Я чувствовала себя призраком, когда Бран пришёл в мою комнату, чтобы подготовить меня. Я не могла перестать видеть растерзанную спину Хаэля. Знал ли он, что это случится? Знал ли он в тот момент, когда забрал меня из борделя?

Я продолжала говорить себе, что расстроена только потому, что это значит, что я не увижу его сегодня вечером. Не было никакой возможности, чтобы он был в состоянии куда-либо пойти, а бал был официальным завершением Варготи.

Даэс сказал, что только на этой неделе Хаэль гарантированно будет в замке, а затем мой разум продолжал метаться к тому, что он делает вне Варготи. Какова его повседневная жизнь? С кем он проводит время?

Почему меня это вообще волнует?

Другая часть меня знала, что охота Даэса не имела к этому никакого отношения. Я была расстроена не только потому, что это означало, что его не будет на балу. Я волновалась за него, и это ужасало меня.

Я не могла позволить себе ничего чувствовать, и было бы глупо начинать сейчас.

Я проводила слишком много времени вдали от Морианна, слишком много времени не заставляя себя быть бесчувственной, что теряла эту способность. Мои эмоции поднимались на поверхность, закручиваясь волнами, которые я не могла контролировать. За последние семь лет сдерживаемые чувства вырывались из меня, пробивая себе путь наружу, как бы сильно я ни пыталась их сдерживать.

Это было безрассудно.

Я знала, чего хотел Даэс. Как он собирался использовать Хаэля, как я буду ему помогать. Именно для этого я сюда приехала, и я никогда не ненавидела охоту больше…

Я едва обращала внимание на Брана, пока он меня готовил. Я смутно знала, что он говорит со мной. Отрывочные кусочки застревали в моей голове, главная тема о том, как мне нужно найти кого-то на балу сегодня вечером. Он перечислял имена дракинов, которых стерилизовали прошлой ночью, и называл мои варианты потенциальных ухажёров. Смутные повторы того, как он меня отчитывал, вдалбливал в мою голову, что если я пущу здесь корни, это повысит мои шансы на то, что Элион позволит мне остаться.

В какой-то момент, вероятно, когда он понял, что я не слушаю, он спросил меня о моей тренировке.

Это была ещё одна вещь, о которой я не хотела думать. Что сделает Элион, если я не смогу показать ему свою Метку? Или, что ещё хуже, что, если Даэс заберёт меня, а я всё ещё не буду контролировать её?

Потому что после вчерашнего, после борделя, я знала, что должна пережить ту ночь, когда Даэс пытался изнасиловать меня. Я просто понятия не имела, с чего начать.

— Всё. Готово, — сказал Бран, привлекая моё внимание обратно к себе.

Я кивнула, мой взгляд не фокусировался ни на чём конкретном.

Стоит ли мне пробраться в МонКлем сегодня вечером?

Навязчивая часть моего мозга говорила мне, что это глупая идея. Я только что видела, как Хаэля пытали на глазах у всех. Элион приказал человеку разодрать его спину в клочья почти ни за что, и я здесь хочу снова рискнуть? Если нас поймают, я подпишу ему приговор. И себе тоже.

В ушах звенел хруст костей от шипов, и меня передёрнуло.

Но если Хаэль слишком ранен и не будет на балу, мне нет смысла идти. Я была здесь не для того, чтобы вливаться в их общество. Я должна была отбросить свои мысли в сторону и сосредоточиться на том, что действительно важно — на моей охоте, на поиске слабостей Хаэля. Я должна была отбросить свои чувства, должна была рисковать.

Я должна была снова стать призраком.

Даэс мог забрать меня после сегодняшней ночи… и его гнев будет хуже любого наказания, которое Элион мог бы обрушить на меня, потому что Даэс мог нарушить мою сделку.

У меня не было выбора.

Солнца, пожалуйста, не дайте мне попасться. Я не хотела узнавать, потеряю ли я себя и буду ли кричать, когда шипы разорвут мой позвоночник. Буду ли я умолять о пощаде, как представляла себе, пока смотрела, как Хаэль молча переносит это…

— Видишь, я же говорил, что я потрясающий.

— Что? — Моё зрение сфокусировалось, когда голос Брана вернулся ко мне. Я моргнула и поняла, что он подвёл меня к зеркалу.

