Я проснулась с раскалывающейся головой и телом, которое чувствовало себя так, будто его сбросили с Утёсов Сенит.

Штора была закрыта, и маленькие лучики солнц медленно пробивались сквозь щели, давая мне понять, что уже почти утро.

Утро.

Значит, бал закончился…

Я вскочила с кровати, когда на меня обрушились образы прошлой ночи. Я прикасалась к себе и кричала имя Хаэля, умоляя его заменить мои пальцы…

Это был просто сон.

Поднявшись, я сорвала с себя одеяло. На мне была свободная рубашка, которую можно было принять за платье. Она была мягкой и пахла — кожей и ветивером.

Я знала этот запах. Он окутывал меня прошлой ночью. Я всё ещё чувствовала, как бабочки роятся в моём животе, когда я… Я покачала головой, не желая вдаваться в это.

Я огляделась, узнавая свою комнату, хотя прошлой ночью я поклялась, что была в другой.

Я сглотнула.

Солнца, как бы я хотела, чтобы это было сном. Но я не помнила всего, что случилось, только обрывки образов, которых было достаточно, чтобы затопить меня.

Я вспомнила, как он укладывал меня в кровать. Он убрал пряди волос с моего лица, заправляя их за уши, и повторял, как ему жаль.

Почему ему жаль? Это я… Я не могла заставить себя даже думать об этом. Мне было так стыдно.

Тогда я пыталась понять это, пыталась держать глаза открытыми, понимая, что он всё ещё дрожит. Его тело горело, покрываясь потом, в то время как моё медленно успокаивалось.

Затем его слова вернулись ко мне. Он сказал мне, что мне нужно кончить. Что кто-то подмешал наши напитки, я не помню, как он это назвал.

Но кончила только я. Хаэль ушёл в тот момент, когда я закончила. Я видела, как он направился к двери, прежде чем мои глаза окончательно закрылись.

Гнев, ревность, обида и смущение — все по очереди боролись во мне.

Он не прикасался ко мне, даже в конце, моя собственная рука была барьером между нами. Всё, что он делал, это заставлял меня делать это самой. Он что, не хотел? Он предпочёл бы страдать, чем заняться со мной сексом? Потому что я помнила, что чувствовала в те секунды, когда не прикасалась к себе. Я горела заживо, словно моё тело окунули в кислоту, и она медленно пузырилась и сдирала мои кости.

Затем мне пришла в голову другая мысль.

Он ушёл искать удовольствие где-то в другом месте? Эта мысль заставила меня выпрыгнуть из кровати. Я накинула на себя простыню и побежала к двери, дёрнув её, и…

Простыня упала с моих плеч, когда я другой рукой схватилась за дверь.

Хаэль сидел у противоположной стены. Его спина была согнута, руки лежали на коленях, а голова свесилась вперёд.

Он вздрогнул в ту же секунду, когда дверь открылась. Его глаза скользнули по мне, прежде чем он заставил себя встать, но он всё ещё сильно опирался на стену. Я не думала, что он сможет стоять без поддержки.

Он был без рубашки, и мой взгляд снова и снова скользил по его мышцам и очертанию буквы «V», ведущей вниз к его штанам. Они всё ещё были наполовину застегнуты и висели достаточно низко, чтобы я могла видеть, что он всё ещё возбуждён.

— Возвращайся внутрь, — процедил он сквозь зубы, и я перевела взгляд обратно на него. Он выглядел так, будто его окунули в воду, каждый дюйм его тела был покрыт потом. — Ты всё ещё… Блядь. — Он отступил от меня, словно я была чумой. — Надень одежду.

Я хотела открыть рот. Затем закрыла. Я понятия не имела, что сказать. На мне была одежда, ну, вроде того. Я была в том, что, как я предположила, было его рубашкой, судя по тому, что на нём её не было, и она достаточно прикрывала меня.

