Я молча наблюдала, как тройняшки трясутся от ужаса. Я реагировала так же, когда меня впервые привели в замок Даэса.

Они полностью пришли в сознание, как только я сбросила их на каменный пол посреди тронного зала Даэса.

Время тянулось слишком медленно, пока девушки в истерике сходили с ума. Даэс позволял им, терпеливо ожидая, когда они наконец заметят его.

Я пыталась сделать себя невидимой, наблюдая, как та, которую я не тащила, безуспешно пытается успокоить двух других.

Мне потребовался час, чтобы доставить их сюда. Тройняшка со сломанной лодыжкой была привязана к моей спине, но остальных двоих я тащила по Морианну, и это было заметно. Большая часть их кожи была содрана, стянута волочением, но я ничего не могла с этим поделать. У меня не было достаточно верёвки, чтобы связать всех, и я не могла рисковать, доставляя их по одной. Даэс сказал, что ему нужны все три, и страх разочаровать его заставил меня пренебречь человеческим достоинством.

Они были живы. Изуродованы и тяжело ранены, но живы. Это было главным. По крайней мере, я говорила себе это, избегая их взглядов.

Их рыдания стихли только после того, как они заметили чудовище на троне.

На Даэсе была Маска Дьявола. Та самая, которую я видела на нём в ночь, когда заключила сделку. Та самая, которую все видели на нём. Он снимал её только передо мной. Каждый раз, когда я возвращалась с охоты, она была на нём. Она делала его ужасающим, заставляла выглядеть более звериным, чем человеческим.

Но я всё равно видела его глаза. Они светились сквозь алебастровую штукатурку. Она идеально соответствовала его коже, облепляя лицо, пока не становилась его частью. Я всё ещё могла различать его выражения, маска двигалась, когда он говорил, словно белая краска стекала по нему, оставляя нетронутыми только глаза. Слоновой кости рога закручивались от висков, оканчиваясь шипами над его головой. Если бы я никогда не видела его без маски, я бы подумала, что они были его частью. Всё сливалось так бесшовно…

— Если мы прочитаем тебе видение, ты отпустишь нас? — спросила одна из сестёр после того, как препиралась с Даэсом.

Они были прекрасны, завораживающие, несмотря на их содранную кожу. Ну, только двое из них были покрыты кровью. Когда я впервые увидела их, я не могла их различить, и если бы я не видела их троих, сбившихся в кучу, я бы подумала, что они все один и тот же человек. Длинные светлые волосы, ярко-зелёные глаза и фигуры, которым я завидовала. Теперь я могла хотя бы отличить девушку, которую несла на спине. Единственную, чьи волосы не вырвало местами и чья кожа всё ещё была цела, несмотря на сломанную лодыжку.

— Если дадите мне то, что я хочу, — протянул Даэс, его голос был скучающим. Он сидел на троне, в то время как мы с тройняшками стояли на бледном каменном полу под ним. Если он сам не был достаточно пугающим, то его трон был таким. Это была единственная вещь в большом зале с белыми ступенями, ведущими к возвышению, заставлявшая всех внизу выгибать шеи.

Помимо гладкого сиденья, весь трон был покрыт шипами. Я знала, что они использовались как оружие, а не для украшения. Я стояла здесь много раз, когда он использовал шипы, когда заставлял людей натыкаться на них. Красный цвет изначально там не присутствовал. Темнее всего было у основания трона, высохшая кровь казалась почти чёрной, в то время как свежая кровь всё ещё пятнала кончики. Даэс никогда не чистил его, и судя по тому, насколько всепоглощающей была кровь, он, должно быть, убил тысячи таким образом.

Одна из сестёр, та, которую я несла, прищурилась.

— Мы прочитаем твоё видение, но мы не несём ответственности, если ты не будешь удовлетворён ответом.

Даэс цокнул языком, но уголок его рта изогнулся в полуусмешке, когда она добавила:

— Ты отпустишь нас невредимыми.

— Умная девочка, — только и сказал он. Он был прав. Если заключаешь сделку с Даэсом, формулировка — это всё. Мне ли не знать.

— Хорошо, — заговорил Даэс спустя мгновение. — Прочитайте мне моё видение, и вы получите моё слово, что вас вернут на мои улицы.

— И оставят невредимыми, — взгляд сестры сузился на нём.

Он усмехнулся, штукатурка маски изогнулась вверх.

— Обещаю, я не прикоснусь к вам.