Я ахнула, отступив на шаг и чуть не сбив его с ног, когда впервые за семь лет увидела своё отражение.

— Солнца, Нолли, — выругался Бран, удержавшись на ногах, прежде чем поправить мои плечи.

Я не знала, что сказать.

Девушка, смотревшая на меня в ответ, была знакомой. Я думала, что не узнаю её. Я думала, что рабство у Даэса так сильно изменило меня, что я не узнаю собственное отражение. Я чувствовала себя по-другому. Внутренне я была не той же девушкой, что семь лет назад. Та девушка была мертва, её заставляли делать ужасные вещи, пока она не отключилась.

Но я ошиблась, это всё ещё была я. Я всё ещё была той Нолли, которой он меня называл до того, как всё случилось…

Я была выше, чем раньше. Мои ключицы более выступающие, грудь лишь немного полнее, чем в пятнадцать. Мои щёки слегка впали, а брови были гуще, чем я помнила.

Единственным реальным отличием было то, что моё лицо было более измождённым, и мои глаза… Это была единственная вещь, которая изменилась больше всего. Единственная часть меня, которая не была… мной.

Раньше они были светло-серыми, но теперь внешняя сторона моих радужек стала более голубой. Переход плавно сливался с моим естественным цветом, так что казалось, будто они были смесью двух цветов, но я знала лучше. Я знала, что голубые светящиеся кольца вокруг них были из-за Даэса. Это были те же кольца, что окружали его белые глаза. Те же кольца, которые изменили его цвет, заставляя его выглядеть немного более человечным.

Это было моё кольцо рабства. В тот момент, когда я подписала ему свою душу, я наблюдала, как изменились его глаза, и почувствовала жжение в своих. Я знала, что мои глаза отличаются, глядя на Даэса, но я не видела, что это сделало с моим собственным лицом до сих пор. Это сделало их ярче, более неестественными, в то время как на Даэса это подействовало противоположно.

— Ну, как тебе? — Мой взгляд скользнул с меня на Брана в зеркале, когда до меня дошло осознание.

Его руки были на бёдрах, губы надуты, он ждал моего ответа.

— Тебе нравится платье?

Я даже не заметила, во что я одета. Я была слишком занята, глядя на своё лицо. Платье было голубым. Бриллианты разного размера выстраивались в линию на лифе, создавая впечатление омбре из драгоценностей. Это также означало, что мне придётся переодеться, прежде чем идти в МонКлем. Я не собиралась пробираться на территорию драконов, выглядя как их любимое блюдо.

Тонкие бретели поднимались к моей шее и исчезали над плечами. Я повернулась, поворачивая тело, чтобы видеть больше. Бретели спиралью спускались по моей спине перекрёстным узором, прежде чем застёгивались выше бёдер. У меня была родинка на лопатке, о которой я никогда не знала. Она была размером с мой ноготь, а ниже неё была другая, поменьше, просто точка по сравнению с ней.

Я снова повернулась к зеркалу лицом. Материал собирался у моих ног, ниспадая каскадным узором после того, как корсет затянул мою талию.

— Ответ должен быть «да, Бран, ты такой талантливый…» — передразнил он меня моим голосом.

Я резко развернулась к нему. Улыбка расплылась по моему лицу, потому что я увидела свою внешность впервые за семь лет, и это меня не напугало. Я всё ещё выглядела в основном как я.

— Спасибо, Бран, — улыбнулась я, прерывая всё, что он собирался сказать дальше.

Мне было утешительно знать, что Даэс забрал у меня не всё. Я всё ещё выглядела как я, даже если не чувствовала себя собой, и это должно было что-то значить.

Солнца и Луны сегодня вечером работали на меня. Я провела первый час бала, не привлекая к себе внимания, но при этом следя, чтобы моё присутствие всё же замечали.

Я не могла рисковать и идти в МонКлем, когда все дракины вползут обратно в свои хижины — пьяные. И я не могла позволить себе не пойти. Если есть вероятность, что это моя последняя ночь здесь, я должна найти Хаэля. Мне просто нужно было сначала создать себе какое-то алиби. Я должна была убедиться, что меня видели на вечеринке.