Я закусила губу, когда через меня снова пронёсся ещё один вчерашний образ — его рука, скользящая по моему бедру, надавливающая на мой живот, то, как его язык пожирал меня, прежде чем он понял, что мы были под наркотой, и отказался снова прикасаться ко мне.

Он сделал два шага и мгновенно оказался передо мной. Я не заметила, что полностью вышла из своей комнаты, пока дверь за мной не захлопнулась.

Моя спина ударилась о дерево, когда Хаэль оказался в дюйме от моего лица, его дыхание касалось меня, а его пыхтение участилось. Его пальцы скользнули по моему рту, вытаскивая мою губу из-под зубов, как и прошлой ночью в коридоре. Он дважды погладил мою нижнюю губу, прежде чем выругаться.

Его кулак врезался в дерево, его тело согнулось, и он обмяк на мне.

— Ты в порядке? — выдохнула я, не решаясь пошевелиться. Беспокойство на секунду вытеснило весь мой стыд.

Он не ответил. Его глаза были плотно закрыты.

— Хаэль, посмотри на меня.

Бледные карие глаза открылись, и у меня перехватило дыхание. Он был таким, Солнца его дери, привлекательным, что я ненавидела это. Даже весь в поту. Даже дрожащий и растерянный, я хотела его.

Но его брови были нахмурены…

— Тебе больно. — Я не сформулировала это как вопрос.

— Иди. Обратно. В. Свою. Комнату. — Каждое слово было отрывистым, но он всё ещё нависал надо мной, его предплечья прижимались к деревянной двери, заточая меня. — Пожалуйста.

— Х-хорошо, — пробормотала я.

Он сдвинулся, медленно, его движения были напряжёнными, когда он потянулся мимо меня за дверную ручку.

Он поморщился, тяжёлый стон вырвался у него, когда он открыл дверь.

— Тебе следует прилечь…

Прежде чем я успела закончить, он толкнул меня внутрь, захлопнув дверь перед моим лицом, и щёлкнул замок.

Я повертела ручку, снова и снова пытаясь открыть дверь. Я понятия не имела, что двери вообще можно запирать снаружи.

Глухой удар сопровождался прерывистым дыханием, и я поняла, что он прислонился к другой стороне.

— Хаэль, — закричала я, мои кулаки колотили по дереву. — Открой дверь.

Я понятия не имела, как долго мы так пробыли — я отчаянно пыталась привлечь его внимание, кричала ему все проклятия, чтобы он открыл дверь, и одновременно прислушивалась к его дыханию, которое становилось всё более прерывистым, пока наконец не раздался другой голос.

Мой кулак был в воздухе, готовый снова ударить по дереву, когда я услышала его.

— Я здесь. Что было таким, чёрт возьми, срочным, что мне пришлось… — Голос замолк. — Чёрт. Хаэль. Что, блядь, случилось?

— Атхимил, — выдохнул он.

Я услышала шорох. Затем:

— Блядь.

— Что мне нужно сделать? — спросил новый человек.

— Следи за дверью. — Его голос был напряжённым. — Убедись, что она не выходит или, — он замолчал, — никто не входит.

— Она…

— Нет. Я позаботился об этом прошлой ночью.

Я ощетинилась. «Позаботился об этом». Я не была уверена, стоит ли мне снова колотить в дверь, но в этот момент я не думала, что они собираются меня выпустить, и как только я выдам, что подслушиваю, я знала, что они перестанут говорить, а я хотела знать, что с ним происходит…

— Тебе нужно пойти найти…

— Нет, — голос Хаэля сорвался. — Просто. Следи. За. Дверью.

Хаэля не было на завтраке, и тот, кого он попросил присмотреть за моей дверью, исчез, как только несколько часов спустя появился Бран. Я искала. Я даже дважды пробежала вверх и вниз по коридору, игнорируя ворчание Брана, который спрашивал меня, какого чёрта я делаю. Но никого там не было.

