В день, когда Николаю пришла повестка явиться в городское Управление милиции, Эльвира, вняв его настойчивым советам, взяла свои документы, собрала все необходимые на первое время вещи, рассовала несколько пачек денег по карманам и покинула квартиру.
Следующую ночь провела у подружки, а утром, попив чайку с сушками, отправилась на вокзал. Ехать ей было некуда, надеялась, что с выбором направления определится на самом вокзале, когда посмотрит расписание поездов. Проживет месяц-другой в понравившемся городе, переждет нахлынувшие неприятности и вернется в Казань. Очень надеялась, что Николай встретит ее дома, пожурит, что она так долго не появлялась, и все пойдет по-старому…
Патрульный сержант Еремин, несший со своим напарником дежурство на городском железнодорожном вокзале, был из той породы людей, которые если уж за что-то берутся, то непременно доводят дело до конца. Таких еще называют дотошными, что не совсем справедливо. Вот и сегодня, получив портрет разыскиваемой преступницы (портрет этот нарисовал прикомандированный к городскому Управлению МВД художник, базируясь на рассказе оперуполномоченного Гапоненко, после чего рисунок сфотографировали, размножили и карточки раздали постовым и патрульным милиционерам), сержант внимательно всматривался в молодые женские лица, а одну из них даже догнал и тронул за плечо, пытаясь развернуть лицом к себе. Когда женщина обернулась, сержант Еремин осознал ошибку: на девушку на снимке она совершенно не походила. Извинившись, он пожелал пассажирке счастливого пути и направился в помещение вокзала.
Несмотря на неудачу, Еремин не оставил надежды отыскать подозреваемую. Эльвире Бариевой просто некуда идти в столь непростой ситуации. А вокзал — самый короткий путь, чтобы разрешить проблему: быстро выехать из города и затеряться где-то в глубине страны, где ее никто не знает. Так что вокзала ей не миновать!
Простодушный и добросовестный сержант милиции оказался прав. Эльвира действительно подалась на вокзал. Она стояла у расписания поездов и высматривала, когда прибудет очередной ближайший железнодорожный состав, когда к ней неслышно подошел сержант Еремин и, окинув ее фигуру внимательным взглядом, требовательно произнес:
— Гражданочка, предъявите документы.
Он цепко взял Эльвиру за руку повыше локтя, а когда она попыталась освободиться, негромко предупредил:
— Только не нужно дергаться, гражданка, иначе пойдете в наручниках.
Подошел второй милиционер, такой же плечистый, отобрав у Эльвиры последний шанс вырваться и затеряться в толпе отъезжающих, весело поинтересовался:
— Отыскал?
— Она самая. — Повернувшись к задержанной, потребовал вновь: — Покажите документы.
Достав из сумочки паспорт, Эльвира передала его Еремину. Открыв документ, сержант прочитал:
— Эльвира Рустамовна Бариева… Мы вас ищем, а вас нигде нет. Куда же вы так торопитесь?
Эльвира, глядя прямо в глаза сержанту Еремину, произнесла:
— Я и сама собиралась к вам…
— Верю с трудом, — усмехнулся сержант. — А почему же тогда пришли с вещичками на вокзал?
— Просто я испугалась, — опустила взор Эльвира. — К тому же вы не знаете, какой это страшный человек…
— Вы это про кого? — не понял, о ком идет речь, сержант Еремин.
Эльвира, сообразив, что сержант милиции ничего про Николая не знает (даже не подозревает, кто он такой), всю последующую дорогу промолчала. Хранила молчание и когда ее привели в отделение и поместили в отдельную камеру. Заговорила она, когда в отделение приехал Виталий Викторович и пожелал увидеть задержанную.
— Я майор Щелкунов, начальник отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством городского Управления МВД. Занимаюсь вашим делом. Меня интересуют убийства и ограбления, которые вы совершили с вашим сожителем Полыхаевым. Сейчас он содержится в камере предварительного заключения и дает признательные показания.
— Как хорошо, что вы приехали, я к вам как раз собиралась.
— Да неужели? — насмешливо поднял брови Виталий Викторович. — А что не собрались?