Мы были в другом тронном зале в задней части замка. Я пыталась проникнуть в него, когда нашла роскошные двойные двери в начале недели, но они были заперты. Теперь массивные двери были широко открыты, и комната была вдвое больше той, что была сегодня утром.

У меня в руке был бокал, и впервые я не притворялась, что потягиваю, — я действительно пила. Но я чуть не уронила бокал, когда увидела Хаэля, стоящего справа от короля Элиона. Оба были на возвышенном помосте, с которого открывался вид на комнату, только первый раз, когда я заметила короля, он был на платформе один.

Честно говоря, я не думала, что он вообще сможет функционировать после сегодняшнего утра, не говоря уже о том, чтобы стоять на балу.

Его взгляд встретился с моим через всю комнату, и у меня перевернулся живот, когда он медленно осмотрел меня.

Он был не в своей драконьей коже, но костюм, который он носил, был таким же облегающим. Весь чёрный, за исключением белой тканой рубашки под приталенным пиджаком. Одна пуговица была расстёгнута, открывая взгляду его тёмную кожу, контрастирующую с бледно-карими глазами.

Солнца, он был таким поразительным, даже когда выглядел пугающе.

Он не улыбался, а значит, ямочка на правой щеке не была видна, но я продолжала представлять её, продолжала воображать его улыбку, прежде чем мой собственный взгляд скользнул вниз, к его губам. Маленький отсутствующий кусочек кожи продолжал привлекать моё внимание, и мне было интересно, почувствую ли я его, если он поцелует меня.

Я покачала головой. Он — твоя добыча, Магнолия. Перестань глазеть на него и вместо этого придумай, что ты собираешься использовать против него. У тебя заканчивается время.

Я ненавидела это, ненавидела то, что должна была сделать. Я отвела взгляд от него. Я не могла говорить с ним, пока он стоял с Элионом. Мне нужно будет найти способ побыть с ним наедине сегодня вечером, но тот факт, что он здесь, означал, что мне не нужно пробираться в МонКлем.

Я сделала один круг по комнате, прежде чем ко мне подошёл ещё один инициированный, ну, технически он больше не считался инициированным, а был теперь наездником дракона. Несмотря на то, что никто не был в форме, было очевидно, кто все новые наездники. На всех них была чёрная булавка на груди.

Я слушала его речь вполуха, прежде чем бокал в моих руках показался тяжёлым, и я сделала ещё один глоток, заставляя напиток пройти в горло.

Алкоголь обжигал.

Я закашлялась, пытаясь не выплюнуть его обратно, но в следующую секунду я почувствовала себя пьяной и тёплой, что было именно тем, чего я хотела. Я не хотела быть полностью в сознании для того, что мне нужно было сделать сегодня вечером.

Наездник рядом со мной протянул руку. Я отшатнулась, когда его пальцы почти коснулись моей кожи. Я встретила его взгляд, наконец повернувшись, чтобы посмотреть на него впервые с тех пор, как он подошёл. Он был всего на пару дюймов выше меня, его каштановые волосы были зализаны назад, открывая большой лоб и ещё более широкие глаза.

— Что? — выдохнула я, когда поняла, что он что-то спросил.

Он не был уродлив. Возможно, раньше я бы нашла его привлекательным — но всё, о чём я продолжала думать, был Хаэль. Я не могла выбросить его из головы — его запах, низкий тембр его голоса, даже его походка преследовали меня.

Солнца, у меня были неприятности.

Я понятия не имела, когда перестала его ненавидеть, но что бы это ни было — стало хуже.

— Я спросил, не хочешь ли ты потанцевать?

— О… нет, спасибо. — Я выдавила улыбку и ушла, прежде чем он успел спросить меня о чём-то ещё.

Я могла сразу определить тех, кого стерилизовали — не то чтобы они выглядели иначе, технически не было ничего, что отличало бы их от группы размножения, но они вели себя по-другому. Половина наездников переходили от одной женщины к другой, предлагая напитки и участвуя в вынужденных сплетнях. У них не было чувства самосохранения и конфиденциальности, они действовали беззаботно. Но другая половина держалась у стен комнаты, ни с кем не разговаривала, пила молча — это были те, кто, как я догадывалась, был отобран для размножения.

