В «Каталог» Гектор введен вместе с Энеем: их отряды сформированы по одному принципу, имеют схожий облик и стоят рядышком в начале «Каталога» (и это единственная группа, которую еще осталось разобрать).
Но в остальной «Илиаде» эти два героя, два вождя троянской коалиции, почти никогда не общаются — не разговаривают и не встречаются вместе помимо «Каталога». Эней разговаривает с соратниками — Пандаром и Деифобом, с врагами — Ахиллом и Диомедом, с богом Аполлоном, явившимся в облике Приамида Ликаона. Гектор подолгу разговаривает с друзьями и родными: Гекубой, Андромахой, Парисом, Деифобом, Пулидамантом, Сарпедоном и Главком, обращается с важными речами к врагам — Ахиллу, Патроклу, Аяксу, Диомеду, беседует с богом Аполлоном. Но только один раз Гектор сталкивается с Энеем и обращается к нему с коротким призывом, на который Эней реагирует молча, — это происходит в XVII песни во второстепенном эпизоде (преследование возниц убитого Патрокла). Двое родственников, соратники в борьбе за общее дело, два главных вождя троянской коалиции — и на тебе, столь чужды друг другу.
Более того, Эней вообще редко появляется в сражениях — только в отдельных эпизодах песен V, XIII и XX (если не считать мимолетного появления в XVII). Его нет в III и VII песнях, где описываются поединки троянских вождей с ахейскими и присутствуют видные герои с обеих сторон, нет в VIII, XI–XVI песнях, где содержатся подробные описания общих сражений; нет и в песнях I, IV, X, XXIV, где он мог бы быть, поскольку там действие полностью или частично протекает в лагере троянцев. Его отец Ан-хиз отсутствует среди старейшин Илиона в «Смотре со стены» (III песнь).
Эти странные обстоятельства не могли пройти мимо внимания самих древних певцов. В XIII песни даже введено объяснение. Эней обычно стоял «в дружинах последних: гнев он всегдашний питал на Приама, ибо, храбрейшему, старец ему не оказывал чести» (XIII, 459–461). И в XX песни Ахилл издевательски насмехается над дарданским вождем: «Не душа ли тебя сразиться со мной увлекает в гордой надежде, что ты над троянцами царствовать будешь, чести Приама наследник? Но если б меня и сразил ты, верно Приам не тебе свое достояние вверит. Есть у него сыновья…» (XX, 179–185). А между тем, Ахилл издевался напрасно. По «Илиаде», именно Энею суждено перенять царствование над троянцами после гибели Приама и его сыновей. Это прорицает Посейдон: «предназначено роком — Энею спастися… Будет отныне Эней над троянами царствовать мощно, он и сыны от сынов, имущие поздно родиться» (XX, 502–508). Критики давно распознали в этом пассаже пророчество ex eventu (от свершившегося).
То есть, подразумевается, что певцы, сочинявшие задним числом пророчество, знали, что потомки Энея и впрямь стали царствовать в Троаде, или, по крайней мере, претендовали на это. Страбон, географ I века н. э., передает свидетельство более древнего ученого, историка Деметрия из Скепсиса в Троаде, что в Скепсисе еще в его времена, т. е. в I веке до н. э., проживал род Энеадов, некогда царствовавший в Троаде. Эней — несомненно, герой местного происхождения, в районе проливов (Matten 1931; Howald 1947; Клейн 1994: 155–163). Он всеми корнями в эолийской среде и чужд ионийскому эпосу.
Гомер, будь то один поэт, или собирательный автор «Илиады» (по крайней мере, из основных создателей итогового текста), определенно иониец. Это видно по его диалекту и по именам его героев. В большинстве это имена с ионийскими грамматическим оформлением — с окончаниями на — еус, — ес и др.: Одиссей (греч. Одюссеус), Ахилл, или, правильнее, Ахиллей (греч. Ахиллеус), Диомед (Диомедес). У Энея же эолийски оформленное имя — оно оканчивается на — ас (греч Айнейас). Образовано оно от названия фракийского племени энеев, или от названия фракийского города Эн (Айнос), расположенного недалеко от Троады и колонизованного эолийцами из Кимы, столицы Эолийского союза. Колонисты и могли назвать так своего героя (и не раньше, чем колонизовали берега Фракии). Обычно эолийские элементы в диалектном составе «Илиады» считают пережитками глубокой древности. Но «эолизмы» могли попасть в поэму и очень поздно — из локальных диалектов Кимы, Троады и других местностей.
