«Мы все глядим в Наполеоны»... — эти слова и сегодня отражают отношение людей, проживающих в самых разных уголках земного шара, к самому известному корсиканцу. Его имя давно превратилось в интернациональный бренд и настолько обросло мифами, что сегодня уже трудно отделить реального исторического деятеля, Наполеона Бонапарта, от персонажа легенд, мифов и художественных произведений.
Весь мир знает Наполеона Бонапарта. Но мало кто, не считая узкого круга специалистов, знает имя его соотечественника, друга юности, а потом кровного врага и соперника. Возможно, именно эта вражда, эта корсиканская вендетта и сформировала этого человека, эту корсиканскую тень Бонапарта, ставшего Наполеоном. Но только это не обычная тень. Она не следовала за своим «хозяином», она его преследовала, даже находясь за тысячи километров от него, в далекой России. Именно с историей нашей страны оказалась теснейшим образом связана судьба этого удивительного человека. Граф Шарль-Андре Поццо ди Борго, представитель древнего корсиканского рода, посвятил 35 лет своей жизни службе Российской империи.
Но почему именно Россия? Еще один участник тех драматичных и великих событий, а это была бурная эпоха войн и революций, известный дипломат, хитрый лис князь Шарль-Морис Талейран, говорил, будто побудительным мотивом действий Поццо ди Борго была «корсиканская ненависть» и именно вендетта привела его в Россию. Действительно, между Наполеоном Бонапартом и Поццо ди Борго, а точнее, между их родами (а ведь Наполеон и Поццо ди Борго были родственниками и имели много общих предков, да и как иначе, ведь Аяччо — маленький городок!), в годы Французской революции развернулась настоящая вендетта, когда за их реальные головы назначались деньги. Как писала внимательная современница событий, хозяйка модного парижского литературно-политического салона Адель де Буань, двум столь масштабным фигурам было невозможно ужиться на таком маленьком острове. И ареной их соперничества стала вся Европа, а не Корсика. Оба они покинули свою родину, Наполеон Бонапарт служил Революции, Поццо ждала судьба изгнанника и бродячего дипломата, и все свои беды и несчастья он связывал с одним человеком — Наполеоном Бонапартом. Борьба против него стала движущим мотивом его жизни, и именно по этой причине в 1805 г. Поццо ди Борго предложил свои услуги Российской империи — державе, которая, по его мнению, могла остановить этот поток. Весной 1814 г. войска союзников оказались под стенами столицы Франции, и сам Наполеон признавал, что именно Поццо ди Борго убедил императора Александра I идти на Париж, определив тем самым судьбу европейской цивилизации и судьбу мира.
Наполеоновские войны окончились; еще недавно могущественный Наполеон оказался на далекой Святой Елене, и наш герой, казалось бы, мог уйти на покой. Но он не просто остался на русской службе, а возглавил российское посольство в Париже и был не просто дипломатом, а посредником между императором Александром I и королем Людовиком XVIII. Его влияние на этом посту было столь велико, что вызвало к жизни афоризм: «Разве нами все еще управляет корсиканец?» Победив Наполеона, теперь он прилагал усилия для сохранения сильной Франции, стремясь не допустить ее превращения во второстепенную державу и выступая за союз между Россией и Францией. Как писал известный французский историк XIX века Жюль Мишле, Поццо ди Борго сделал очень много для мира, неимоверно много для Франции и неисчислимо много для России. И при этом он оставался, прежде всего, корсиканцем. Тончайший поэт и писатель-романтик (а романтизм как явление не мог возникнуть без Наполеона!) Альфред де Виньи как-то поставил вопрос: «Какое сердце у корсиканцев, французское или итальянское?» Поццо ди Борго твердо ответил: «Корсиканское». Да, он оставался корсиканцем, притом что после Революции никогда не был на родном острове...
В XIX веке его имя было настолько значимым в дипломатическом мире, что некоторые наши соотечественники были уверены, будто Поццо ди Борго — это синоним самой профессии дипломата. Князь Петр Андреевич Вяземский сообщал о таком курьезе: «Нужно ли мне представиться к Поццо-ди-Боргу, — спрашивал в Берлине какой-то Огарев. — Да он в Париже, отвечают ему. — Нет, я говорю о здешнем Поцце-ди-Борге — дело в том, что он полагал, что все наши послы и посланники именуются Поццо-ди-Борго»[1].