Тронный зал был пятиугольным, всё кружилось вокруг большого танцпола в чёрную крапинку, делая его центром комнаты. Живая музыка наполняла пространство, пары танцевали на мозаичном полу. Большинство действительно танцевали, но были и те, кто использовал это только как предлог, чтобы прикасаться друг к другу.

Две из пяти стен были уставлены столами на противоположных концах комнаты, каждый был заполнен едой и напитками. Вокруг них стояли чёрные обеденные стулья для тех, кто хотел присесть и отдохнуть между танцами, и я не могла перестать смотреть. Группы людей сидели за столами, разговаривали, смеялись, ели. Всё казалось таким беззаботным. Мне стало интересно, каково это, иметь друзей и жить так беззаботно. Никаких скрытых мотивов. Никакого Дьявола, ожидающего, чтобы утащить тебя обратно в ад.

Между столами с едой было две стены, сходящиеся в точку позади меня. На одной располагался музыкальный коллектив, их мелодия играла громко, разносясь по пространству. А на другой был двойной дверной проём в комнату, открывающий арку, окаймлённую чёрной лепниной в виде драконьей чешуи. Сама арка была обрамлена в статую крыльев этого существа, заставляя вас проходить под ними, чтобы войти и выйти из комнаты. Это была копия всех шести драконов, объединённых в одного. Стихийная чешуя образовывала идеальный градиент в другую, а нижние кончики крыльев были окрашены в серый, а затем в чёрный — для манипуляционной чешуи. И кроме знания того, что дракон может иметь чешую только одного цвета, это выглядело так реалистично, словно могло в любой момент двинуться и взлететь над танцполом. Материал был идеальной кожей, почти прозрачной у кончиков крыльев.

На пятой стороне находился помост Элиона. Он был возвышен над всем остальным. Восемь ступеней тянулись по всей длине фасада, каждая была выгравирована с именами Богов и Богинь Хилитии. Первая ступень начиналась с Атера, Бога Луны психической манипуляции; затем Ферро, манипуляции металлом; затем все четыре стихийных Бога Луны были перечислены по порядку, Каэрулус, Виридис, Игнис и Крепито, а последние две ступени были оставлены для Богинь Солнц, Нессиум и Купио.

Имя каждого Бога и Богини было написано изящным витиеватым шрифтом с выгравированным рисунком солнца или луны, обнимающим слова.

Я уставилась на последнюю ступень, на Нессиум, и задалась вопросом, выбирают ли Богини нас для наших Меток или мы выбираем их. Наши действия, предположительно, пробуждают желание или необходимость, из которых возникают наши Метки, но был ли у нас выбор? Было ли всё распланировано до того, как мы родились в Хилитии? Я не могла перестать думать об этом, гадая, была ли моя судьба всегда связана с Даэсом.

Была ли судьба Хаэля уже предопределена? Собираюсь ли я действительно предать его и позволить Даэсу использовать его, чтобы убить Элиона? У меня не было проблем со смертью Элиона после сегодняшнего утра, но мысль о том, что Даэс будет править всем, что он будет владеть дракинами, заставляла мою кожу ползти. Он уже был слишком могуществен, и я не могла перестать думать о катастрофических последствиях, которые последуют.

Но близнецы сказали, что судьба постоянно движется, что они не могут точно предсказать будущее, когда слишком много переменных.

Возможно, переменной была я. Возможно, у меня был выбор. Возможно, я не должна предавать Хаэля.

Как только эта мысль пришла мне в голову, в моём сознании мелькнули голубые глаза. Воспоминание такое далёкое, что оно угасало. Я не могла правильно воспроизвести его цвет. Я не могла вспомнить, было ли там больше серого или голубого. Я знала, что у него была крошечная зелёная крапинка, но на левом или правом глазу?

У меня не было выбора из-за него. Масин был моей слабостью. Очевидный изъян в моей броне, практически кричащий миру, что я сделаю всё, чтобы защитить его, я уже сделала всё. Я продала душу проклятому Дьяволу, и теперь я не могла забрать её обратно.

Я заставила себя осмотреться вокруг, не желая больше думать о своём прошлом. Это было слишком больно.