Я спросила его, какие напитки он мне присылал на балу, но он понятия не имел, о чём я говорю, что означало, что это была подстава. Он не давал мне никаких напитков.

— Но ты сказал, что был на кухне, — возразила я.

— Ага, это не значит, что я умею готовить, Солнца б его дери, этот напиток, — огрызнулся он в ответ. — Я дизайнер. Я украшаю блюда, чтобы они выглядели красиво. Даже голодающий узник в Аду Даэса не доверил бы мне готовить для себя напиток.

Я была сама не своя. Я не могла усидеть на месте. Мои пальцы постоянно ёрзали, и в какой-то момент я поняла, что сдираю кожу вокруг ногтей, и почти каждый палец кровоточил.

Единственный раз, когда я могла обратить внимание на то, что происходит вокруг меня, был когда упоминалось имя Хаэля.

Элион был в ярости, что его не было на завтраке.

Затем наступил ужин, и его всё ещё не было. Мой мозг продолжал прокручивать в голове все возможные сценарии.

Он ненавидит меня. Он презирает меня. Он чувствует отвращение ко мне.

Может быть, он всё ещё страдает. Может быть, он чувствует себя плохо.

Может быть, он пошёл к кому-то другому за помощью…

Затем я продолжала мучить себя, прокручивая в голове всё, что сделала прошлой ночью. Все те разы, когда я умоляла его прикоснуться ко мне, бесконечным циклом крутились в моей голове.

Мне хотелось умереть.

К счастью, Кэш не пришёл в мою комнату для тренировки. Хотя я была на взводе, ожидая этого всю ночь.

Я не могла спать, между прокручиванием случившегося, размышлениями о том, появится ли Кэш, и попытками понять, куда ушёл Хаэль, я не спала всю ночь, наблюдая, как луны сменяют солнца, двигаясь по горизонту.

Прямо сейчас луна Каэрулус была немного ближе к оси, отбрасывая мягкое голубоватое свечение на горную гряду, затмевая другие пять лун. Я знала, что солнца скоро снова взойдут, знала, что мне следовало бы спать или делать что-то ещё, кроме как просто сидеть здесь и упиваться жалостью к себе.

Моя голова раскалывалась, и я всё ещё не могла мыслить здраво.

Я сидела на подоконнике, ожидая, когда Бран подготовит меня к завтраку на следующий день, когда в дверь постучали. Один единственный удар. Но Бран никогда не стучал. В половине случаев он врывался, прежде чем я даже просыпалась.

Я открыла дверь и замерла.

Это был Хаэль.

Я осмотрела его. Его волосы были насквозь мокрыми, но на этот раз они не выглядели мокрыми от пота. Он, казалось, не испытывал физической боли, как в прошлый раз, когда я его видела. Следы от воды покрывали его рубашку и штаны, словно он только что вышел из ванны и даже не потрудился вытереться, прежде чем одеться, но в остальном он выглядел нормально.

— Можно войти?

— Конечно. — Мой голос был тихим, неуверенным. Я понятия не имела, как себя вести или что сказать. Он был последним, кого я ожидала увидеть после того, как он игнорировал меня последние двадцать четыре часа.

— Ты в порядке? — спросил он, после того как я закрыла дверь и повернулась к нему лицом.

— Я?

— Да. — Его голос был отрывистым. — Ты в порядке?

— Я в порядке… — медленно сказала я. — А ты? Где ты был?

Мускул на его челюсти сжался. Он смотрел в пол, отказываясь смотреть на меня или на кровать.

— Прости, Нолли.

Это не было ответом.

— За что прости?

Он всё ещё не смотрел на меня.

— Мне пришлось прикоснуться к тебе в конце. Если бы ты не… — он замолчал, словно подбирая нужное слово. — …кончила, стало бы только хуже.