Посольский пост в Париже Поццо ди Борго занимал до конца 1834 г., а потом был переведен в Лондон, где пробыл еще четыре года. После отставки он не отправился на родную Корсику или в далекую Россию, а остаток дней провел в Париже, в прекрасном особняке на улице Университэ, в VII округе, на левом берегу Сены.
Документы, связанные с дипломатической деятельностью Поццо ди Борго, на основе которых написана эта книга, весьма разнообразны. Что касается документов, хранящихся в России, то часть дипломатической переписки Поццо опубликована[2]. Неопубликованные документы хранятся прежде всего в Архиве внешней политики Российской империи (Далее — АВПРИ). Это донесения Поццо ди Борго из Парижа[3]. Часть неопубликованных документов представлена в отделе рукописей Российской публичной библиотеки. Особый интерес представляет «Записка Поццо ди Борго об устройстве Польши, составленная для императора Александра в 1814 г.»[4] из опубликованных документов стоит отметить «Собственноручную записку Поццо ди Борго о нем самом»; наблюдения о Шарле-Андре министра народного просвещения Российской империи графа С. С. Уварова, начинавшего карьеру в качестве дипломата и хорошо знавшего Поццо ди Борго[5]. Что касается источников, опубликованных во Франции, то несомненный интерес представляет дипломатическая переписка Поццо ди Борго с графом К. В. Нессельроде за 1814–1818 гг.[6] И огромный корпус неопубликованных источников находится во Франции. Это не только архивные документы, но и массивные сундуки с рукописями Поццо ди Борго, которые хранят его потомки...
Среди исследователей рост интереса к деятельности Поццо ди Борго наблюдался в конце XIX века как во Франции, так и в России. Во многом это было связано с русско-французским сближением и русско-французским союзом. Во Франции в 1890 г. появилась классическая работа А. Маджиоло[7]. В России были опубликованы статьи Л. З. Слонимского и С. М. Соловьева[8] Очередная волна интереса к Поццо ди Борго случилась в 1968 г., накануне 200-летнего юбилея другого корсиканца, Наполеона Бонапарта. В это время появилось несколько двойных портретов (например, книга канадского историка Джона Мак-Эрлана[9].
В большинстве работ деятельность Поццо ди Борго оценивается в контексте противостояния с Наполеоном и ограничивается периодом окончания Наполеоновских войн. Однако его дипломатическая служба в последующие годы была, может быть, менее авантюрной и романтической, но не менее плодотворной и конструктивной. Поццо ди Борго стоял у истоков новой системы международных отношений. Венская система и «европейский концерт» в том виде, в котором они сформировались в 1814–1815 гг., в определенной степени являются заслугой Поццо ди Борго.
Сейчас наблюдается новый всплеск интереса к вопросам дипломатической истории рубежа XVIII–XIX веков. Важным событием стал выход в свет работы известного французского историка и писателя Мишеля Верже-Франчески, корсиканца по происхождению и потомка как Поццо ди Борго, так и Наполеона Бонапарта[10]. Характерно, что это уже не двойной портрет, а именно портрет Поццо ди Борго, выписанный с большой тщательностью, это полная биография дипломата с обширными цитатами из документов. Хотя в названии работы присутствует имя Наполеона, но это, скорее, маркетинговый ход: читателя привлекает упоминание об императоре. Благодаря стараниям Мишеля Верже-Франчески и при его научном руководстве в Алате в 2017 и 2018 гг. состоялись две международные конференции. Одна из низ была посвящена графу Поццо ди Борго, вторая — Корсике и корсиканцам в дипломатии[11].
Как раз к конференции в Алате 2017 г. французский режиссер русского происхождения Таня Рахманова выпустила документальный фильм «Поццо ди Борго. В тени императоров», сделанный по заказу France 3 Corse Via Stella. Фильм снимался на Корсике, в Париже, в замках Поццо ди Борго, в Санкт-Петербурге, в архивах Москвы и даже в студенческой аудитории! Теперь этот фильм переведен на русский язык «Русским историческим каналом 365 дней», и наши зрители тоже могут познакомиться поближе с этим необыкновенным человеком и дипломатом.
