Все, кто, преодолев первые трудности, читают «Илиаду» внимательно и заинтересованно, поневоле начинают размышлять над ней. Вчитываясь при этом в судьбы ее героев и вдумываясь в несообразности и загадки текста. В этом очерке я попытаюсь рассказать, как я стал не просто размышлять над «Илиадой», а вчитываться в ее тексты критически, даже придирчиво, с азартом. Как я надолго забросил все дела и стал заниматься только этим, взявшись за научную литературу об «Илиаде», а она огромна, и написана на многих языках. По большей части на немецком и английском, но также на латыни, французском, итальянском и т. д., есть книги и на русском. Как такое чтение вылилось у меня в размышления уже об этой литературе, в проверку аргументов, в критическую оценку, а из этого уже родился творческий подход и самостоятельный анализ.

Я стал составлять таблицы, схемы, карты, записывать свои замечания. Начал писать статьи, их публиковали солидные научные журналы и сборники. Так постепенно сложилась книга «Анатомия «Илиады»» (Клейн 1998). «Анатомия» не потому, что «Илиада» мертва, и можно ее резать как угодно, а потому, что прежде, чем восстанавливать ее функционирование и происхождение, нужно выявить ее структуру, правильно разделить ее на составные части, понять их взаимоотношения. В данном очерке я кратко пересказываю содержание этой книги и ссылаюсь на ее таблицы и карты. Здесь будет приведено очень уж много этих таблиц и карт, но, по первоначальному замыслу, они ведь иллюстрировали большой текст, целую монографию. Да и то, я еще не все таблицы оттуда привожу.

Что ж, читателю, которому это покажется слишком большой нагрузкой, можно не вглядываться в них внимательно. Но нужно хоть глазком глянуть — и сознавать, что они есть, что труд проделан, что это факты. И что всегда можно рассмотреть их тщательнее и даже обратиться к самой монографии.

Как я уже отмечал в других изданиях, у меня сложилось впечатление, что зря в XX веке отвергнуты старые идеи аналитиков о разном происхождении песен, слившихся в «Илиаде». Унитарии упирали на симметрию, которая якобы пронизывает всю поэму. Но ее формальная схема представляется мне где-то натянутой (в крупном произведении всегда можно найти какие-то схожие явления в начале и конце), а где-то нереалистичной. То есть, нереально, чтобы огромная поэма с такой симметрией была изначально задумана одним автором — слепым и неграмотным певцом.

Унитарии также ссылаются на статистическую проверку языка поэмы — брали, мол, большие пробы из разных мест поэмы, и язык их оказался одинаковым — с одинаковыми средними числами употребления грамматических форм, лексики и т. п. Так ведь если разные песни слились не цельными кусками, а были раздроблены и пущены вперемежку, то пробы окажутся кашей из разных песен, и в этом смысле одинаковыми. Да еще ведь разнородные куски и отредактированы были, сглажены. Тут нужен гораздо более тонкий анализ. Надеяться на четкое и резкое различие не приходится.

Для меня наиболее подозрительными были необъяснимые дублеты. Почему город носит два имени — Троя и Илион? Почему два имени у реки, на которой город стоит, — Скамандр и Ксанф? Почему два имени у зачинщика войны — Александр и Парис? Почему три названия у осадивших город греков — ахейцы, данаи и аргивяне?

Да, конечно, город мог быть переименован, но ни малейшего намека на это в поэме не содержится. Мои оппоненты положили немало усилий, чтобы доказать, что сам город-то назывался Илионом, а Троя — это вся местность вокруг города (Цымбурский 1987). Но местность называется Троада, осаждали греки всё-таки город, а не местность, именуя его обоими именами, да и с рекой что делать — как ее имена разделить? С Александром-Парисом как быть, с трехименными греками?

Лишь сделав уже многое в анализе «Илиады» (стыдно, что не раньше), я наткнулся на тот факт, что у меня был далекий предшественник — нет, не в изучении «Илиады», а в методе решения проблемы. Это француз Жан Астрюк, который три века назад, в первой половине XVIII века, столкнулся с теми же проблемами при изучении Библии. Он увидел, что в Библии, в ее ядре — в Пятикнижии Моисея — одни и те же рассказы повторяются дважды (немного по-разному), и что в одних случаях Бог именуется в этих рассказах Иегова (на древнееврейском Яхве), а в других Элохим (во множественном числе). «Эти слова», — писал Астрюк, «никогда не смешиваются: есть целые главы или большие части глав, где Бог всегда именуется Элохим, и никогда Иегова; есть другие, по меньшей мере, довольно большое число, где Богу не дают иного имени, кроме Иегова, и никогда не называют Его Элохим» (Астрюк 1964).

Из этого Астрюк заключил, что Моисей пользовался двумя источниками, с разными языковыми предпочтениями. А последователи Астрюка пошли дальше и сделали вывод, что Моисей вообще не автор Пятикнижия — о нем же там повествуется в третьем лице! Они заключили, что Пятикнижие не написано одним автором, а является составным: в нем слиты рассказы минимум двух авторов. Одного стали называть Яхвистом, другого — Элохистом. С этого началась научная критика Библии.

Почему-то этот метод никто не применял к «Илиаде». Возможно, потому, что деление здесь не такое четкое: народная поэзия допускала и переживала больше трансформаций, чем священные тексты. Но всё же и здесь видны те же явления: два главных героя греков, Ахилл и Диомед, параллельно переживают те же приключения и даже ранены в одно и то же место — в щиколотку (Schelicha 1943: 66–76). Более того, они никогда не встречаются в поэме: появляется Ахилл — исчезает Диомед, возвращается Диомед — нет Ахилла (Robert 1920-26:1059; Bethe 1927: 168). И так неоднократно (см. табл. 1)[1]. Только на похоронах Патрокла присутствуют оба, но это место, которое даже многие унитарии признают (по другим основаниям) поздним включением. Ахилл и Диомед, оба во главе греков, и — не сочетаются. Это возможно, только если соединены куски двух разных повествований: об Ахилле и о Диомеде. Были две «Илиады»: «Илиада» с Ахиллом и «Илиада» с Диомедом — сформулировал этот вывод К. Роберт. Но эту гипотезу надо проверить и доказать, как и гипотезу о том, что таково же происхождение парных синонимов в именах. Нужно показать, что это не случайность.