Я кивнула. Я провела каждую свободную секунду, прокручивая в голове всё, что случилось той ночью. Целый день, повторяя всё, что он сказал, и всё, чего он не сказал.

— Что ты подмешал мне в напиток потом? — спросила я.

— Снотворное, чтобы ты переспала остаточные действия наркотика.

— Ты дал себе то же самое?

Он покачал головой.

— Это бы не имело значения.

— Почему? — спросила я с вызовом, но повисла тишина. Я скрестила руки на груди. — Ты кончил?

— Что? — Он наконец посмотрел на меня.

— Ты кончил, когда ушёл из коридора? Ты ходил куда-то…

— Это неважно.

— Нет, важно. — Я ощетинилась, понятия не имея, почему я так завожусь. Это не должно было иметь значения, и я понятия не имела, почему я на этом зацикливаюсь. — Куда ты ходил?

— Я оставался снаружи твоей комнаты всю ночь.

— Почему? — спросила я, сузив глаза. Меня бесило, что он всё ещё избегал моего вопроса.

— Ты была беззащитна. Наши напитки были подмешаны Атхимилом.

Я ничего не сказала, просто подождала, пока он продолжит.

— Ты знаешь, что он делает?

— Нет. — Я переменила положение рук на груди. — Но могу предположить.

— Он не проходит, Нолли. Он становится только хуже. Люди умирали от него, если они не… — он остановился, и я ненавидела, что он не говорит этого. — Если ты ничего не делаешь, он сводит тебя с ума, пока не выйдет из организма. Если бы ты не… Если бы я не сделал… Блядь. — Он выругался, отвернулся от меня и начал ходить по моей комнате. Он провёл пальцами по своим волосам. — Мне так, блядь, жаль. Я не хотел пользоваться тобой.

— Пользоваться? — ахнула я. — Ты едва прикоснулся ко мне. — Я постаралась не содрогнуться от того, что всё, что он сделал, было только потому, что я практически умоляла его об этом. Он вёл себя так, будто я была ядом, а не наши напитки, словно каждый раз, когда он подходил слишком близко, ему было физически больно.

Это я должна извиняться перед ним.

Я выдохнула, пытаясь успокоить дыхание.

— Если ты не хотел, мог бы просто уйти. Я не хотела тебя заставлять.

— Ты так думаешь? — перебил он меня. — Что я не хотел этого делать? Потому что я, блядь, хотел. — Теперь он перестал ходить. — Ты знаешь, как, блядь, тяжело было стоять там и смотреть, как ты прикасаешься к себе, и не иметь возможности сделать это самому? Я хотел, блядь, разорвать тебя, Нолли. Я хотел трахнуть тебя так сильно, чтобы потом ты не могла ходить. Чёрт, я хотел сделать так, чтобы ты даже стоять не могла. И я не хотел останавливаться на этом. Я хотел всего. Я хотел трахнуть тебя в рот. Взять тебя в каждой, блядь, позе. Я хотел кончить везде, а потом я хотел кончить снова, просто чтобы ты могла проглотить это… — Он замолчал. Сделал шаг ко мне. Затем ещё один. — Я хотел тебя, Нолли. Я, блядь, два дня хотел тебя.

Мой рот приоткрылся.

— Ты не… ты не пошёл куда-то ещё потом? — Я уже задавала ему тот же вопрос и знала, что не стоит поднимать его снова, но не могла сдержаться.

Он издал смешок. Один единственный звук, прежде чем снова замолчать.

— Нет.

Я постаралась не показывать, насколько меня это обрадовало. Это было неправильно. Я была рада, что он не ушёл и не переспал с кем-то другим, но это означало, что он был в агонии. Та небольшая боль, которую чувствовала я, длилась всего несколько минут, и я была готова развалиться на части.

— Я хочу знать всё об Атхимиле, — сказала я.

Он выдохнул, его голос смягчился.

— Что ты хочешь знать?

— Что это такое, точно?

— Это афродизиак без вкуса и цвета.

