Спустя месяц

— Через зеркала мы видим больше, чем самих себя. Мы видим мир вокруг нас. И миры за его пределами, куда не способно унести нас даже наше воображение…

Я переворачиваю страницу и замолкаю.

Отрываю взгляд от книги «Зеркало Миллтона», лежащей у меня на коленях, и поднимаю его на мужчину, который смотрит на меня с нескрываемым, пьянящим обожанием.

— Ты ведь меня совсем не слушаешь, да?

Выражение его глаз не меняется. Мягкий, сосредоточенный взгляд, словно он запоминает каждую ресницу на моих веках. Его большой палец лениво скользит по моей обнажённой лодыжке.

Раньше он настоял, чтобы я почитала ему эту книгу, сказав, что никогда её не читал. Он устроился на диванчике в своей спальне, раскинув руки на золотистой раме мебели. На мгновение я села рядом с ним, но затем он притянул меня к себе на колени. Снял с моих ног туфли и небрежно бросил их на пол, пока я откидывалась на изогнутый подлокотник дивана, а его рука обвивала мою шею сзади. Когда я начала читать, он перешёл от лёгких поглаживаний моих голеней к вдумчивому, глубокому массажу ступней. Когда решил, что достаточно снял напряжение, снова вернулся к мягким прикосновениям к моим ногам. Настолько мягким, что я почти задавалась вопросом, приходится ли ему сознательно думать об этом или же он делает это естественно. Не задумываясь. Как дышит.

Из-за отсутствия ответа я закрываю книгу.

В уголках его губ появляется лёгкая улыбка.

— Боюсь, это ты отвлекаешь.

— Тогда закрой глаза, — фыркаю я игриво и снова открываю книгу.

Пытаясь скрыть улыбку, которая уже подбирается к моим щекам, пока он никак не реагирует на моё предложение.

— Места, которые…

Я пытаюсь продолжить, но замираю, когда он наклоняется и оставляет на моей щеке самый нежный поцелуй.

— Почему ты остановилась? — бормочет он у моей кожи.

— Боюсь, это ты отвлекаешь, — шепчу я в ответ.

Его улыбка становится шире, когда он оставляет ещё один поцелуй ниже, вдоль линии моей челюсти. Я не могу удержаться и слегка отклоняю голову от него, давая ему больше пространства. Уже тянусь к ощущению его губ и жду следующего поцелуя.

Можно было бы подумать, что месяца, проведённого вместе, достаточно, чтобы унять то трепетное волнение, которое охватывает меня всякий раз, когда он прикасается ко мне. Что к этому времени оно уже должно было утратить свою первоначальную искру.

Или этот оглушительный восторг.

Вместо этого оно лишь усиливается.

— Сайрус, — тихо произношу я, запуская пальцы в его волосы за ухом, пока он осыпает поцелуями мою шею так, словно впереди у нас целая вечность.

— Продолжай читать, любовь моя, — мурлычет он у моей кожи. — Ты же знаешь, как мне нравится слушать твой голос.

Он испытывает мою выдержку.

Крепче сжав его волосы, я оттягиваю его от своей шеи, чтобы прижаться губами к его губам. Его большой палец всё ещё с нежностью выводит круги на моей голени, но он тут же отвечает на поцелуй.

Я закрываю глаза, пока наши губы движутся навстречу друг другу, хватаю книгу и наполовину сдвигаю, наполовину роняю её на пол. Поворачиваюсь к нему всем телом. Его рука скользит выше по моей ноге, через бедро, к рёбрам под грудью.

Но мне этого недостаточно.

Я усаживаюсь ему на колени. Его руки ложатся на мою талию, а сам он целует моё обнажённое плечо. Нас разделяют лишь моя ночная сорочка и его лёгкие домашние брюки.

Когда я прижимаюсь к нему ближе, он поднимает на меня взгляд.

Сайрус проводит рукой по моей спине, и на мгновение весь остальной мир перестаёт существовать.

Я осторожно убираю прядь волос с его брови. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Находим друг в друге дом. Устраиваемся глубоко в сердцах друг друга.