На вершине помоста стоял трон, на котором Элион разваливался последний час. Хаэль теперь стоял справа от него, а Кэш поднялся по ступеням слева от него.

Я продолжала смотреть на Хаэля, пока он разговаривал с королём. Сейчас он не смотрел на меня, поэтому я воспользовалась возможностью открыто пялиться, разглядывая его. Я повернула голову и заметила зелёные глаза, направленные на меня. Кэш усмехнулся.

Я быстро отвела взгляд и направилась к одному из столов с едой, внезапно захотев ещё выпить.

— Добрый вечер, каторжница.

Я резко развернулась и увидела Кэша, стоящего прямо передо мной. Мой взгляд метнулся к помосту, теперь место слева от короля было пустым, но Хаэль всё ещё был там.

Мои глаза расширились, когда я попыталась взять себя в руки. У меня даже не было времени обменять пустой бокал на новый. Я, возможно, сделала два шага, прежде чем Кэш оказался позади меня.

— Одна ночь, проведённая с Арриком, и ты уже забыла про мою Метку? — усмехнулся он, глядя на мой открытый рот.

Я захлопнула его, мгновенно чувствуя, как мои мышцы напряглись, а я сжимаю пустой бокал ещё сильнее.

Он был причиной того, что Хаэлю сегодня утром разрезали спину. Он сказал Элиону, куда тот меня отвёл.

Мой взгляд снова непроизвольно метнулся к помосту. Хаэль смотрел на меня сейчас, даже когда Элион всё ещё говорил.

— Это затрудняет людям побег от меня, — продолжил Кэш, делая ещё один шаг ко мне. — Даже если они используют дракина, моя телепортация быстрее.

Я свирепо посмотрела на него, сузив глаза, прежде чем снова развернулась и направилась к столу с закусками в правой части комнаты.

Мне нужно было ещё выпить. Сейчас.

— Ты сбежала от нас. Пропустила весёлую ночь, — сказал он, идя рядом со мной.

— А ты позаботился рассказать королю, — прошипела я.

Он усмехнулся.

— Задел за живое, да? Не думал, что тебе не всё равно, что с ним будет.

К моему унижению, Кэш повернулся, чтобы указать на Хаэля на помосте, и Хаэль, глядя прямо на нас, увидел это. Его глаза были сужены, но помимо этого, его поза была прямой, жёсткой, идеальный послушный солдат. Я бы понятия не имела, что случилось с ним сегодня утром, если бы не видела этого.

— Твой король угрожал мне тем же наказанием. — Я изо всех сил старалась сохранить голос нейтральным, пока меняла бокал, хотя всё, чего мне хотелось, — это кричать на него.

Кэш продолжал улыбаться, проводя рукой по своим светлым прядям.

— Я знал, что Элион не накажет тебя за первое нарушение, — продолжал он. — Но Хаэль точно знал, что делал, приводя тебя туда.

— Что это? Ты оправдываешь свои поступки?

— Не. — Я ненавидела, что он продолжал ухмыляться, словно мы обсуждали что-то радостное, а не буквальные пытки. — Нужно быть виноватым, чтобы хотеть что-то оправдывать.

— Оставь меня в покое, — рявкнула я, моё обычно выдержанное терпение полностью иссякло. Он сказал Элиону, зная, что именно случится с Хаэлем. Я заметила, что они ненавидят друг друга, но намеренно добиваться чьих-то пыток — это совсем другое.

— Ты могла сбежать из Морианна, — он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо, его голос понизился, а дыхание коснулось моей шеи, — но от меня тебе не сбежать, каторжница. Никогда больше не пропускай мои тренировки.

Прежде чем я успела ответить, Кэш использовал свою Метку и телепортировался обратно на своё место на помосте. Это было не размытое движение, а скорее моргание. Один момент он стоял прямо передо мной, а в следующий — уже где-то в другом месте.

Я видела, как его губы двигаются, он что-то говорит королю, и в ответ Хаэль напрягся ещё больше, но я была слишком далеко, чтобы разобрать слова.

Я отвернулась от них, желая сделать что-то, кроме как просто стоять здесь глупо. Я направилась к противоположной стороне комнаты, к октету, подумав, что не так много людей смогут разговаривать под музыку.

Я ошибалась.

