В приёмной он торчать не захотел, ну, хоть для того, чтобы не видеться снова с разведчиками из Четвёртой дивизии, а пошёл в курилку, где под сильной вытяжкой собирались в штабе младшие чины. Ну а там, как обычно, казаки уже всё знают, разве такое утаишь от всевидящих? Вот и спрашивают у него знакомые станичники: а чего это тебя, Аким, разведка на разговор тягала? Чего они сюда приезжали?

Он их понимает, это не праздное любопытство. Так как в тех вопросах сквозит вопрос главный: а скажи-ка, Саблин, не будет ли внеочередного призыва? Недаром же новую сотню формируют. Но Саблин людей успокаивает:

— Да нет… То по делам… По другим делам говорили. По промысловым, — и казаки понимают его, больше ничего не спрашивают. Промысел — это дело личное.

Не успел он докурить, как снова видит молодого вестового, прибежал он, заглянул в курилку и шарит глазами, нашёл наконец и сразу сообщает:

— Господин прапорщик, вас снова к полковнику.

— Иду, — откликается Саблин и тушит окурок.

— Вишь, как оно, опять его зовут, — обсуждают вызов казаки, когда Аким даже ещё не покинул курилку, — за первый раз не наговорились, значит.

— А ты куда сбежал-то? — интересуется комполка, когда Саблин появляется у него в кабинете. И тут же сам всё понимает. — А, с разведкой не хотел встречаться? Оно понятно, конечно… — он указывает Саблину на стул. — Слушай, Аким, а ты точно не знаешь, что было в тех ящиках?

— Точно не знаю.

— Вот какой ты всё-таки человек интересный, — ухмыляется Волошин. — За опасное дело брался и даже не поинтересовался у Савченко, что везёшь, кому везёшь!

— Ну, кому я вёз, я знал. Пока Савченко не помер.

Полковник вздыхает устало:

— Слушай, Аким… — потом ещё выжидает немного и говорит: — Может, отдашь им эти ящики? Видишь, как они к ним прицепились. Там что-то есть, даже к нам сюда приехали, не поленились.

И тут уже Аким вдруг подумал: «Может, и вправду отдать? Отдать, чтобы отстали?».

А Волошин дальше объясняет ему ситуацию:

— В общем, есть директива Центрального штаба — набирать офицеров среднего звена из младших чинов. Чтобы прямо из траншей были, а не из училищ. И тут ты, получается, у нас как раз кандидат на офицерскую школу. Ещё не старый, а опыт у тебя уже приличный. И человек ты грамотный, в общем, как раз подходишь, опять же сам решил Курсы молодых командиров закончить, тоже тебе плюс, значит, учиться не стесняешься; вот мы тебя и ещё пару наших казаков будем двигать в офицерскую школу. И вот, ты понимаешь… если эти, — Саблин сразу понял, кого командир имеет в виду, он, конечно же, говорил об офицерах разведки, — в твоё «дело» поставят штамп «неблагонадёжный», то про школу офицеров можно сразу и забывать.

Саблин, что уж тут говорить, едва дышал — так внимательно слушал полковника; он, честно говоря, и представить не мог, что его могут отправить на учёбу. Семь месяцев обучения, и получаешь ещё одну звезду на погон: ты уже подсотенный. Из рядовых добрые казаки выходили в младшие урядники, в урядники, в вахмистры, и иной раз урядник, командир взвода, получал чин прапорщика. А уж попасть в офицерскую школу из рядовых мог… ну, может, один из дивизии. А тут вон как всё оборачивается… Офицерская школа.

Да, ещё и срок обучения засчитывается как один призыв. А Волошин, глядя на прапорщика, и продолжает:

— В общем, ты подумай, Аким, подумай. Может, отдашь им эти ящики… Ты ж понимаешь… с разведкой всегда лучше дружить.

И опять прапорщик своему командиру ничего не ответил. Торопиться он не хотел, ему нужно было всё взвесить, всё обдумать как следует. И полковник, видя это, дальше давить на него не стал.