Я кивнула, уже догадавшись об этом.

— Сколько времени нужно, чтобы он вышел из организма?

Он ответил не сразу.

— Как только поддаёшься наркотику, побочные эффекты почти сразу ослабевают, а затем полностью проходят через несколько часов.

Я покачала головой.

— Нет. Сколько времени, если не поддаваться?

Мускул на его челюсти дрогнул.

— День или два, иногда три в зависимости от дозы.

Мой рот приоткрылся. Это означало бы, что он только что пережил это, прежде чем прийти сюда.

— И кажется, что ты горишь, если не… — Я не могла заставить себя закончить предложение. Я едва могла подумать об этом в своей голове. Стыд прилип ко мне, и я знала, что мои щёки ярко-красные.

— Так это начинается.

Как это начинается. Насколько хуже ему стало?

— Есть ли какие-то последующие побочные эффекты?

— Головные боли и мышечные спазмы — обычное дело, но они обычно проходят в течение двадцати часов после употребления. Всё уже должно было выйти из твоего организма.

Я кивнула, у меня голова раскалывалась с тех пор, как я проснулась вчера, но я знала, что недосып не помогает.

— А долгосрочные побочные эффекты? — спросила я.

Он покачал головой.

— Их нет.

Я не поверила ему. Я жаждала его с той самой ночи. Это было то, что мучило меня больше всего. Мне должно быть стыдно — ну, так и было, — но я всё равно хотела большего. Я хотела, чтобы он сделал всё, что только что сказал, но не под действием какого-то наркотика, и я понятия не имела, что мне теперь делать.

— Почему ты не переспал ни с кем другим?

— Это бы не имело значения.

— Конечно, имело бы. Ты мучился два дня, когда мог бы просто…

— Нолли. Это сработало бы только с тобой.

Между нами повисла тишина.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу быть с тобой, и только с тобой. Никого другого нет.

Я всё ещё не понимала. Я просто смотрела на него, ошеломлённая, едва осознавая слова, которые он только что сказал.

— Наркотик ослабевает только в том случае, если это с тем, кого ты желал до его употребления. Поэтому мне пришлось прикоснуться к тебе в конце.

У меня в животе затрепетало. На самом деле, казалось, что он полностью провалился. Я проигнорировала ту часть, где он знал, что я хочу его, затолкала это так глубоко, останавливая стыд от того, чтобы обрушиться на меня, потому что я была почти уверена, что умру, если почувствую хоть немного больше.

— Тогда почему ты не… — Я замолчала. Сглотнула. — Почему ты ушёл?

— Ты думаешь, я хотел, чтобы это был наш первый раз? Когда мы оба были, блядь, под наркотой? — Он выдохнул. — Блядь. Я не знаю, через что ты прошла раньше, но будь я проклят, если бы сделал то же самое…

— Ты бы не смог — не смог бы.

Его глаза умоляли, словно он не верил мне.

— Я тоже хочу тебя, Хаэль. — Понятия не имею, почему я это сказала. Я убеждала себя, что пытаюсь приблизиться к нему только из-за охоты, но я больше не была уверена, чему я верю.

Это было не об охоте. Даэс убил бы меня сам, если бы узнал, что я делаю, чего я на самом деле хочу…

Его рот открылся, словно он собирался что-то сказать, но затем он закрыл его.

— Мне нужно идти. — Он начал идти к двери.

— Хаэль. Подожди.

Его рука дрогнула, готовая схватить ручку.

— Нолли, мне жаль, что случилось. — Он замолчал. — Я знаю, ты не послушаешь, но я серьёзно, тебе нужно уйти. Турнир закончился, а это значит, что у короля больше нет других отвлекающих факторов. Если ты останешься, ты привлечёшь его внимание, и это будет лишь вопросом времени, прежде чем он использует тебя или продаст Даэсу.

Он ушёл, прежде чем я успела ответить.