Проснуться, покрытой кровью, страшнее во сто крат, когда ты не знаешь одну из двух вещей.

Во-первых, твоя ли это кровь.

Во-вторых, не твоя ли это кровь.

Словно этого недостаточно, чтобы привести меня в ужас, когда я приподнимаюсь с холодного кафельного пола, кожа липкая от крови, багровая жидкость окружает меня лужей, количество которой находится где-то на грани смертельно опасного. Я опускаю взгляд на предплечья, которыми упираюсь в пол, затем на свою обнажённую грудь и голый живот.

Какого чёрта я голая?

Я перекатываюсь на спину, перенося вес на ладони и ступни, пока мой взгляд мечется из одного угла комнаты в другой. Переплетённые с мрамором колонны поддерживают позолоченный потолок над головой. Комнату обрамляет роскошный золотой молдинг, заключающий в себе пышную цветочную роспись на сводчатом потолке. Среди обилия зелени на картине выглядывают драконы разных цветов, прячущиеся среди листвы, словно озорные херувимы. По одному для каждого стихийного дракона.

Красный — для огня.

Синий — для воды.

Зелёный — для земли.

И белый — для воздуха.

Из центра потолка свисает гигантская хрустальная люстра, украшенная рядами горящих свечей.

Золото здесь повсюду. В затейливых завитках и филиграни, в каждой нише и каждом углу. Почти на каждой стене висит картина в раме с изображением дракона. Но эти драконы совсем не похожи на тех, что игриво мелькают среди зелени на потолке. Это грозные создания, призывающие свою стихийную магию. Они обрушивают стены огня, поднимают самые тёмные морские приливы, управляют колючими лозами и низвергают молнии с небес.

У стены прямо передо мной стоит огромная кровать с золотой филигранью; её матрас толщиной не меньше двух футов, а роскошные багровые одеяла ниспадают на мраморный пол.

— Как ты себя чувствуешь? — раздаётся мужской голос.

Я резко поворачиваюсь на звук, и мой взгляд останавливается на двустворчатых дверях, где стоит мужчина в сияющих золотых доспехах. Неловко отступая назад и пытаясь прикрыть грудь одним предплечьем, он отворачивает голову, продолжая удерживать одну из дверей открытой. Словно для этого было достаточно одного простого вопроса, боль вспыхивает в моих конечностях.

— Кто ты, блядь, такой? Где я? — шиплю я, отступая назад и врезаясь в стену, оставляя за собой размазанные кровавые следы. Желудок сводит при мысли о том, сколько здесь крови. Мои ноги цвета карамели покрыты ею. Красные разводы размазаны по животу, груди и рукам.

— Не паникуй. Выпей тот бокал на столике рядом с тобой, и будешь как новенькая, — отвечает мужчина.

Я прищуриваюсь и быстро бросаю взгляд влево, где небольшой столик отделяет меня от кровати. На нём стоит безупречно чистый винный бокал; по его ножке к краю тянется переплетение золотого орнамента. Я могла бы схватить его и, в зависимости от того, как он сделан, разбить, чтобы получить острые осколки. В этой комнате это мой лучший и единственный шанс раздобыть оружие. И, учитывая количество крови на моей коже, держу пари, я смогла бы выскользнуть из его хватки. Если только раньше не потеряю сознание от кровопотери.

На противоположной стороне комнаты находится окно с ромбовидными переплётами. Вероятно, это мой лучший путь к побегу. Хотя с такого расстояния я вижу лишь голубое небо и облака. Не в силах определить, насколько высоко мы находимся, я снова перевожу внимание на мужчину.

— А если я не выпью? — спрашиваю я, вскинув подбородок.

— Тогда истечёшь кровью. Но решай быстро, потому что угасать ты будешь стремительно. И даже если потом передумаешь, я уже не смогу тебя спасти.

Он по-прежнему держит голову отвёрнутой в сторону, предоставляя мне хоть какое-то подобие уединения. Или, возможно, его ужасает количество крови. Учитывая, что он выглядит высокопоставленным военным, я склоняюсь к первому варианту.

Однако он прав. Под моей кожей уже разливается покалывание. В костях появляется слабость. Я понятия не имею, где нахожусь, и, возможно, причина тому — серьёзная кровопотеря.

Недовольно ворча, я подползаю к столику и хватаю бокал. Покрутив его, наблюдаю, как жидкость плещется и снова замирает. Не знаю, что именно пытаюсь в ней разглядеть. И, учитывая, как быстро меня покидают силы, если это и должно меня убить, то хотя бы смерть будет быстрой. Крепко зажмурившись, я запрокидываю содержимое в горло и проглатываю прежде, чем меня начинает тошнить.