А вот Скепсис отдали роду Энеадов ионийцы из Милета — отсюда и роль Посейдона, главного бога Ионийской лиги, в спасении Энея и в заботе о судьбе его рода. Забота богов об Энее превосходит всё, что уделено ими другим героям. О нем заботятся все основные боги, без различия, за кого они ратуют — за троян или ахейцев. Его спасают и проахейский Посейдон, и, конечно, протроянский Аполлон, не говоря уже о матери героя Афродите. Аполлон уносит его лечить в свой храм в Илионе — такой чести не удостоился даже Гектор. Эней получил самую развернутую в «Илиаде» генеалогию, и он поставлен ею выше самого Ахилла, на что ему указывает Аполлон: Ахилл рожден низшей богиней, дочерью морского демона Нирея, а Эней — дочерью самого Зевса. Такое непомерное прославление Энея, не совершившего никаких заметных подвигов, порождено явным стремлением певцов, подвизавшихся при дворе потомков Энея в Троаде, потрафить своим покровителям. В этой констатации едины аналитики и унитарии.
Но унитарии уверены, что ко двору Энеадов был близок сам Гомер, единственный автор «Илиады», аналитики же считают, что эпизоды с Энеем вставлены в поэму, когда она прибыла в Троаду, вставлены каким-то поздним местным певцом, который и подвизался при дворе Энеадов.
Гипотеза о том, что Энея включил в «Илиаду» сам Гомер, плохо вяжется с традиционным представлением о Хиосе как родине Гомера и месте создания поэмы. Ведь эта гипотеза не только требует предположения, что Гомер был странствующим певцом, и реконструировать его путешествие в Троаду (это всё реалистические допущения), но и подразумевает его длительное пребывание там, создание каких-то песен «Илиады» на месте (ведь льстить тамошним вельможам потом, задним числом, отбыв домой, было бы уже незачем). В предании о Гомере ничего этого нет.
Еще хуже эта гипотеза вяжется с распределением участия Энея по «Илиаде» (Клейн 1998: 590–452 и рис. 18). Если бы Эней был включен в «Илиаду» тогда же, когда и Гектор, да еще с желанием польстить потомкам Энея, он был бы гораздо шире и равномернее представлен в поэме. Меж тем, его отделенность от Гектора и его слабое участие в основных действиях поэмы хорошо объясняются из его позднего вторжения в нее. В отличие от Гектора, Эней именно вмонтирован в готовую поэму, ничем не изменяя ее сюжета. Он не совершил в ней ничего великого — не сразил ни одного крупного противника. И понятно почему: все они были уже отданы другим героям, а ему досталось только «пушечное мясо» (так критики прозвали пустые, наспех придуманные имена без биографий). Да еще ему осталась завидная перспектива выхода без вреда из опаснейших ситуаций (с помощью богов, конечно).
Рядом с Энеем, а также в смежных текстах, часто оказываются многочисленные сыновья троянского старейшины Антенора (их одинадцать), двое из них с Энеем и в «Каталоге». Где нет Энея, нет и их. Антенор и сам с большой симпатией изображен в «Илиаде»: он, хоть и троянец, всегда помогает грекам. Род, возводивший себя к Антенору, в историческое время реально существовал. Одна из его ветвей жила во Фракии. Очевидно, и этому местному роду, хоть он и не был царским и не претендовал на родство с Приамом, певцы старались угодить. Видно, не только цари были меценатами.
На самом деле и род Энеадов вряд ли был родственен роду Приама. В генеалогии Энея тоже видны признаки искусственной монтировки. Отец Гектора Приам восходит к Дардану через своего отца Лаомедонта, деда Ила, прадеда Троса (или Троя) и прапрадеда Эрихтония. А Эней через такой же ряд предков подключен к этой генеалогии в среднем звене — к Тросу (Эней — Анхиз — Капис — Ассарак — Трос). Но К. Роберт подметил важную деталь: Приам обычно в «Илиаде» именуется по отчеству не как сын Лаомедонта, а как сын Дардана — Дарданид! Значит, первоначально всей линии предков между Приамом и Дарданом не было, а вместе с тем не было и привязки боковой линии — предков Энея. Весь этот кусок ствола генеалогического древа вместе с боковой ветвью именно ради Энея и был вставлен.
Текстологическим анализом выявляются следы монтировки и в повествовательной ткани поэмы — швы, обрывы действия, несогласованность частей. Все три эпизода «Илиады», в которых главным героем является Эней, — поединки с Диомедом, с Идоменеем и с Ахиллом — плохо держатся в своем контексте.