Не знаю, кто делает первый шаг, но мы снова целуемся. Медленно. Поцелуи становятся всё более жадными, всё более горячими. Между нами остаётся лишь дыхание, смешивающееся в одном ритме.

Когда я отстраняюсь, мои губы скользят вдоль его челюсти. Затем к уху, и я слегка прикусываю его, заставляя его приглушённо застонать.

Он неожиданно обхватывает ладонью мой затылок и прижимает моё лицо к своему плечу, другой рукой обнимая меня за спину и поднимаясь вместе со мной.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Он относит меня к кровати.

Бережно укладывает на неё, а затем нависает надо мной. Наклоняется и оставляет поцелуй чуть ниже моего уха.

— Забочусь о тебе так, как тебе нравится, — шепчет он.

Я открываю рот, собираясь что-то сказать — возразить, пошутить, ответить хоть как-то. Но слова растворяются.

Я тихо стону, хватаясь за его предплечья и притягивая его ближе к себе.

Он знает моё тело до мельчайших подробностей. Мне всегда нужна глубина. Та, что касается места, которого я никогда не могла достать собственными пальцами. И проходит совсем немного времени, прежде чем я рассыпаюсь на части, неудержимо содрогаясь рядом с ним.

Снова и снова он доводит меня до пика. Будто пытается наверстать упущенное время. Когда его движения становятся медленнее, а дыхание тяжелее, я понимаю, что он близко.

Я высвобождаю ноги из его рук и скрещиваю лодыжки у него за спиной.

— Помедленнее, — выдыхаю я.

Мне нужна глубина. А ему нужна медлительность. Возможность прожить каждое мгновение, каждую частичку меня, которую я ему открываю. Каждый дюйм, которым я принимаю его.

— Я хочу ещё один раз увидеть это у тебя, — говорит он у самых моих губ.

— Тогда ты кончишь вместе со мной.

Притянув его ближе, я прижимаюсь губами к его губам.

Он глухо стонет и выполняет мою просьбу, переходя к медленным, чувственным движениям. После нескольких плавных толчков он полностью прижимается ко мне, сдавленно выдыхая. Я достигаю пика одновременно с ним, заворожённая звуками, которые он издаёт, когда теряет контроль над собой.

Когда туман наслаждения постепенно рассеивается, он целует меня в висок и прислоняется лбом к моему лбу. Мы оба пытаемся восстановить дыхание.

Когда наши сердца начинают биться спокойнее, я беру его лицо в ладони и целую. Его вес уютно покоится на мне, и я улыбаюсь между поцелуями.

— Как думаешь, мы можем попробовать ещё раз? — шепчет он мне в губы.

Я отстраняюсь.

— Ещё раз? Тебя это совсем не утомило?..

Он смеётся.

— Нет, любовь моя. Я имел в виду, можешь ли ты снова почитать мне?

Улыбнувшись ему, я слегка приподнимаюсь, пока он отстраняется.

— При одном условии…

Бросив хитрый взгляд на наручники возле его кровати, я шепчу:

— Сегодня ночью мы найдём им применение. Создадим с ними новые воспоминания.

Его брови поднимаются, следуя за моим взглядом.

— На мне? Или на тебе?

— Без разницы.

Он усмехается, подхватывает меня на руки и относит обратно к диванчику.

— Ты же знаешь, что я никогда не скажу тебе «нет».

— Знаю.

Я целую его в шею, пока он снова садится, усаживая меня к себе на колени. Только теперь мы оба обнажены.

Когда я перечитываю страницы, которые он пропустил, я устраиваюсь спиной на его груди. Его руки обнимают меня, а щека покоится на моей макушке.

— Ещё кое-что… — шепчет он мне в волосы, когда я открываю рот, чтобы начать читать первую страницу.

Я вопросительно поднимаю на него взгляд.

Он зарывается лицом в волосы возле моего уха.

— Я люблю тебя.

Я улыбаюсь ещё шире, чувствуя, как тепло разливается по моим щекам и сердцу.

— Я люблю тебя, — шепчу я в ответ.

КОНЕЦ.