— Испугалась, — ответила молодая женщина и, понизив голос, произнесла ту же фразу, что до этого говорила сержанту Еремину: — Вы не знаете, какой это страшный человек… Он постоянно держал меня в страхе. Я шага не могла ступить без его разрешения!
Майор Щелкунов искоса глянул на Эльвиру. Придется повозиться. Изворотливая бестия. Наверняка уже выстроила линию защиты. Совсем не факт, что ее получится привлечь к ответственности. Ведь статья № 46 пункт «г» Уголовного кодекса РСФСР ясно гласит, что «признаются смягчающими обстоятельствами, при определении той или иной меры социальной защиты, если преступление совершено под влиянием угрозы, принуждения, служебной или материальной зависимости». Скажет эта Эльвира на допросе, а главное, на суде, что Николай Полыхаев принуждал содействовать ему в его преступных намерениях под угрозой смерти: угрожал пистолетом, обещался убить, если она не станет его слушаться, — и дадут ей тогда наказание ниже нижнего. А то и вовсе освободят от ответственности. Ведь лично она никого не убивала и не грабила и даже не присутствовала при этом. А она, судя по всему, именно такие показания и станет давать. Даже если арестованный Полыхаев станет все сказанное ею отрицать, то для суда его слова не доказательство. А всего лишь его слово против ее…
— А чем он же так страшен, этот Николай Полыхаев? — заинтересованно спросил майор Щелкунов.
— У него пистолет, и он мне им не раз угрожал, — ответила Эльвира и доверчиво посмотрела на майора. Ее взгляд буквально вопил: «Женщина я слабая, и когда мне угрожают пистолетом, так лучше подчиниться насилию, чем умереть».
— И как же он вам угрожал?
— Убью, говорил, если не сделаешь так, как я говорю.
— И что именно он требовал? — снова поинтересовался Виталий Викторович.
— Заставлял меня знакомиться с состоятельными мужчинами, соглашаться, чтобы провести с ними вечер, а то и ночь, — тут она сделала небольшую паузу, будто ей от стыда и нахлынувшего волнения трудно было говорить, — и делать слепки с ключей…
— Вы сказали, с мужчинами. — Виталий Викторович остро посмотрел на Эльвиру, и следующий его вопрос не заставил себя ждать: — Получается, Казарян был не единственной вашей жертвой?
— Этот Казарян у нас был не первый, в том-то и дело. — Она нарочито доверчиво глянула на майора Щелкунова. — Он ведь вам не признался в этом, верно? А я как раз хотела рассказать вам еще о двух жертвах. Добровольно… Надеюсь, мне это зачтется…
— Рассказывайте, — потребовал Виталий Викторович.
— А это мне зачтется? — Она просительно глянула на строгого майора милиции.
— Подумаю. Говорите, не торгуйтесь, — отрезал Виталий Викторович. — Вы не на базаре…
— Хорошо. Я вам верю, — негромко промолвила Эльвира и начала рассказывать: — Он ведь ограбил еще двух мужчин, правда, тогда обошлось без убийств.
— Не без вашего участия ограбил, — заметил майор Щелкунов.
Эльвира осуждающе посмотрела на майора.
— Я все это делала под принуждением, — твердо произнесла она. — Посмотрела бы я на вас, — подняла на Виталия Викторовича ясные глаза Эльвира, — что бы вы делали, когда вам угрожают пистолетом и…
— Как он совершал грабежи? — не дал ей договорить майор Щелкунов.
— Он гримировался под хозяев квартир, которых хотел ограбить, — ответила Эльвира Бариева просто, как само собой разумеющееся. — Первого я просто показала ему. А потом я стала их фотографировать. Как бы на память. Он меня к этому принудил, — добавила она.
— Опять под дулом пистолета, разумеется? — с едва уловимой долей сарказма поинтересовался Виталий Викторович.
— Да, — ответила Эльвира. — Или вы думаете иначе?
— И не жалко вам Николая? — неожиданно спросил Виталий Викторович. — Суд даст ему максимальный срок, двадцать пять лет. Вряд ли он сумеет дотянуть его до конца.
— Мне его не жаль, — твердо произнесла Бариева и, отвернувшись, добавила: — Он должен ответить за свои злодеяния.