Две другие сестры слегка расслабились, в то время как нетронутая сестра всё ещё говорила.

— Моих сестёр нужно сначала привести в порядок. Дракон пролетел низко над Песками, и некоторые чёрные зёрна прилипли к ним, блокируя доступ к нашим силам.

Я попыталась оставаться бесстрастной, представляя чёрную пустыню. Это был один из трёх массивов суши, отделявших Вивен от Морианна.

Пески были опасны не только из-за палящей жары днём и возможности тонущих дюн, но это было единственное место в Хилитии, где Метки становились бесполезными. Магия там не работала. Что-то в чёрных зёрнах останавливало её.

Даже без учёта нависающей высоты Утёсов Сенит, я сильно сомневалась, что кто-то в здравом уме решится пересечь их.

Даэс не отреагировал, не шевельнул ни мускулом, но вздохи двух других девушек заставили меня резко повернуть голову к ним. Они начали преображаться. Их кожа начала восстанавливаться, кровь исчезла. Я не видела на них чёрных зёрен, но если какой-то песок прилип к их одежде, то теперь он исчез.

Он исцелял их. Я попыталась не реагировать, попыталась не показывать, как я завидую, чувствуя, насколько моё тело было одеревеневшим.

Но он не стал бы исцелять меня. Он никогда не делал этого после охоты. Моя текущая теория заключалась в том, что он наслаждался моими страданиями. Я всегда замечала, что его глаза смотрели на меня чаще, когда я была ранена.

— Волосы хранят воспоминания, — сказала сестра, осмотрев своих сестёр. Её зелёные глаза вернулись к Даэсу. — Для видения прошлого потребуется один волос, вырванный с корнем из кожи головы мёртвого. Полагаю, будучи их правителем, тебе не составит труда его достать.

Глаза Даэса сузились.

— Я хочу видение будущего.

Две другие сестры замялись, в то время как третья стояла на своём.

— Мы не делаем таких чтений. Они…

— Я знаю, что чтения будущего были запрещены вашим королём. Это оставило вас в нищете. Никому нет дела до прошлого. Как только вы перестали читать будущее, вы трое перебрались из Второй провинции в Четвёртую. Оттуда голод привёл вас к воровству, и поэтому вы сейчас стоите в моём королевстве.

Одна из сестёр переступила с ноги на ногу, другая прищурилась, а третья опустила взгляд в пол. Он задел за живое.

— Я также знаю, что методы… — Он сделал паузу, обдумывая слово. — Отвратительны. — Теперь он улыбался, и у меня перевернулся живот. — Но Элион больше не ваш король, я — ваш король, и если вы хотите выйти из этой комнаты живыми, — продолжил он, — вы скажете мне, что нужно для чтения, и приступите к делу.

Я услышала, как у одной из них перехватило дыхание, но понятия не имела, от какой из тройняшек это было. Все они выглядели не в своей тарелке.

— Дар видения будущего требует жертвы от живого, от видящего. Нам понадобится чей-то глаз.

— Глаз?

— Да.

Даэс поднялся с трона, и я не могла дышать. Он шёл ко мне, его взгляд был устремлён на мой.

Блядь. Он собирался вырвать мой глаз? Я попыталась отступить, но его голос проник в мой разум.

«Не отходи от меня, Магнолия».

Это было неестественно, его голос задел каждый нерв в моём теле и скрутил его, пока его приказ разносился сквозь меня. Моё дыхание перехватило, когда каждое волокно моего существа кричало мне бежать, хотя мои ноги остановились, его принуждение работало против меня. Я застыла на месте, вынужденная стоять неподвижно, пока он шёл через пустой тронный зал.

Это была ещё одна ошибка в нашей сделке. Я не осознавала, что когда он сказал, что я должна буду подчиняться ему, он имел это в виду буквально. Я думала, он просто будет отдавать мне приказы, и хотя он действительно делал это, я физически не могла отказать ему. Чтобы он ни велел мне сделать, я делала. Я была его марионеткой на нитях. Его послушным питомцем. Его бессловесной рабыней.

Моё тело больше не реагировало само по себе.

Большую часть времени я подчинялась ему без необходимости использовать это, и я готова была поклясться, его заводил тот факт, что я добровольно делала то, что он хотел, что он контролировал меня во всех аспектах.