— В общем, если надумаешь или, может, вспомнишь что, так ты мне скажи, я с ними свяжусь.

Прапорщик вместо положенного по уставу ответа молча кивает и думает уже подняться со стула, так как разговор вроде закончен, но Волошин находит ещё одну тему:

— Слушай, Аким… — полковник вдруг начинает растирать себе ладонью затылок, ведет себя как-то необычно, и Саблин чувствует, что этот вопрос будет не совсем простой. И не ошибается. — Ты давай заканчивай эти свои посиделки в чайной.

И тут снова Саблина в жар бросило, вот как в этом кабинете его припекало сегодня. Аким даже и не знает, что думать. О чем это комполка — о посиделках с товарищами… или намекает на Юнь? А полковник, кажется, всё так же чувствуя неловкость, и говорит ему:

— Ты, Аким, всё-таки теперь офицер, и с младшими чинами пить больше не должен. Уж если ты хочешь выпить, так иди в офицерскую гостиницу, там хорошая столовая, официантки приличные, опять же, жену можно взять.

— Жену? — удивляется Саблин.

— Да ты, что, не знал, что ли? — усмехается Волошин. — Каждую четвёртую пятницу месяца в столовой танцы. Все бабы станичные ужас как хотят туда попасть. Да… мечтают… Твоя разве о том тебя не просила?

— Да нам не до танцев чего-то, — отвечает командиру Аким; он, конечно, знал про ежемесячные офицерские собрания, но себя там никогда не представлял даже. Чего ему, простому казаку, болотному рыбарю, там было делать?

— Не до танцев, значит… А бабу, между прочим, нужно выгуливать, хоть раз в месяц. Иначе она от домашних дел того… — он поиграл пальцами в воздухе, — дуреет с годами. В общем, ты давай, это… — говорит комполка и как-то странно смотрит на Акима, — фуршеты свои в чайной заканчивай. Не должен офицер с подчинёнными пьянствовать. Не положено нам… Всё-таки мы казаки, боевые части, а не промысловые ватаги.

— Есть заканчивать фуршеты, — отвечает полковнику прапорщик, всё ещё волнуясь и не понимая, о чём идёт разговор, только о выпивке или ещё и…

— Да, кстати, — Волошин всё не отпускал прапорщика, — там машины на вашу сотню уже пришли. Иди получай.

— Есть.

Машины пришли, долгие разговоры с разведчиками и командиром полка, а ещё экзамен… Экзамен! Только тут Саблин вспомнил про сотника Лугового и его вопросы. Он чуть не бегом кинулся в учебную комнату и едва успел застать там экзаменатора. Тот был в помещении уже один, видно, все казаки уже всё сдали, мало того, сотник сам собирался уходить. И увидев Акима, он замечает:

— Долго вы, прапорщик.

— Товарищ сотник, можно будет сдать экзамен потом, завтра или ещё когда? А то, видите, полковник задержал, а теперь ещё и транспорт на взвод пришёл, принимать нужно.

А сотник, закрывая дверь помещения, говорит ему:

— Да не нужно, прапорщик, не нужно… — он подмигивает Акиму. — Считайте, что сдали, завтра заполню ваш аттестат.

— Мне зайти за ним? — Саблин не верит своей удаче. — Когда?

— Да не нужно вам за ним заходить, я сам его отнесу в «кадры», вы взводом своим занимайтесь, — и сотник Луговой протягивает Акиму руку для рукопожатия.

Плац, а за ним гаражи, хозблок, склады; прапорщик направляется туда, поспешает. Он сразу увидел шесть новёхоньких грузовиков и людей возле них. Конечно, там был и Короткович, и зам его Уваров. Слава Богу, был и Сашка. Он издали узнаёт его по абсолютно выгоревшему, почти белому пыльнику. Каштенков со взводными водителями уже у машины, у них трафареты, краски, они рисуют номера части и эмблему второго полка на бортах машины.

