«Семья есть».

Это говорил ему смелый человек и надёжный товарищ. Нет, никогда особо близки они не были. Не так уж и много было у них общих дел. Виделись они нечасто. Но Морозова, как и большинство своих коллег, Андрей Николаевич считал своими настоящими товарищами… Ан нет… Как оказалось, у некоторых «семья есть». Он понял, что дальше разговаривать на эту тему с коллегой смысла больше не было.

— Сколько вас тут?

— Четверо, — сразу отзывается Морозов.

Горохов, оглядывается; они оба говорят негромко, и на них никто из присутствующих в столовой никакого внимания не обращает. Уполномоченный не знает, верить своему коллеге или нет, он смотрит на него, а тот поясняет:

— Было шесть человек, но двоих сегодня утром отозвали, забрали в Город… После того, как ты Габиева с группой ликвидировал.

— Габиев ворвался в мой дом, запугивал моих парней. Искал мою жену, забрал из дома все мои деньги и всё оружие, — пояснил Андрей Николаевич.

— Об этом нам никто ничего не говорил, — рассказывает Морозов, — просто сказали, что Габиев вышел на твой след, а ты за это его убил.

— Брехня это… — замечает Андрей Николаевич и, привстав, забирает ружьё Морозова. — Эти трое твоих… Они не из наших… Позови-ка их сюда.

— Андрей, не убивай их, — почти требует тот.

— Это ещё почему? Бандосы, работают на бандита Поживанова? С чего бы мне их не убивать? — интересуется Горохов, откидывая полу пыльника, чтобы можно было быстро достать револьвер.

— Один из них из солдат, он после ранения, второго из городской службы безопасности выгнали за ерунду какую-то. Третий… он приблудный, но тоже неплохой мужик.

— Все вы неплохие мужики… Ты за мной по горам шёл? — вдруг спрашивает Андрей Николаевич.

— По каким ещё горам? — в ответ спрашивает коллега.

— В Серове когда был последний раз?

— Лет восемь назад, — вспоминает Морозов.

— А когда тебя сюда прислали? — интересуется Горохов.

— Три дня назад, — говорит его приятель. — Матвейчук был у нас старшим. А сегодня его и ещё одного человека отозвали в город, сказали, что ты расстрелял Габиева и его охрану, — Морозов делает паузу. — Ты его специально… Обдуманно…

— Обдуманно, — отвечает Горохов. — И хладнокровно. Он ворвался ко мне в дом, я же тебе сказал. Я такого никому прощать не собираюсь.

Коллега Андрея Николаевича ничего не говорит, и не поймёшь по его виду, осуждает он Горохова или нет. И тот наконец говорит ему:

— Мне нужен мой грузовик, и я не хочу, чтобы в меня стреляли, — а сам проверяет, заряжено ли ружьё Морозова и кладёт его на стол перед собой.

— Никто стрелять не будет, — обещает коллега. — Ты заберёшь свой транспорт и спокойно уедешь отсюда.

— У тебя же семья, Морозов, — напоминает уполномоченный и усмехается. — Что ты скажешь комиссарам, когда те спросят, почему ты меня отпустил?

— Скажу, что ты оказался нам… мне не по зубам, — отвечает коллега. — Они поверят. Они тебя и вправду боятся. А убивать ты меня не стал, потому что я когда-то выручил тебя.

— Хорошо, — соглашается уполномоченный, чуть подумав, — ладно, зови своих людей.

Морозов делает движение, он лезет к себе в карман, а Горохов направляет на него обрез:

— Морозов, без фокусов…

— Я понял, — говорит тот и медленно достаёт из кармана рацию. — Только ты не убивай их, Андрей.

Он идёт быстро, почти бежит к своему грузовику, на плечах у него висят винтовки, ружьё и чертовски опасный в ближнем бою пистолет-пулемёт. Горохов пробирается среди машин, пригибается. Мало ли… Вдруг старый товарищ и коллега Морозов соврал, и с ним тут не трое бойцов, а больше… И один из тех, у кого уполномоченный не отобрал оружия, сейчас поджидает его или даже целится в него.

У его грузовика торчат два человека, но Горохов сразу узнаёт их и, оттянув респиратор, ещё издали кричит:

— Петя! Мурат! Заводите машину!

Те останавливаются, и как два болвана таращатся в его сторону.

— Быстрее! — орёт Горохов.

— О, Анатолий! — узнаёт его более сообразительный Петя.

— В машину! Заводите! — Горохов добирается до грузовика и небрежно закидывает в него всё отобранное у людей Морозова оружие в кузов. И приговаривает при этом: — Ну давай, давай, чего встали, заводите уже…

Только теперь Мурат влезает в кабину, а Петя так и болтает около машины:

— А мы ждём тебя, ждём, деньги-то у нас кончились давно, за стоянку не платили со вчерашнего дня, почти не ели…

— Давай-давай, — уполномоченный его почти заталкивает в кабину, — потом всё расскажешь.