Я видела на собственном опыте, что неповиновение делало всё только ужасающе хуже. Но время от времени он напоминал мне, что у меня нет выбора, моя свободная воля была истрёпана, и меня буквально принуждали подчиняться.

Я была в ловушке. Он позаботился об этом.

Казалось, прошла вечность, пока Даэс не оказался передо мной. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, когда я посмотрела в его белые глаза. Я не могла сдержать этого. Я пыталась не проявлять перед ним никаких эмоций, но мысль о том, что он вырвет мой глаз…

Моё дыхание стало прерывистым. У меня начиналась гипервентиляция, я была на грани обморока. Я начала готовиться к боли…

Даэс наклонился, пока его дыхание не коснулось моего лица. Оно никогда не было зловонным, как у чудовищ и зверей, которыми он правил, а напоминало мяту. Это заставляло меня ненавидеть этот запах.

— Выйди на улицы и приведи мне простолюдина.

Моя голова дёрнулась к нему. Его взгляд был пустым, оценивающим, наблюдающим.

— Что? — выдохнула я, едва выдавив слово.

— Приведи мне кого-нибудь. Любого, кого выберешь. У тебя один час, Магнолия, или я заберу твой прекрасный серый глаз.

Я всё ещё не могла двинуться.

Только когда он снова проник в мой разум и прошептал: «Твоё время уже пошло, маленький призрак», — я бросилась к дверям.

Я бродила по улицам снова и снова, делая одни и те же повороты в Салвире, пока не начала ходить кругами вокруг одного из мостов. Моё дыхание не замедлилось, и я честно не была уверена, не упаду ли в обморок.

Я собиралась привести человека, у которого вырвут глаз. Как я могла выбрать кого-то для этого? Я продолжала вглядываться в толпу, люди проходили мимо меня, и я не могла решиться. Но если я не выберу кого-то, он вырвет мой глаз. Я знала, что он это сделает.

Он никогда не бросал пустых угроз.

Я знала, что должна сделать. Я должна вернуться во дворец одна. Я не должна обрекать кого-то на кошмар только потому, что я слишком труслива. Но я была… Я была трусихой. Я была слабой и жалкой, и каждый раз, когда я пыталась развернуться, чтобы пойти обратно к Даэсу, я вздрагивала, зажмуриваясь, будто он собирался вырвать его через всё королевство.

Даэс не использовал то принуждение, которое получил надо мной по нашей сделке. Я могла решать, и от этого чувство вины пожирало меня изнутри. Я добровольно делала это…

Я была у первого моста, когда кто-то привлёк моё внимание. Он был на голову выше меня и почти вдвое крупнее. Привести его обратно было бы труднее без снотворной сыворотки…

Он толкнул маленькую девочку, которая сжимала в руках заплесневелую половинку буханки хлеба.

— Отдай.

— Нет, — рыдала девочка, пытаясь вырваться из его хватки. — Я не ела всю неделю. Пожалуйста, не забирай…

Я двинулась. Я подкралась к нему сзади и надавила на идеальное местечко на его шее. Одна секунда. Я обхватила ногами его живот, прижимая его вес вниз. Две секунды. Он крякнул, его голос затих в воздухе, когда его колени ударились о мостовую. Три секунды. Он завёл руки назад, пытаясь стащить меня. Четыре секунды. Его тело обмякло подо мной, и он потерял сознание.

Карие глаза девочки расширились, когда верхняя половина его тела рухнула на землю, и я с глухим стуком приземлилась на него сверху. Ей едва ли могло быть больше девяти.

— Не ешь еду у мостов, — прошептала я ей. — Иди в северную часть Берегов Адриана, если хочешь поесть. Там безопаснее.

Она бешено закивала, слёзы текли по её лицу так быстро, что начали разлетаться от движения. Буханка начала рассыпаться от того, как сильно она её сжимала, но затем она исчезла, побежав к пляжу, как я ей сказала.

Я устроила сцену. Несколько человек остановились поглазеть, но они не вмешивались. Преступность в Морианне не осуждалась. Королевство было безжалостным, и ты делал всё необходимое, чтобы выжить. Сильные отнимали у слабых, и большинство людей не видели ничего плохого в краже у детей.

Я вздрогнула, вспомнив годы, проведённые на этих улицах, пока не отчаялась настолько, чтобы заключить сделку с Даэсом — пока мне не понадобилось спасти его, спасти Масина.

Я отогнала эту мысль. Я попыталась взвалить верзилу на плечо, но он был слишком тяжёлым, поэтому я схватила его за руку и вместо этого потащила обратно во дворец.