Ещё пятеро инициированных попытались подойти ко мне, пока я допивала свой второй бокал.

Я снова посмотрела вверх на помост, я делала это всю ночь. Разница была только в том, что Хаэля там не было. Моё сердцебиение мгновенно участилось. Чёрт. Я упустила его. Возможно, мне не стоило пить. Если он ушёл обратно в МонКлем, а я так ничего о нём и не узнала, мне всё равно придётся пробираться туда.

— Эй, — раздался глубокий голос позади меня. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть наездника дракона, собирающегося протянуть руку и коснуться моей руки.

Моя прозрачность мигнула в тот же момент, когда мужчину оттащили назад. Он выругался, кости хрустнули в его плече.

Наездник развернулся.

— Какого хр… — Его голос затих, когда он опустил голову. — Аррик. Я не знал, что это ты.

Хаэль не смотрел на него, вместо этого его глаза были сосредоточены на моих, и я поняла, что всё ещё была прозрачной.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Моё тело медленно возвращало свой цвет, когда моя Метка мерцала и исчезла. По крайней мере, мне становилось легче выходить из прозрачности, даже если я всё ещё не могла контролировать вхождение в неё.

— Больше не беспокой её, — приказал Хаэль. — И скажи всем остальным.

Только когда наездник убежал, прижимая руку к плечу, Хаэль спросил:

— Ты в порядке?

Я моргнула.

— Я… это я должна тебя спрашивать. — Я продолжала видеть его спину, продолжать видеть шипастую плеть, покрытую его кровью, когда кости хрустели…

— Я в порядке.

Я посмотрела в его глаза, и если он всё ещё испытывал боль, то хорошо её маскировал.

— Нет, не в порядке. Я видела твою спину… — Мой голос дрожал. — Никто не будет в порядке после…

— Элион всегда посылает целителя с Меткой залечить большую часть. Я в порядке, Нолли.

— Ты знал, что это случится? — спросила я, потому что это беспокоило меня весь день. Я не могла перестать думать об этом.

— Тебе следует вернуться в свою комнату.

— Что? Почему? — Я покачала головой, ошеломлённая. Я думала, что после прошлой ночи он перестанет пытаться убедить меня уйти.

— Потому что наездники… — он замолчал, пытаясь подобрать слово, затем передёрнул плечами. — Церемония меняет их, и окончание Варготи даёт им… позывы. Тебе небезопасно быть здесь сегодня вечером.

— Небезопасно, — повторила я скорее себе. — Почему?

— Мне пришлось наблюдать, как семнадцать моих мужчин пытались пьяными к тебе приударить, тебе действительно нужно, чтобы я объяснял почему? — Его голос был жёстким, его терпение коротким, но моё собственное дыхание перехватило. Он считал, а значит, он тоже следил за мной.

Я оглядела комнату.

— Я не вижу, чтобы ты кому-то ещё велел уйти?

— Никто другой не привлекает внимание почти половины мужчин в этой комнате, — сказал он, его глаза скользнули по моему платью.

У меня внутри всё затрепетало от его слов, от того, как он смотрел на меня, от того, что он вообще это заметил.

— Какое тебе вообще дело?

— За этим больно смотреть.

Мои глаза сузились.

— Больно? Я же никому не говорю «да». — Я снова оглядела комнату, и по крайней мере половина инициированных с кем-то разговаривали, некоторые откровенно лапали друг друга, а за мной больно смотреть?

— Ни у кого больше не случается панических атак от прикосновений.

Я вздрогнула. Я не могла сдержаться. Я мгновенно почувствовала, как мои щёки заливаются румянцем от стыда.

— Блядь. Прости. Не нужно было этого говорить. — Он провёл рукой по лицу, но он не взял свои слова обратно. До меня дошло осознание. Он говорил серьёзно, и я понятия не имела почему, но это меня взбесило.

— Значит, потому что я не контролирую свою Метку, ты думаешь, что меня здесь не должно быть?

Его глаза изучали мои, его лицо было лишено всяких эмоций, что делало его невозможным для чтения.

— Да, — бесстрастно произнёс он. Затем сделал шаг ближе ко мне. — Я не собираюсь тебе лгать. Я сказал тебе бежать в первую же ночь.