Оно скользит вниз, словно шелковистое горькое масло. Покрывает меня изнутри, пока жгучая боль не стихает, превращаясь в тихое спокойствие. Меня окутывает дымка, притупляя каждую острую грань ощущений. Это чувство почему-то кажется знакомым. Чем-то похожим на алкогольное опьянение.

— Здесь есть собственная ванная. Смой с себя кровь, а в гардеробе найдёшь чистую одежду, подобранную по размеру, — говорит мужчина с песочного цвета волосами от двустворчатых дверей.

Лёгкая щетина покрывает его челюсть, а черты лица очерчены резкими линиями.

— Когда закончишь, постучи в дверь три раза, и я вернусь.

Я прищуриваюсь и поднимаюсь на дрожащие ноги, прикрывая грудь руками.

— А если не закончу?

Наконец он смотрит на меня. Эти жёсткие карие глаза рассматривают меня с непререкаемым авторитетом.

— Закончишь. Дай тому вину немного времени, и ты начнёшь вспоминать.

Он закрывает дверь.

Я продолжаю смотреть на неё, лихорадочно перебирая в памяти хоть какую-нибудь информацию. Проверяя действие вина, которое он приказал мне выпить. Но ничего не приходит. Ни где я нахожусь, ни что делаю здесь, ни даже…

Я обрываю себя прежде, чем утону в бесконечном количестве вопросов. Несколько минут, сказал он. Пока нет причин для паники. Опустив взгляд на предплечья, я замечаю, что тёмные порезы на запястьях начинают затягиваться и светлеть. Медленно я обхожу оставленную мной лужу крови и осторожно подхожу к окну. Выглянув наружу, вижу, что до земли не меньше десяти этажей. Внизу расположен вымощенный камнем садовый внутренний двор с великолепным Фонтаном Дракона, из пасти которого бьёт вода. Деревья с длинными тонкими ветвями покачиваются на лёгком ветру. Вокруг двора возвышаются другие здания, различающиеся высотой и архитектурой. А за ними простирается голубое небо, по которому стремительно бегут облака в разгар полудня.

Я прижимаю ладонь к стеклу, перебирая варианты побега. Да, здесь есть защёлка. Но, попробовав её сдвинуть, я понимаю, что окно заперто. Или заело. К тому же силы ещё не полностью вернулись ко мне. Спускаться по стене здания, голой и покрытой кровью, было бы не самым разумным решением.

По крайней мере, пока.

Я бросаю взгляд через плечо и направляюсь в ванную. В центре комнаты сверкает фарфоровая ванна на золотых ножках в форме когтей. За ней тянется мраморная столешница, уставленная щётками, мылом, лосьонами, маслами и шпильками для волос. Над столешницей расположены три огромных зеркала.

Продвигаясь глубже в комнату, я замечаю белые полотенца, аккуратно сложенные на мягкой банкетке возле ванны. Я поворачиваю краны. Проведя рукой по воде, смываю кровь и невольно восхищаюсь её теплом. Подогреваемая проточная вода.

Я выпрямляюсь и поднимаю взгляд на зеркала, где теперь полностью отражается моё тело с пышными формами. Рваные шрамы тянутся от пупка вниз до самого колена. Рана, которая должна была оказаться смертельной.

У меня отвисает челюсть, когда я провожу окровавленным пальцем сверху вниз по одному из рубцов.

Почему я не могу вспомнить, откуда он?

И что ещё хуже… почему я вообще ничего не могу вспомнить?

Пульс учащается, когда я осознаю, что не узнаю женщину в зеркале. Не знаю, как её зовут. Не знаю, откуда она. Густые тёмные волосы, волнами спадающие по спине, не кажутся знакомыми. Как и карие глаза под густыми бровями, смотрящие на меня в ответ.

Прежде чем паника окончательно захлестнёт меня, я резко закрываю кран, и шум воды затихает до отдельных капель, а затем прекращается вовсе. Почти в отчаянии желая смыть кровь с кожи, я забираюсь в ванну. Провожу руками по телу, пока вода не становится красной.

Скрип привлекает моё внимание из спальни, и я вижу, как три пожилые женщины опускаются возле оставленной мной лужи крови. Они соскребают её вместе и переливают в стеклянные банки, пока на полу не остаются лишь размазанные следы. Когда они начинают оттирать плитку полотенцами и мылом, я задерживаю дыхание и погружаюсь под воду.

Окружённая лишь биением собственного сердца и темнотой, я крепко зажмуриваюсь и вычищаю кровь из волос.

Каждый удар сердца заполняет пробелы в моей памяти, удар за ударом.

Марселла. Меня зовут Марселла.

Я выныриваю из воды с судорожным вдохом.