Выход этого фильма в России очень важен, поскольку имя Поццо ди Борго у нас в стране известно разве что специалистам. В 2013 г. на русский язык была переведена работа бельгийского историка Ивона Туссэна «Поццо ди Борго: другой корсиканец», написанная в форме псевдомемуаров Шарля-Андре. Его имя фигурирует в связке с именем Наполеона, о чем говорит подзаголовок книги: «Человек, который ненавидел Наполеона».
Ряд статей посвятила Поццо ди Борго российская исследовательница Елена Линькова[12].
Что касается автора этих строк, то, занимаясь историей постнаполеоновской Франции, я давно интересовалась личностью Поццо ди Борго, посвятив ему ряд статей[13]. Более того, когда, уже почти четверть века назад, я размышляла над темой кандидатской диссертации, один из моих коллег, М. В. Пономарев, соавтор книги «Век Наполеона: люди и судьбы»[14], предложил мне остановиться на Поццо ди Борго. Но тогда я предпочла ему Франсуа Гизо. Поэтому эта небольшая книга в какой-то степени является моим научным долгом перед Поццо ди Борго.
Я признательна всем людям, благодаря которым эта книга состоялась и благодаря которым я больше узнала о моем герое. Это Михаил Викторович Пономарев, с которого все началось; режиссер Таня Рахманова, которая нашла мои статьи на просторах «всемирной паутины» и приехала снимать фильм о Поццо ди Борго в Россию. А вернувшись во Францию и зайдя в книжный магазин, Таня тут же увидела на полке книгу Мишеля Верже-Франчески о Поццо ди Борго и не преминула познакомиться с известным историком. Так через Таню я познакомилась с Мишелем Верже-Франчески, которому очень признательна за советы и беседы, за гостеприимство в Париже и за приглашение принять участие в конференциях в Алате. Я особо благодарна членам семьи Поццо ди Борго: г-ну Иву Поццо ди Борго, известному политику, бывшему сенатору, председателю ряда французских и европейских комиссий, в том числе межпарламентской группы дружбы «Франция-Центральная Азия» в Сенате, члену бюро Ассоциации «Франко-российский диалог», много делающему для формирования позитивного имиджа России, за возможность общения и ценные советы. Я благодарна герцогу Ренье Поццо ди Борго, главе дома; г-же Элизабет Сангинетти, президенту «Ассоциации друзей замка Пунта» и г-ну Сампьеро Сангинетти за радушный прием участников конференции на своей вилле, а также г-ну Ноёлю Пинзути, генеральному секретарю «Ассоциации друзей замка Пунта». Я благодарна г-же Барбаре-Валери Поццо ди Борго и г-ну Филиппу Туссену за возможность посетить их дом, расположенный в горах, в маки, на том месте, где когда-то был замок Монтичи, вероятных предков семьи Поццо. Точнее, дом расположен прямо на частично сохранившемся фундаменте замка, а часть стены ванной комнаты — это стена древнего замка. В гостиной — портрет Шарля-Андре Поццо ди Борго работы знаменитого художника Джорджа Доу, создававшего портреты для Военной галереи Зимнего дворца. «Это в Галерее — как у нас, — поправил меня хозяин. Доу написал два портрета». На другой стене — фотография Марины Влади. И это не случайно, ведь мадам Поццо ди Борго — племянница известной не только во Франции, но и в России актрисы. Вокруг — никого, только на соседней горе, за несколько километров, в другом замке, — еще одна семья Поццо ди Борго. Так и живут... Я также признательна мэру Алаты г-ну Этьену Ферранди и моему корсиканскому другу г-ну Жаку Шарлону.
Работа над книгой осуществлялась при финансовой поддержке по гранту Правительства РФ в рамках подпрограммы «Институциональное развитие научно-исследовательского сектора» государственной программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013–2020 гг. Договор № 14.Z50.31.0045.
А теперь попытаемся разобраться в хитросплетениях судьбы этого удивительного человека и отправимся на Корсику.