1) Так, только в эпизоде с Энеем (V песнь) Диомед — богоборец, выступает против богов (и это объясняется тем, что он противостоит благочестивому и богоугодному Энею), а в остальной «Илиаде» и в ближайшем контексте Диомед очень богобоязнен. Боги в этом эпизоде совершенно иначе расположены, чем в ближайшем контексте: Аполлон — на поле боя (а был на вершине Пергама); на время поединка Афина выводит Ареса за руку из боя (а до того и после того он возглавлял троянскую рать).
2) Схватка с Идоменеем в XIII песни происходит на левой стороне поля, и в ней присутствует ряд героев (Деифоб, Деипир, Антилох), а в предшествующем тексте все они были в середине поля битвы. На участие в сражении вызвал Идоменея бог Посейдон, но в этом не было нужды: герой и так шел сражаться.
3) Перед поединком с Ахиллом в XX песни рати выступили друг против друга, и Ахилл жаждал сразиться с Гектором, но вместо того происходит поединок с Энеем. Во время поединка идет сражение обеих ратей, но после него рати опять стоят друг против друга, уставив копья, а Гектор и Ахилл воодушевляют каждый свое войско. Словно бой и не начинался.
Всё это вставки.
Унитарии, конечно, возразят: а разве не мог один и тот же ионийский певец (Гомер), посетив двор Энеадов в Троаде, вставить эпизоды с Энеем в свою же готовую поэму? Насчет идеи такой «творческой командировки» я уже приводил свои сомнения. Пора сказать и о другом.
Эней несет на себе приметы значительно более позднего времени, чем Гектор. У его образа есть признаки принадлежности к гораздо более позднему эпическому слою. В чем они заключаются?
Герои Гомера обычно имеют постоянные эпитеты (за постоянные можно в грубом приближении принять повторяемые). Ахилл чаще всего «быстроногий», Диомед «громогласный», Гектор «шлемоблещущий», Эней — «предводитель троян». Такая система постоянных эпитетов складывалась, разумеется, постепенно. Чем раньше вошел герой в эпос, чем древнее его фигура в эпосе, тем теснее приросли к его имени постоянные эпитеты. Чем позже, чем новее герой, тем менее стабильны его эпитеты, тем реже стоят при его имени постоянные эпитеты. Это идея Денниса Пейджа.
Так вот, упоминания Гектора с постоянным эпитетом (эту долю будем называть индексом оснащенности постоянными эпитетами) составляют 41 процент всех его упоминаний, а у Энея соответствующая доля — только 18 процентов. Это очень большой интервал. Можно сказать, они находятся почти на противоположных концах имеющегося в «Илиаде» диапазона (для сравнения, Елена — 65, Одиссей — 56, Ахилл — 38).
Вводя пророчество Посейдона о грядущем царствовании Энея и его потомков над троянцами, певец в угодническом раже не заметил, что оно противоречит всему Троянскому эпосу: ведь, согласно эпосу, Троя разрушена и сожжена, троянцы частью погибли, частью ушли в неволю. Должно было очень измениться представление о судьбе Илиона — Трои, чтобы так пренебречь прямым указанием эпоса.
Почему же тогда оба вождя троянской коалиции так тесно связаны в «Каталоге»? Почему их ячейки одинаковы, и расположены рядом, составляя одну группу? Они явно вошли в «Каталог» вместе. Когда?
Оказаться в начале «Каталога» они могли по разным причинам: либо потому, что с них началось образование «Каталога», либо потому, что их добавили к готовому «Каталогу» спереди в силу главенства вождей. Группу составляют два отряда — ранний и поздний. Возникнуть одновременно с ранним отрядом группа не могла: еще не было позднего. Остается только одна возможность: группа возникла тогда, когда возник поздний отряд. Она вошла в «Каталог» с Энеем.
Почему же, однако, Гектор с ним, так сказать, в паре? А потому, что в позднее время в Скепсисе, по Деметрию, жило два конкурирующих царских рода: один возводил себя к Энею, другой — к Гектору. И возможно, что для менее знатного рода Энея сугубое уравнение с наследниками Гектора (впрочем, возможно, тоже воображаемыми) представлялось особенно лестным.
Значит, долгое время «Каталог» существовал без обоих вождей, и без отряда самих троянцев? Да, это был перечень союзников. Именно такой «Каталог», по данным Псевдо-Аполлодора, писателя II века н. э., числился в «Киприях» — поэме о начале Троянской войны. Он был там на месте. Пришли на помощь союзники, говорилось в поэме, вот их перечень. Оттуда, по предположению современных исследователей, и были оба «Каталога» перенесены на свое нынешнее место в «Илиаде», которому сама идея обзора войск, первоначального знакомства с ними, плохо соответствует.