мои знания пора выбрасывать на помойку.

Но орлан не был живой грушей для битья. Всё же это был зверь четвёртого, а может, и пятого ранга. Существо, прожившее не одну сотню лет и, скорее всего, не раз и не два сражавшимся с такими же, как мастер Чэн, или даже более сильными противниками.

Он взмахнул крылом, отмахиваясь от очередного потока ледяных игл, и поток ветра, уплотнённый ци до состояния почти твёрдого тела, пролетел над гнездом, сметая всё на своём пути. Стволы деревьев, что я считал надёжным укрытием, были вырваны с корнем и отброшены прочь, словно сухие травинки и я выдохнул, благодаря себя самого за то, что не остался там, а выбрал центральную скалу как убежище. Иначе меня бы сейчас подхватило этим ветром, протащило по земле, обдирая спину и локти о камни и кору, и вышвырнуло за пределы гнезда, как десятки брёвен, начавших свой долгий путь к подножию горы.

Мастер Чэн, уворачиваясь от бешеной атаки, подпрыгнул в воздух, оттолкнулся от летящего обломка скалы, и зависнув на секунду, нанёс рубящий удар сверху вниз, и с кончика его меча сорвалась дуга чистой, сконцентрированной энергии.

А вот так и я могу… Наверное. По крайней мере, два раза получалось, а как очищу клинок, может смогу и чаще выполнять этот приём. Правда не такой впечатляющий, потому что до дуги, размером в десяток метров мне ещё учиться и учиться.

Полумесяц, расширяясь на лету, врезался в спину орлана, в место, где крылья соединялись с телом.

Раздался жуткий грохот, орлан взревел, и в этот раз в его крике смешались ярость и боль. По белоснежным перьям побежали, запульсировали яркие, режущие глаз линии ци, образующие сложный, невидимый ранее защитный узор. Техника мастера была невероятно сильна, даже я это почувствовал, но перья зверя, напитанные его собственной энергией, выдержали, поглотив большую часть удара. Лишь несколько из них надломились в месте соединения, и орлан, разъярённый до предела, резко развернулся, намереваясь схватить обидчика клювом.

Мастер, увидев, что атака не возымела успеха, слегка нахмурился и похоже, решил, что настало время для более серьёзных мер. Он перестал метаться по опасно дрожащему от их схватки гнезду, такое ощущение, что уже расползающемуся на части, остановился на одном из ещё уцелевших каменных зубьев скалы и выставил меч перед собой. Лезвие, и без того светящееся, теперь заполыхало ярким и обжигающим глаза светом. Вокруг клинка начали формироваться уже знакомые мне ледяные иглы, но на этот раз их были не сотни, а десятки тысяч. Они уплотнялись, сливались друг с другом, и вскоре вокруг мастера Чэна бушевала самая настоящая снежная буря в миниатюре, которая, подчиняясь его воле, начала сжиматься и вытягиваться, превращаясь в копьё из чистейшего, переливающегося всеми оттенками синего и белого, льда.

Воздух вокруг копья трещал от холода, из него вымораживалась влага, и даже я, находясь в чуть ли не в сотне метров от них, почувствовал, как мои брови и ресницы начали покрываться инеем.

— Искусство Лазурного Дракона: Копьё Северного Предела! — выкрикнул Чэн, вызывав у меня натуральный истерический смешок. Это ещё что за фигня? Зачем он проговаривает, что собирается сделать? Или это и меня ждёт и без пафосных криков не обойтись?

А затем он метнул копьё. Оно, стремглав пронесясь разделяющее их расстояние, ударило орлана в грудь, туда, где билось его исполинское сердце, защищённое кирасой из прочнейших перьев.

В этот раз перья не выдержали. Раздался хруст, и копьё мастера пробив защиту, вошло в плоть, правда неглубоко, проморозив и покрыв коркой льда грудь птицы. Орлан попятился, ломая когтями остатки гнезда, проваливаясь при каждом шаге и с силой выдирая лапы, и я понял, что если оно рухнет сейчас, то похоронит под собой и меня, и мастера.

И естественно, гнездо обвалилось. Из-за того, что орлан опрокинулся на спину, в очередной раз провалившись лапой и упав, начал судорожно молотить крыльями. Этими ударами, полными дикой, неконтролируемой мощи, он разнес гнездо.

То, что раньше было монолитным сооружением из переплетённых стволов вековых деревьев, скреплённых спрессованной землёй и камнями, веками покоящееся на вершине скалы, вдруг развалилось на составные части, как карточный домик под порывом ураганного ветра.

