Бонусная глава-эпилог и горячая сцена «Зверь и Лира»:

Мой желудок сводит с той самой ночи, которую я провела в Виталисе в последний раз. С каждым шагом к границе он всё сильнее сжимается в тошнотворный узел, словно моё тело знает, что ему не место в Артериасе.

Приближаясь к границе между Землями Драконов и Артериасом, я позволяю себе в последний раз взглянуть на северную часть королевства. На свободу, драконов и дом. На место, где я родилась, жила и когда-то думала, что однажды умру.

Единственная причина, по которой я вообще способна идти дальше, способна отказаться от последнего шанса снова увидеть Сайруса и мою мать, — это знание, что так я освобожу своего брата.

С грустной благодарной улыбкой я склоняю голову перед Хребтом Драконьей Спины. Перед небом и облаками за ним. Перед рекой, которая извивается на север, пока не исчезает среди каньонов.

Повернувшись спиной к своей родине, я продолжаю путь. Шаг за шагом. Моё сердце тянет меня назад, не желая уходить. Но я знаю: если позволю себе ещё один взгляд, ещё один последний миг, я уже не смогу продолжать. Или просто задержусь настолько, что меня накажут за опоздание.

Я пересекаю границу и вступаю в Артериас.

За изгибом реки я замечаю ожидающих меня фигур в капюшонах, окружённых солдатами в серебристых доспехах.

— Стой, — приказывает стражник впереди. — Брось всё оружие на землю и отпихни его к нам.

Не видя выхода и не имея сил сражаться, я первой вытаскиваю меч и бросаю его на землю. Затем кинжалы — и спрятанные, и те, что были на виду. Когда земля оказывается усыпана всем оружием, которое я принесла с собой, я отталкиваю его ногой.

С тем же успехом они могли приказать мне раздеться догола.

Без оружия я уязвима. Беззащитна на вражеской территории.

Они тут же окружают меня, забирая оружие, пока двое подходят ближе. Я тихо рычу, когда один грубо хватает меня за руку. Оба начинают ощупывать меня с головы до ног. Я стою неподвижно, стиснув зубы, чтобы не ударить кого-нибудь из них.

— Она чиста! — выкрикивает один из стражников.

Фигуры в капюшонах подходят ближе, и та, что стоит посередине, выходит вперёд. Тёмная ткань окутывает его силуэт, скрывая лицо и тело в тени. Когда фигура поднимает руку в чёрной перчатке, что-то в этом жесте заставляет кровь стыть в жилах. Первобытный инстинкт велит бежать.

Но я не могу.

Пути назад нет.

Не опуская ни головы, ни взгляда, пока фигура приближается, я внезапно чувствую, как тяжёлая ладонь опускается мне на плечо и силой ставит на колени. Подняв глаза, я вижу лицо мужчины. Светлая кожа, острый нос и светлые глаза. Капюшон скрывает волосы. Лицо гладко выбрито, подчёркивая резкие линии подбородка и челюсти. Когда он улыбается мне, кажется, будто сами тени отступают от него.

— Марселла Брайрстоун.

Его голос слишком спокоен для столь смертоносного присутствия. Я не могу понять, тот ли это человек, который заключил со мной кровавую клятву.

— Пришла исполнить свою часть соглашения. Должен признать, я весьма удивлён увидеть тебя. Многие из нас считали, что ты откажешься или потерпишь неудачу в своей миссии.

Позади него кто-то шевелится. Ещё одна фигура в капюшоне, держащая в руках что-то звенящее. Остановившись рядом с мужчиной, она протягивает это ему.

Цепи.

Игнорируя тревожный толчок сердца, я надеваю на лицо каменную маску. Он никогда не увидит моего страха. Что-то в нём подсказывает, что ему бы это понравилось.

Мужчина в капюшоне берёт цепи, расстёгивает металлический ошейник и застёгивает его у меня на шее. К передней части ошейника крепится длинная цепь. Мужчина резко дёргает её на себя, вынуждая меня согнуться и выставить руки вперёд, чтобы не рухнуть лицом в землю.

Я склоняюсь перед ним, глядя на свои пальцы, раскинутые по грязи, а носки его сапог находятся всего в нескольких дюймах от моих.

— Стоять передо мной на коленях тебе ещё придётся позже, — негромко произносит мужчина в капюшоне. — Встань.

Когда я поднимаю взгляд, мои глаза уже сужены от закипающей ненависти к подобному унижению. Он снова дёргает цепь, и я поднимаюсь прежде, чем она начинает душить меня.

— Когда ты услышишь мой приказ, никакого промедления не будет. Если я прикажу тебе пройти босиком по раскалённым углям, ты спросишь только, как далеко. Если я прикажу тебе уйти под воду и не всплывать, пока я не позову, ты будешь молиться, чтобы я оказался милосерднее Богов. Это ясно?

— Да.

Он бьёт меня по щеке.

Удар настолько сильный, что моя голова резко поворачивается влево. Лицо обжигает болью, на глаза наворачиваются слёзы. Выравнивая дыхание, я смаргиваю влагу и медленно вновь смотрю ему в глаза.

— Когда я требую ответ, ты обращаешься ко мне с должным титулом. Это ясно? — резко произносит он.

— Я… я…

Я сглатываю, игнорируя боль. Глядя на его сапоги, признаю вслух и готовлюсь к следующему удару:

— Я не знаю ни вашего имени, ни вашего титула. Скажите, как вы желаете, чтобы к вам обращались, и я обязательно буду использовать это обращение.

Остальные фигуры в капюшонах и солдаты в доспехах замирают.

Над дорогой повисает долгая тишина.

— Принц Джуррок, — отвечает мужчина. — И обращаться ко мне ты будешь «Ваше Высочество».

Не сумев сдержать тихий вздох, я вскидываю взгляд на его лицо.

Он дёргает цепь и передаёт её одному из стражников.

— А теперь шагай. До Артериаса долгий путь.