Я у окна Аэлии. Самого дальнего от комнаты Лиры.

Если мне удастся убедить её уйти с нами, у меня появится союзница, которая поможет уговорить и остальных девушек.

Мой лучший шанс попасть в комнаты — не через коридоры. Особенно если все двери заперты и мне пришлось бы стучать. При мысли о том, что придётся карабкаться по стенам замка, чтобы добраться до каждой девушки, у меня сжимается желудок.

Что, если они откажутся слушать? Что, если вместо того, чтобы согласиться уйти, они решат остаться? Решат поднять тревогу во всём замке?

Я отгоняю эти мысли.

Потому что у меня нет времени на них.

Аэлия лежит в кровати спиной ко мне. Глубоко вдохнув, я осторожно постукиваю ногой по стеклу.

И жду.

Ничего.

Недовольно ворча, я стучу чуть сильнее.

Она резко поднимает голову с подушки и смотрит на стену перед собой. Я снова стучу в окно, и она поворачивается. Её глаза становятся ещё шире, когда она понимает, что кто-то висит снаружи её окна. Она выскакивает из-под одеяла, не сводя с меня взгляда, и бросается к двери.

— Нет! — шиплю я. — Это я! Марселла!

Я опускаюсь на колени на узком выступе. Бёдра горят от напряжения, необходимого, чтобы не соскользнуть вниз, а пальцы ноют от силы, с которой я держусь за карниз над головой. Приблизив лицо к стеклу, я стукаюсь лбом о окно.

Когда её рука уже тянется к дверной ручке, она замирает. Губы приоткрываются, когда она узнаёт меня. Бросив быстрый взгляд в сторону ванной комнаты, затем на дверь, она направляется к окну. Отщёлкивает задвижку и распахивает его.

— Что ты творишь? — шипит она.

Я тихо кряхчу, пытаясь забраться внутрь, и она хватает меня за предплечье, помогая удержаться. Когда я спрыгиваю на пол, то сразу поворачиваюсь к ней.

— Нам нужно уходить. Сегодня ночью. Сейчас.

— Ты с ума сошла? — Она смотрит мимо моего плеча на окно. — Сколько ты сегодня выпила?

Я хватаю её за запястье.

— Я не пьяна. И времени почти нет. Лира сказала мне…

— Ты говорила с Лирой? — Она хмурится в недоумении. — Когда?

— Я только что вышла из её комнаты. Наша ссора была лишь отвлекающим манёвром. Мы с ней подруги. — Я тяну её к окну. — Нам нужно уходить.

— Где она?

Она наклоняется, пытаясь посмотреть за моё плечо наружу.

— Она… встретится с нами в своей комнате, и мы уйдём все вместе.

Она прищуривается и упирается пятками в пол, не позволяя мне потянуть её дальше.

Я сильнее сжимаю её запястье.

— У нас мало времени. Нужно предупредить остальных девушек. Уиллоу не сбежала. Её убили здесь, в коридорах, пока мы спали. Ты и сама это знаешь после того, как Лира рассказала тебе про серьгу. И…

Я сглатываю, преодолевая собственное колебание.

— Аэлия, Король Сайрус — не человек. Он… существо. Здесь никто из нас не в безопасности, поэтому мы должны немедленно уйти…

Она вырывает руку из моей хватки.

— Нет. Я никуда не пойду.

— Ты в своём уме? — шиплю я. — Ты вообще слышала всё, что я только что сказала?

— Ты почти два дня не разговаривала ни со мной, ни с Лирой, потом едва не подралась с ней, а теперь врываешься среди ночи в мою комнату и ожидаешь, что я пойду за тобой? Нет.

Она делает шаг назад.

— Насколько мне известно… ты Брайрстоун, которая хочет избавиться от соперниц.

— Я не могла разговаривать с вами потому, что Леди Бетани мне угрожала.

Она вздрагивает.

— Леди Бетани? — медленно переспрашивает она. — Чем угрожала?

— Она пригрозила убить меня, если я ещё хоть раз заговорю с одной из вас. И после того, как я увидела, как она собирает кровь у других женщин, которых якобы «отправили домой» или которые якобы «заболели», я вполне готова в это поверить.

Она даже не вздрагивает.

Просто смотрит на меня.

Прищурившись, я делаю шаг вперёд.

— Ты не выглядишь… удивлённой.

Её глаза расширяются, когда я медленно надвигаюсь на неё, и она начинает пятиться, сохраняя между нами расстояние.

— Что ты скрываешь, Аэлия? — с презрением спрашиваю я.

Её начинает бить дрожь.

— Я-я…

— Отвечай мне!

Я выхватываю кинжал.

Она поднимает руки и выпаливает:

— Она не может убить тебя, если ты связана кровью с Лирой. Всё это был блеф.