Несмотря на то, что я держался за скалу, поверхность ушла у меня из-под ног. В один момент я стоял, цепляясь за выступ, а в другой — уже летел вниз, в окружении водопада из земли, камней, вырванных с корнем деревьев и ошмётков того, что когда-то было гнездом величайшего существа в этих горах. В ушах свистел ветер, смешанный с яростным клёкотом орлана, но я не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.

Меня захлестнул страх, заставивший мой разум работать с нечеловеческой скоростью. Я видел, как мимо меня проносятся обломки скал, огромные, с хороший дом, более мелкие куски скальной породы, стволы деревьев, тучи земли и мелких камней. Вся эта масса неслась вниз, в белесую пелену облаков, чтобы рухнуть на склоны горы далеко внизу, хороня под собой непричастных зверей, на свою беду оказавшихся неподалеку.

Времени на раздумья не было. Если я упаду вместе с ними, мне конец. Даже со всей силой, полученной от тёмного практика, и с моей регенерацией, меня просто расплющит и размажет по скалам, и никакая ци не поможет собрать себя обратно.

Я извернулся в воздухе, пытаясь найти взглядом хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. И нашёл. Прямо подо мной, вниз летело огромное бревно, ствол дерева, служившего одной из балок в основании гнезда. Оно было метров двадцать в длину и толщиной пару метров минимум в обхват, всё ветвистое, но главное, оно было целым, не разломанным на куски.

Не раздумывая больше ни секунды, я оттолкнулся ногами от пролетавшего мимо обломка скалы, мысленно говоря спасибо дохлому практику, наделившему тело невероятной реакцией и силой, и таланту, даровавшему чувство равновесия, и прыгнул. Тело в воздухе, повинуясь инстинктам, сгруппировалось, сделало сальто, и я, выбросив вперёд руки, вцепился бревно мёртвой хваткой, уцепившись рукой за ветку. Удар был такой силы, что мои пальцы на несколько сантиметров погрузились в древесину, на мгновение напомнив мне моменты одержимости, когда я когтями рвал людей на части, но самое главное, я удержался.

Вот только бревно продолжало падать. И я вместе с ним.

Нет, так не пойдёт.

Я рывком подтянулся, и, уловив момент, когда оно провернулось горизонтально, вращаясь вокруг своей оси, действуя на одних рефлексах, побежал. Побежал прямо по падающему бревну. Это было чистое безумие, то, чего не смог бы сделать ни один обычный человек, ни один даже самый тренированный акробат с Земли. Да что говорить, я такое только в мультфильмах, далёких от логики видел и теперь повторял сам.

Мои ноги находили опору на мельчайших неровностях поверхности, а когда опора заканчивалась, я просто прыгал, перелетая на другое бревно, на другой обломок, на другой кусок скалы, которые, словно ступени гигантской, рассыпающейся на ходу лестницы, неслись в пропасть.

Я видел, словно в замедленной съёмке, как передо мной проплывает огромный, вывороченный из земли валун, и, оттолкнувшись от него, перелетел на уцелевшую часть скальной породы. Я видел, как мимо, кувыркаясь в воздухе, пролетела туша какого-то мелкого зверя, жившего в гнезде и паразитирующего на том, что добывал орлан, но не обращал на это внимания. Всё моё сознание сузилось до одной-единственной цели — выжить. Нужно срочно найти точку опоры, и остановить падение.

И я нашёл её.

Прямо по курсу, над облачной пеленой, в которую я почти рухнул, высилась отвесная скала, на которой виднелись многочисленные трещины и уступы. Я, не раздумывая, бросил своё тело вперёд, оттолкнувшись от обломка скалы, на который только что запрыгнул.

Короткий полёт и удар!

Мои пальцы словно стальные крючья, впились в шершавый камень небольшого выступа, шириной едва ли в ладонь. Всё тело дёрнулось, протестуя против такого обращения, плечо прострелило острой болью, но я держался, матерясь как сапожник, сквозь стиснутые зубы. Вторая рука нашарила опору повыше, потом я подтянулся, нашёл опору для ног, и наконец смог прижаться к скале всем телом, вжимаясь в холодный камень, тяжело, надсадно дыша.

Я был жив. Жив, чёрт возьми!

Мимо меня продолжал проноситься чудовищный град из обломков гнезда, а сверху всё ещё слышались раскаты грома, крики орлана и вспышки света — мастер Чэн продолжал свою битву.