— Ну, я не бегу. — Пока, по крайней мере. Рано или поздно Даэс пришлёт соломщика, чтобы забрать меня, и меня не будет. Но заберёт ли он и Хаэля? Я понятия не имела, что Даэс собирался сделать с ним после моего возвращения. Я даже не знала, что я собираюсь ему рассказать.

— Стоит. — Он был прямо передо мной. — Варготи заканчивается сегодня вечером, а это значит, что Элион переключит своё внимание на что-то другое. — Теперь его голос был шёпотом. — И у тебя не очень хорошо получается сливаться с толпой.

— Я не знала, что должна.

— Нет? — спросил он с вызовом. — У тебя что, совсем нет инстинктов самосохранения? Побега от Таллика было недостаточно? Наблюдения за тем, как сгорает та девушка, было недостаточно? Сегодняшнего утра было недостаточно?

— Я… — Я открыла рот и закрыла его. — Ты сделал это нарочно? Ты привёл меня в МонКлем, зная, что Элион будет пытать тебя, для чего? Чтобы напугать меня?

— Думаешь, я нарочно подписался на это? — Он издал один смешок, который замер на его губах. — Я привёл тебя в МонКлем, потому что… — Он запнулся. — Неважно почему. Тебе нужно уйти сегодня ночью.

— Нет.

Он провёл пальцами по своим тёмным волнам.

— Ты пожалеешь об этом.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь, через что я прошла.

— Ты права. Не знаю. — Он перебил меня. — Но я знаю, на что способен Элион, и пытаюсь предупредить тебя, что он ничем не лучше Даэса. Что бы ты ни пыталась оставить позади, я обещаю, что здесь не лучше.

— Ты говоришь так, будто ненавидишь его.

Он не ответил, и это было бесило. Он говорил со мной только тогда, когда сам хотел, на своих условиях, которые в основном состояли из того, что он говорил мне, что делать, а в основном это были просто угрозы, чтобы я бежала. Всё, что было между нами прошлой ночью, исчезло.

— Тебе разрешено здесь находиться? — спросила я.

— Я лидер дракинов, а это бал в их честь, так что да, — протянул он так, будто я задала самый глупый вопрос на планете. Что, если он так формулировал, звучало именно так.

Я закатила глаза.

— Я имела в виду — разговаривать со мной.

Я быстро снова взглянула на помост. Элион не обращал на нас внимания, но он мог посмотреть в любой момент. И хотя мы были в стороне от комнаты, многие люди смотрели в нашу сторону.

Прежде чем Хаэль успел ответить, подошёл слуга.

— Прошу прощения. — Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на неё. На ней было простое кремовое платье, а чёрные волосы были затянуты в тугой пучок, закрученный в узел на макушке. Это привлекало внимание к её острым скулам, делая её вид суровым. — Ваш слуга попросил меня передать вам это, — она заикалась. — Он сказал, что они могут вам понадобиться.

Бран — я улыбнулась. Он сказал мне раньше, что сегодня вечером будет прислуживать на задней кухне.

Она несла поднос с двумя напитками. Оба были самого светлого оттенка розового, почти белого. На дне пузырились пузырьки, что было далеко от терпкого вина и янтарных элей, которые я заставляла себя пить.

Я взяла бокал, который был ближе ко мне, и увидела, что Хаэль сделал то же самое с другим.

— Спасибо, — кивнул он слуге. Её глаза расширились, прежде чем она выбежала через крылатую арку, чуть не уронив пустой поднос на бегу.

Я сделала глоток и чуть не застонала. Это было намного лучше всего, что я когда-либо пробовала. Было сладко и фруктово, с небольшой кислинкой.

Хаэль смотрел на меня, но я не могла прочитать выражение его лица. Его бокал всё ещё был нетронут в его руке.

— Что?

— Ничего. — Он прочистил горло, затем повёл плечами, и я не пропустила лёгкую гримасу боли, которая мелькнула на его лице от этого движения.

Я не могла перестать смотреть. Я понятия не имела, что в нём такого, но с того момента, как он привёз меня сюда, мои глаза продолжали искать его.

— Мне жаль о сегодняшнем утре, — прошептала я, наблюдая, как он делает глоток из своего бокала. Он сильно сглотнул, его глаза нашли мои. Даже если он бесил меня, я не могла перестать думать о том, что случилось.