Мотор завёлся, и Горохов, затолкнув Петю в машину, садится сам и захлопывает дверь.

— Поехали!

Грузовик трогается и едет к выходу со стоянки, а наперерез грузовику бежит человек, машет руками.

— Это сторож! — озабоченно замечает Мурат.

— Езжай, я расплачусь, — говорит Андрей Николаевич и, на ходу приоткрыв дверь, кидает подбежавшему человеку монету: держи.

Тут же закрывает дверь, и машина выезжает с парковки.

— А мы всё ждём тебя, ждём… — радостно бубнит Петя. — Уж не знали, что делать дальше. Жить-то нам не на что…

— Ну, вот… — Горохов осматривается: запылённая большая улица с машинами: тягачи, грузовики, одни едут на север, другие на юг. Все они поднимают ещё больше пыли. Он немного успокаивается, кажется, никто за ними не гонится, никто не стреляет. — Вот и дождались.

Морозов не соврал. С ним было всего три человека.

— А мы такие сидим в теньке, курим, — радостно рассказывает Петя, — и тут какой-то типок подбредает к нашему грузовику и начинает под него заглядывать. Шныряет вокруг него… Приглядывается…

— Ага, — радостно соглашается с ним Мурат. — А мы такие: а этот чего нашу машину смотрит?

— Ну, уже хотели пойти поговорить, а тут какие-то опасные появляются — и к этому типку, хватают его… А потом бросили его и пошли в гостиницу…

— А что было с этим парнем? — Горохов всё ещё крутит головой, смотрит через запылённые стекла по сторонам. Он понимает: мужики рассказывают ему про Юру.

— Так он бегом кинулся со стоянки… — отвечает Петя.

— Ага, убёг… — добавляет Мурат.

— Жаль, — говорит Горохов, — я ему три рубля должен остался. Кстати, я гляжу, машину вам нормально отремонтировали.

— Ага, — соглашается Мурат, — парень, который ремонтировал, сказал, что машина — зверь. Мотор, говорит, зверский. Подвес усиленный…

— А на кондиционере можно лёд делать! — добавляет Петя. — Мы тут, как атаманы крупных куреней, прохлаждаемся. Вот только денег у нас нет больше…

— А бензин кончается.

Уволоченный всё ещё оглядывается, смотрит назад через окошко в задней стене кабины — он всё ещё думает, что за ним может кто-то двигаться, — и потом говорит:

— Сейчас направо, там заправка на выезде есть. Туда, — он указывает рукой направление.

То было тихое место, окраина Александровска, плохая и пустынная дорога к реке, к которой не было смысла ехать, так как погрузочный терминал, к которому вела дорога, был давно заброшен. Уполномоченный был уверен, что там он вычислит всякую слежку и избавится кое от чего, о чём ему перед уходом рассказал Морозов.

— Ага, — соглашается Мурат, — а потом куда?

Горохов молчит, он не хочет сразу говорить мужикам, что дальше он уже поедет один. А они… им придётся как-то устраиваться самим. А тут ещё Петя и спрашивает его, поглядывает на Андрея Николаевича с интересом, но аккуратно, так, чтобы сильно не разглядывать его, и любопытствует:

— Слышь, Анатолий, а ты хоть скажешь нам, на кого мы работаем? Чем ты промышляешь? А то… понимаешь… тут вроде работаем на тебя, под пули попали разок, всякие мужички опасные постоянно вокруг, а мы даже и не знаем, как и чего. Ну, это… ты понял? Да?

Горохов усмехается:

— Петя, а вам правда хочется это знать?

— Ага… Хочется, — за товарища отвечает Мурат. — Мы уже думали-думали, думали-думали, уже думали, что ты полынь в Соликамск возишь, или оружие на юг, или органы добываешь…

— Органы? — Горохов смотрит на Мурата с интересом. — Это какие ещё органы?

— Человеческие, — уверенно сообщает за товарища Пётр. — На них сейчас большая цена. Говорят, есть такие ловкие ребята, которые людей целиком скупают.

— Чушь какая-то, — уверенно говорит уполномоченный и наблюдает, как Мурат загоняет грузовик на заправку.

Они все выходят, и Горохов внимательно смотрит в ту сторону, откуда они приехали, и не видит ничего подозрительного. А когда Мурат и Петя стали заливать бензин в бак, сам наклоняется вниз, рядом с правым колесом второго моста, и долго шарит рукой где-то под толстым пластиком кузова, пока наконец не находит радиомаячок.

Морозов… Всё-таки товарищ. Всё-таки уполномоченный, а не работник ОПГ имени комиссара Поживанова.

Тут же стоял ещё один старенький грузовичок с полным кузовом бочек, машина уже заправилась, и в этот кузов Андрей Николаевич маячок и закинул незаметно. Только после этого он, уже почти успокоившись, остановился в тени здания, на углу, с которого видел всю округу, и закурил.

— Начальник, а теперь куда? — спросил у него Мурат, когда машина была заправлена. Сам шофёр уже смахнул пыль с лобового стекла и готов был сесть в кабину.