Но, что более важно, я чувствовал растение, за которым мы сюда и пришли.

Пение. Нечто совершенно иное, то, чего я никогда не ощущал раньше, и потому едва не пропустил в какофонии звуков битвы и собственного страха. Глубокая и многогранная музыка, как звучание целого оркестра, где каждый инструмент вёл свою партию, сливаясь в единую, невероятно сложную и прекрасную гармонию.

Если это не то самое растение, которое мы искали, то даже не знаю, что это может быть.

И оно было совсем рядом. Звук шёл откуда-то сверху, из трещины расщелины в скале, метрах в пятидесяти, максимум ста от меня. Я, стараясь двигаться как можно осторожнее, цепляясь за малейшие выступы и трещины в камне, пополз вверх по скале. На удивление, это очень легко мне давалось даже несмотря на недавнюю безумную гонку со смертью.

Пальцы с лёгкостью крошили камень, позволяя цепляться за малейшие выступы и мне стало понятно, как те восьмилетки ударами дробили камни. Нужно было всего лишь инстинктивно насытить тело энергией и всё. Я полз, подтягивался и думал, что действительно, если бы меня теперь увидели старые знакомые с Земли, то подумали бы что видят классического супергероя.

Не, ну а что… Рывками подбрасываю себя вверх, цепляясь как заправский человек паук и временами уворачиваюсь от продолжающих падать сверху каменных глыб, показывая феноменальную реакцию.

Пару раз даже пришлось рывками прыгать в сторону, когда крупные брёвна хаотически падали вниз, ударяясь своими концами о скалу.

Сама расщелина оказалась довольно глубокой. Узкая, но уходящая вглубь скалы на несколько десятков метров, скрытая от посторонних глаз каменным козырьком. Идеальное укрытие. И без своего таланта я бы никогда в жизни не сумел его найти.

Стоило мне забраться внутрь, как рёв битвы снаружи мгновенно стих, сменившись глухим эхом, а холодный ветер перестал хлестать по лицу. Здесь было очень тихо и влажно. И сам воздух был пропитан духовной энергией до такой степени, что она почти ощущалась на вкус. Наверняка просто идеальное место для того, чтобы медитировать. Кто бы ещё только дал, это время.

А в самой глубине расщелины, в небольшой естественной чаше, наполненной водой из бьющего чуть сверху родника, росло оно. Духовное растение.

Оно было невысоким, чуть выше моего колена, но выглядело так, словно его выковали из чистого золота и изумруда. Прямой стебель переливался тёплым, солнечным светом, несмотря на царивший вокруг полумрак. Листья, формой напоминавшие наконечники копий, отливали золотом, но при этом были покрыты тончайшим, полупрозрачным узором из изумрудных прожилок, которые пульсировали в такт той самой музыке, что привела меня сюда. А у самого основания стебля, уходя прямо в кристально-чистую воду, бугрилось корневище, покрытое плотной, сегментированной чешуёй.

Кодекс на запястье завибрировал, подтверждая мою догадку и, скорее всего, выдавая тонну информации о применении и свойствах, но сейчас было не до него.

Как я и думал, орлан не просто так свил гнездо на этой скале. Он сторожил это растение, и ждал, когда корень достигнет пика своей зрелости, чтобы сожрать его и совершить прорыв на следующую ступень эволюции. Прямо как росомаха на полянке с горьким корнем. И вся его ярость в битве с мастером Чэном была направлена на защиту своего величайшего сокровища. Сокровища, которое сейчас находилось в паре шагов от меня, залётного вора, вторгшегося в святая святых.

Я замер, боясь даже дышать. Если орлан сражается с мастером, не щадя своей жизни, то что он сделает со мной, когда поймёт, что его главная драгоценность под угрозой? Мне нужно было срочно возвращаться, и конечно же ни в коем случае не трогать растение, чтобы не повредить его, как тот же гриб Почен, неправильным сбором, но…

Было уже поздно.

Орлан наверху, несмотря на весь хаос битвы, видимо, имел какую-то связь с растением, или обладал аномальной духовной чувствительностью. Почувствовал вторжение чужого присутствия в запретную зону. Несмотря на общий приглушённый фон битвы, я услышал, как изменился тон его клёкота. Из яростного, боевого, он стал паническим и визгливым.

А затем мир снаружи расщелины превратился в один сплошной, оглушительный грохот. Скала содрогнулась, сверху посыпалась каменная крошка и пыль, и на мгновение мне показалось, что гора сейчас просто расколется надвое. Я инстинктивно вжался в стену, как можно дальше от входа в убежище, и сделал это чертовски вовремя.