— Тебе не о чем жалеть.

— Я не думала, что ты будешь здесь сегодня вечером, — призналась я, мой голос смягчился. — Он часто так с тобой делает?

Он усмехнулся в свой бокал, тихо рассмеявшись, прежде чем сделать ещё один долгий глоток.

— Что?

— Нолли, неважно, что я тебе скажу. Ты всё равно не поверишь.

— Это неправда, — огрызнулась я защищаясь, мой голос повысился на долю.

Его бровь приподнялась.

— Если я скажу «да», ты подумаешь, что я говорю это только для того, чтобы ты ушла.

Я приподняла бровь, ожидая его ответа, хотя он был прав. Я, вероятно, так и подумала бы.

— У Элиона нет проблем с наказаниями, — только и ответил он. — И да, это причина, по которой тебе следует уйти.

— Тебя бы обрадовало, если бы я ушла? — спросила я, делая ещё один глоток сама, наблюдая, как он делает то же самое.

Он кивнул, и у меня упало сердце от его ответа.

— Ты бы не возражал, если бы больше никогда меня не видел? — Я сделала ещё один глоток, ненавидя комок в животе.

— Кто говорит, что я бы никогда тебя больше не видел?

— Думаю, очевидно, что если я уйду из Соффикейна, а ты живёшь в Соффикейне, мы никогда не увидимся.

— Тебя бы это беспокоило? — он вернул вопрос мне, и у меня перехватило дыхание. Беспокоило бы?

— Возможно, — призналась я, закусывая губу.

Алкоголь мешал моему мозгу мыслить здраво. Возможно, я пожалею об этом утром, но сейчас мне было всё равно. Я чувствовала лёгкость, даже восторг. Я даже не заметила, что сделала шаг ближе к нему и вытянула шею, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Да, — сказал он, его голос понизился. — Меня бы это беспокоило. — Он наклонил голову вниз. — Но меня бы беспокоило больше, если бы ты осталась наедине с Элионом, а я не смог бы защитить тебя.

— Защитить от чего? — выдохнула я. У меня в животе всё кувыркалось, и я поклялась, что чувствую, как алкоголь бродит.

— Блядь, Нолли. Если ты не знаешь ответа на этот вопрос, ты наивнее, чем я думал.

— Значит, ты его ненавидишь? — Часть меня кричала, чтобы я держала рот на замке и не спрашивала. Если бы он сейчас в чём-то признался, мне пришлось бы использовать это против него, и я поняла, что не хочу этого.

Я забывала об охоте, забывала, что должна была делать, и что это опасно.

— Да. — Его дыхание коснулось моего лица, когда он ответил. Мы всё ещё стояли так близко. Он смотрел на меня, не отстраняясь, даже если с каждым моим вдохом моя грудь почти касалась его груди. Мне следовало бы отодвинуться. Сделать шаг назад. Сделать хоть что-то. — Позволь проводить тебя в твою комнату.

У меня кружилась голова, и я не была уверена, было ли это из-за алкоголя, или из-за того, что он намекал, или, возможно, всё это было в моей голове. Бокал Брана был пуст в моей руке. Я выпила три напитка. На три напитка больше, чем за всю свою жизнь, и я это чувствовала. Мне хотелось прижаться к нему. Мне хотелось вдохнуть запах его рубашки. Мне хотелось, чтобы он поцеловал меня, чтобы я могла узнать, замечу ли я отсутствующий кусочек его губы, почувствую ли я это, когда его губы будут двигаться в такт моим…

— Почему ты хочешь проводить меня? — прошептала я, затаив дыхание в ожидании его ответа.

— Потому что, если меня заставят наблюдать, как ещё один из моих мужчин пытается к тебе приударить, я, блядь, сойду с ума.

Мой пульс взлетел до небес.

— Хорошо.

Я не знала, соглашаюсь ли я только из-за охоты, или потому что часть меня осознавала, что хочу провести с ним больше времени.

— Встретимся снаружи, у крыльев, через пять минут, — сказал он, оставляя меня стоять одну у октета, моё сердце билось так же хаотично, как музыка, пульсирующая у меня в ушах.