Аким первым делом подходит к командиру сотни и его заму, они, стоя в тени гаража с парой незнакомых Саблину штатских, разглядывают какие-то бумаги. И он докладывает им о своём прибытии. Честно говоря, прапорщик думал, что сотник выскажет ему за опоздание, но Короткович отвечает на приветствие и говорит:

— Прапорщик, просмотрите всё внимательно: ремнабор, инструмент, расходники, запасные колёса, — всё должно быть согласно описи, пусть водители проверят все агрегаты, в одном грузовике не работает один из кондиционеров в кузове. Пока всё не проверят и не доложат вам об исправности, ничего не подписывайте.

Говорил он это громко, так, чтобы штатские, стоявшие рядом, слышали.

— Есть всё проверить, — говорит Аким и идёт к своим.

На правом борту грузовика Каштенков с водителями уже набили цифры: «2.6.1» — второй полк, шестая сотня, первый взвод. Теперь они через трафарет рисуют на двери кабины скрещенные топоры и пламя над ними.

— Ну, как аппарат? — интересуется Аким, здороваясь со своими подчинёнными за руку.

— Зверь, товарищ взводный! — восхищённо отзывается Кириленко, пришедший к Саблину во взвод вторым водителем. Казаку двадцать лет, за плечами всего один призыв. Молодой, но Акиму он пока нравится, ответственный парень. И неунывающий. — Уплотнители в кабине отличные, два кондиционера, дуют — жуть… Можно хорошего холода нагнать…

Он открывает перед Саблиным дверь, предлагая забраться в кабину. Тот так и делает. А Кириленко захлопывает за ним дверь.

Да, машина стоит на солнце, а в кабине прохладно, видно, проверяли кондиционеры, а отличные уплотнители не дают дневному жару проникнуть в кабину. А ещё тут много всего нового. Удобный кронштейн под офицерский планшет, можно в дороге не держать его в руках. Ещё удобный монитор, связанный с камерами наружного обзора. Кондиционеров два. Да что там говорить, новая машина есть новая. Раньше он думал, как бы в кузове грузовика расположиться поближе к кондиционеру и подальше от откидного тента, что не чиститься потом от слоя пыли в пару миллиметров, теперь же его место тут. Удобный диван, персональный кондиционер, кронштейн под планшет, в дороге можно будет включить себе что-нибудь забавное из древних видео. И ехать с удобствами. А тут к нему и его зам в кабину забрался, уселся по-хозяйски на водительское место, хлопнул дверью, стянул респиратор, оглядывается и улыбается. Нравится ему в кабине. Саша включает мотор, а потом сразу крутит настройки кондиционера, и когда его начинает обдувать прохладная струя, он улыбается ещё больше и произносит благоговейно:

— Комфорт.

— Слышь, комфорт, — усмехается Аким. — Ты давай проверь всё как следует: ремнабор, инструмент… Что там ещё должно быть…

— Товарищ прапорщик, — Сашка смотрит на него с укоризной, — всё уже проверено, пока вы там чаи гоняли с полковником. Насос, домкрат, все ключи, все запасные фильтры, всё, всё, всё есть… Всё… И всё работает. Ты лучше расскажи, чего тебя полковник приглашал.

— Откуда ты всё знаешь, не пойму, — удивляется Аким.

— Так все знают, что тебя комполка всё утро держит с приезжими какими-то из Четвёртой дивизии, — заверяет прапорщика его заместитель.

«Наверное, поэтому Короткович ничего высказывать не стал».

— Ладно, — чуть подумав, произносит Аким. — Пошли всё проверим.

— Так мы уже всё проверили, — убеждает его младший урядник Каштенков.

— По списку проверим.

— Так мы по списку и проверяли. Или ты мне, что, не доверяешь?

— Не доверяю, — отвечает прапорщик, чуть усмехаясь, и глушит двигатель новой машины. — Ты ещё тот лентяй.

⠀⠀