В проём расщелины, заслоняя собой весь свет, протиснулась голова орлана. Огромная, залитая кровью, закрывшая собой всё небо и перегораживая единственный выход. Орлан повернул голову набок и уставился на меня своим глазом, в котором читалось желание защитить своё сокровище любой ценой, и уничтожить вора, посмевшего посягнуть на святое.

Огромный клюв приоткрылся, и из глотки ударил ввинчивающийся мне в уши клёкот, от которого я рухнул на колени, ощущая, что по шее течёт кровь. Орлан попытался просунуть голову глубже, но расщелина была слишком узка для такой туши. Каменные стены заскрежетали, затрещали, сдерживая напор гиганта.

А потом он начал клевать.

Слепо, бешено, и с невероятной скоростью. Его клюв, словно поршень огромной паровой машины, долбил по камню в тщетной попытке меня достать, и превратить в кровавую кашу. Он, понимая, что не достаёт, сдал чуть назад, судя по звуку, зацепился когтями поудобнее снаружи и помогая себе крыльями, разогнал себя, превращая свою голову в живой таран.

Камень поддался, уступая напору древнего зверя, и я едва успел отпрыгнуть в сторону, как в то место, где я только что стоял, обрушился удар, выбивший в каменном полу глубокую воронку. В воздух взметнулись острые как бритва осколки, один из них рассёк мне щёку, оставив длинную царапину.

Нестрашно, если выживу, то до свадьбы точно заживет, регенерация поможет. Главное выжить.

Удар! Ещё удар! Клюв вонзился в пол слева от меня, разворотив его так словно там упал снаряд. Я упал на спину, перекатился. Такими темпами он тут всё разрушит и меня похоронит под обломками.

Орлан, видя, что его усилия дают результат, или заметивший текущую по моей голове кровь, издал торжествующий, клокочущий клёкот.

Я выставил перед собой Обезглавливатель, понимая, насколько это глупо. Если уж мастер Чэн, несмотря на всю свою мощь, не мог его остановить, и пробить броню из перьев, то что мне то делать?

Но я не собирался умирать, как загнанная в угол крыса. Я встречу свою смерть стоя, как воин, со сталью в руках, глядя в глаза врага, даже если этот враг, воплощение мощи самой природы.

И в самый последний момент, когда клюв уже заслонил собой весь свет, опускаясь на меня, голова орлана взорвалась фонтаном крови, ошмётков плоти, костяных обломков и разорванных в клочья перьев. Всё это месиво ударило в меня, окатило с головы до ног, сбив с ног.

Я поднялся и сквозь кровавую пелену, заливающую мне глаза, увидел его.

Мастер Чэн. Он стоял напротив меня. Его тело было покрыто десятками ран, ханьфу висело клочьями, обнажая мускулистый, покрытый шрамами торс, по которому стекали струйки крови. И его, и зверя. Его правая рука, всё ещё вытянутая вперёд в завершающем жесте удара, была по локоть в чёрной, дымящейся крови орлана, и в ней он сжимал свой меч.

Он пробил его насквозь. Пробил голову зверя четвёртого, если не пятого ранга, чьи кости были прочнее стали, а перья держали удар его же собственного сильнейшего навыка. Пробил, словно бумагу.

Мастер опустил меч, окинул меня взглядом, залитого кровью с головы до ног, сжимающего в руках меч, и вдруг широко улыбнулся.

— Спасибо, — весело произнёс он. — Ты отлично отвлёк его на себя. Если бы не ты, то он, чувствуя, что проигрывает, просто улетел бы.

Я тупо смотрел на него, всё ещё не в силах до конца осознать, что я жив, что всё закончилось, и что мастер только что сказал мне спасибо.

— У этого ублюдка были очень крепкие перья, — продолжил он, вытирая меч о лоскут ткани, оставшийся от его рукава. — Если бы он не топорщил их в гневе, пробиться через его защиту было бы гораздо сложнее. Пришлось бы потратить в десять раз больше времени и сил без гарантии на успех. А так, — он кивнул на развороченную голову орлана, — ты заставил его запаниковать, броситься к своему сокровищу, забыв обо всём на свете. И он подставил мне свою самую слабую точку. Затылок.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. И почему я не удивлён тому, что послужил наживкой? Впрочем, главное было не в этом. Главное, я остался жив. И нашёл растение.