Горохов выбросил окурок и ответил ему:

— Нужно заехать в одно местечко, — уполномоченный подошёл к машине и сказал Пете: — Давай ты в серёдку садись. Я теперь у двери.

Они быстро загрузились в машину, и когда Мурат завёл двигатель, Горохов показал ему:

— Езжай туда, проедем немного по барханам и снова заедем в город. Нам нужно к южному выезду, — и когда машина тронулась, Андрей Николаевич полез во внутренний карман и вытащил оттуда тяжёлый свёрток с деньгами. Развязал тесёмки и начал доставать оттуда длинные слиточки, достал пару золотых и три серебряных. Чуть подумав и что-то прикинув в уме, добавил к отложенным ещё один серебряный. Петя не отрываясь смотрел на его богатства, и даже Мурат, что вёл машину, поглядывал на деньги то и дело. И едва не налетел правым колесом на небольшой камень, машина вильнула, и уполномоченный чуть не растерял все свои сокровища, после чего сказал Муратику зло:

— На дорогу смотри.

После этого он спрятал оставшиеся деньги в свёрток и убрал его во внутренний карман пыльника, а то, что отложил, протянул Пете.

— Зарплата? Нам? — сразу уточнил тот, благоговейно беря в руки золотые и серебряные слитки. Поняв, насколько весомы эти красивые металлические изделия, добавил уважительно: — О… Никогда столько в руках не держал.

— Это не зарплата, — развеял его мечты уполномоченный. — Купите квадроцикл, недорогой, но и не старый. Лучше взять «колючку» лет четырёх-пяти, к нему и запчасти везде есть, да и надёжная машина, простая. Купите сети, снасти для рыбалки, генератор на полкиловатта, маленький кондиционер, и поедете на Тёплую Гору, найдёте жильё, будете собирать саранчу, может, на варанов ходить, там, кажется, озеро есть какое-то, рыбу будете ловить, в общем, обживётесь там. Травы не жрать, выпивать раз в неделю. Будете ждать меня. Я там буду… — тут уполномоченный на секунду задумывается. — Не знаю когда — может, через месяц, а может, и через три… В общем, будете ждать.

Он не знал, понравится ли этот его приказ мужичкам, но Пете эта перспектива, кажется, пришлась по душе. Он всё ещё держал деньги в руке, глядел на уполномоченного и спрашивал:

— Нам на Тёплую Гору ехать жить? Да?

— Да, — тоном командира произнёс уполномоченный. — А что, вам там не понравилось?

— Наоборот, — ответил ему Петя. И только тут бережно спрятал деньги в карман. — Я просто хотел спросить…

— Спрашивай.

— Вот Галина, она что… — продолжает Петя. Это был вопрос, смысл которого Горохов не уловил.

— В смысле что Галина?

— Она вроде как тоже с тобой работает?

— Нет, она сама по себе. — Ответил Андрей Николаевич. — А почему ты спрашиваешь?

— Да нет… Это… — тут Петя замялся. — Просто дома у неё чисто. Опрятная женщина. Приятная такая…

Горохов всё ещё не понимал:

— Петя, ты о чём?

— Ну, я это… просто… может ты… или она вдруг, там, тебя ждёт, — мямлил обычно бойкий на язык мужик.

— Не ждёт она меня, — понял наконец Горохов. — Я женат, а она свободная женщина.

— А, — Петя, кажется, обрадовался. — Ну а когда нам на Тёплую Гору ехать?

— Сейчас, — отвечает ему Горохов. — Грузовик я забираю. Мурат, тут останови. Вот тут. Дальше вы сами.

Мурат останавливает машину и глушит двигатель. Они оба, и Петя, и Мурат, глядели на него, но из машины вылезать не спешили. И тогда Горохов и говорит им:

— Всё, чего ждёте? Приехали. Дальше покупаете квадроцикл и едете на Тёплую Гору. Жить и ждать меня.

Только теперь они стали выбираться из кабины. А он вылез с ними и, подойдя к кузову машины, достал из него двустволку, отобранную у Морозова, протянул её Мурату, а потом достал и винтовку, отобранную у одного из людей Морозова, отдал её Пете.

— Всё, дальше сами.

— Спасибо тебе, большое, Анатолий, — как-то вдруг сказал молчаливый обычно Мурат.

— Я не Анатолий, — ответил ему Андрей Николаевич. И раз пошли тут такие прощания, добавил: — Зовут меня Андрей, а фамилия моя Горохов. Я старший уполномоченный Трибунала.

А Мурат и говорливый Петя замерли от неожиданности. Стояли и переглядывались: ты слышал? Вот так вот, а ты говорил: траву возит. А он, не дожидаясь, пока они придут от такой неожиданности в себя, кинул им на прощанье:

— Всё, ждите меня на Тёплой Горе. Когда вернусь, точно не знаю. Найду вас через Галину.

Сказал и сел в машину.

⠀⠀