Его тело глухо ударилось о камень, когда я сбросила его перед троном. Даэс улыбался, глядя на меня сверху вниз.

— Я рад, что мне не пришлось уродовать твоё прекрасное лицо, Мэг.

Я не ответила. Я ненавидела это, ненавидела то, что делала. Конечно, он пытался украсть у маленькой девочки, так что мне должно быть всё равно, что он вот-вот потеряет глаз, но голод делает тебя отчаянным, голод заставляет действовать опрометчиво. Я знала на собственном опыте, каковы последствия. Я не могла осуждать его за то, что видела…

Он зашевелился на каменном полу.

Я втянула воздух. Я надеялась, что он останется без сознания ещё немного, чтобы Даэс мог вырвать его глаз, пока он всё ещё был в отключке…

Я совершила ошибку. Даэс ухмылялся мне, и я поняла, что весь тронный зал молчал. Стражники, окружавшие периметр, были так жутко неподвижны, что больше походили на декоративные статуи, чем на людей, превращённых в послушное, бездумное железное оружие. Тройняшки сбились в кучу, не издавая ни звука, и осознание моей ошибки впилось мне в кости.

Я не скрыла свои эмоции, не спрятала свои чувства, и Даэс видел меня насквозь.

Верзила быстро поднялся на ноги, полностью приходя в себя. Он изучил трон, прежде чем его взгляд остановился на Даэсе, мгновенно поняв, кто это был. Из-за густого тумана и тяжёлого плаща с чешуёй, который носил Даэс, большинству никогда не удавалось увидеть алебастровую маску Дьявола с рогами, которую он надевал на улицах. Но тебе не нужно было видеть его лицо раньше, чтобы знать, что это был он. Кровавый трон или нет, этого монстра невозможно было спутать.

— Мой король… — он немедленно поклонился.

— Как тебя зовут?

— Кип, — сказал он, его голос дрожал, и я уже знала, что будет дальше. Я попыталась подготовиться к этому. Знание его имени было ещё одним властным приёмом. Даэс знал, что меня это побеспокоит…

— Магнолия, — протянул Даэс, и верзила — Кип — повернулся, чтобы уставиться на меня. Его глаза вспыхнули от узнавания, но он не двинулся, чтобы напасть на меня. Глядя на него сейчас, он вряд ли был намного младше меня. Может, девятнадцать или двадцать, если нужно было угадать —

Остановись, Магнолия. Прекращай проводить параллели. Отключи своё сочувствие. Не смотри на него.

— Вырви ему глаз.

Я увидела, как Кип дёрнулся, услышала, как он запротестовал, когда стражники Даэса мгновенно окружили его и прижали к земле.

Я начала двигаться к Кипу, слишком медленно, чтобы это можно было считать нормальным.

Я не смотрела на тройняшек, не хотела знать, что они обо мне думают. Я не смотрела и на Даэса, хотя знала, что он улыбается.

Потому что, насколько Даэс был монстром, настолько монстром была и я.

Я вытащила нож, который всегда прятала в своей одежде. Даэс разрешал мне иметь только один во время охоты. Я не могла перестать думать о том, как мне придётся чистить его потом…

— Руками, Магнолия.

Я замерла. Наконец я посмотрела сквозь Кипа на светящиеся белые глаза, уставившиеся на меня с трона. Он улыбался — кокетливо, самодовольно, с наслаждением.

Вот почему я держала себя в оцепенении, вот почему пыталась скрывать от него свои чувства. Даэс всегда использовал их, всегда заставлял меня делать именно те вещи, которые пожирали мою совесть.

Я не могла отказаться. Это был приказ. Я могла только тянуть время, но чувствовала, как моё тело уже идёт к Кипу, чувствовала, как остриё кинжала возвращается в мою одежду.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я была не собой. Я была далеко-далеко. Я не слышала его криков, не осознавала текстуру его глаза, когда он хлюпнул между моими пальцами. Я старалась не смотреть, старалась не думать о том, как легко он вышел из его черепа.

Мой желудок скрутило. Меня тошнило.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я посмотрела на Даэса, стараясь не думать о том, что было в моей руке.

Кип кричал, его голос разносился по тронному залу леденящими кровь воплями.

Даэс проник в мой разум, прошептал: «Хорошая девочка», — прежде чем повернулся к сёстрам и приказал:

— Начинайте.