У меня вытягивается лицо, плечи опускаются.

— Что? Откуда ты… Лира тебе рассказала?

— Нет. Вы обе постоянно начали носить эти перчатки. И во время испытаний это выглядело странно. Но окончательно меня убедило то, что Лира перестала пользоваться правой рукой как раньше. В самом начале я несколько раз замечала, как она морщится, когда что-то касается её ладони. Поэтому я заподозрила это и сообщила Леди Бетани.

— Ты что сделала? — рычу я, схватив её за ворот ночной сорочки.

— Я… я виновата! Я не знала, что ещё делать! Это казалось опасным — играть с такой магией. Ты вообще понимаешь, насколько серьёзна кровная связь? Потом я начала переживать, что ни одна из вас мне ничего не сказала. Что вы мне не доверяете. После этого вы стали вести собственные разговоры наедине. Настолько, что я чувствовала себя посторонней, наблюдая за вами двумя. А потом исчезла Уиллоу… Мне было страшно. Я подумала, что, возможно, это вы её убили.

Сжимая в кулаке ткань её сорочки, я резко дёргаю её к себе.

— Ты могла просто спросить нас об этом!

— Вы бы всё равно мне не сказали! — огрызается она в ответ.

Я отстраняюсь, удивлённая её потрясённому виду. Отпустив ворот её сорочки, я отхожу от неё и направляюсь к окну, убирая кинжал в ножны.

— Теперь это не имеет значения. Либо ты идёшь со мной и помогаешь спасти остальных девушек, либо остаёшься здесь и рискуешь своей жизнью. Но мы с Лирой решили сами распоряжаться своей судьбой.

Я выбираюсь в окно, и, когда поворачиваюсь, чтобы снова ухватиться за карниз, Аэлия появляется на подоконнике.

— Подожди. Я… у меня есть идея получше.

Я прищуриваюсь.

— Какая? Мы и так потеряли слишком много драгоценного времени. Нам нужно двигаться.

— Ну, если бы у нас были ключи от всех комнат, это было бы гораздо быстрее, чем если бы ты лазила по стенам замка и стучала в каждое окно.

Я снова просовываю голову в комнату.

— И каким образом мы получим ключи от всех комнат?

— Леди Бетани хранит их запертыми в своей прикроватной тумбочке.

— Хорошо. Вот только я понятия не имею, где она живёт.

— К счастью, я знаю, — возражает она.

— И откуда тебе известно про её ключи? Или про то, где она остановилась?

Она смущённо опускает голову.

— Видишь ли… я… довольно близко её знаю.

— Прошу прощения?

— Я её дочь.

Я дёргаюсь назад, словно она меня ударила. Затем качаю головой и запрыгиваю обратно в комнату.

— Не могла начать с этого? Для человека, который упрекал нас за то, что мы не рассказали правду о нашей кровной клятве, ты скрывала, что состоишь в родстве с этой женщиной? И почему она вообще решила втянуть собственную дочь в настолько опасную ситуацию?

— Потому что у нас был план… — тихо признаётся она.

— Подожди. — Я издаю недоверчивый смешок. — Подожди, подожди, подожди. Леди Бетани, как ты сама упоминала на одном из занятий, изучала разведение драконов. А это значит…

У меня вытягивается лицо.

— Ты знала о Сайрусе? Ты знала, что на нас будет охотиться дракон-оборотень?

Она опускает взгляд в пол, сгорая от стыда.

— Мать заставляла меня пить его кровь, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы привлечь его ко мне. Она думала, это окажется настолько эффективным, что нам даже не придётся проходить испытания. Что существо выберет меня своей парой, а у Сайруса появится Королева.

— Она вела тебя на заклание, как ягнёнка, — шепчу я, качая головой.

Она снова поднимает на меня глаза, полные печали и сожаления.

— Это могло наконец заставить её гордиться мной. Её дочь стала бы Королевой.

— А женщины, которые умерли за это время, стоили того? — резко бросаю я.

Её губа дрожит.

— Нет. Совсем нет. Всё зашло слишком далеко.

Она вытирает слезу и направляется к двери, надевая на ноги туфли без каблуков.

— Поэтому я хочу помочь. Я больше не собираюсь подчиняться.

Я выхожу за ней из комнаты.

Мы крадёмся по коридорам в напряжённом молчании. И чем дальше я следую за ней, тем сильнее становятся мои подозрения.

Если она действительно дочь Леди Бетани… тогда разве она не должна знать, что мне запретили разговаривать с ней и с Лирой? Она лжёт?

Возможно, она ведёт меня прямо к Леди Бетани, чтобы выдать ей, и всё закончится ещё до того, как начнётся.

Пока Аэлия сосредоточена на дороге впереди, я незаметно вытаскиваю кинжал из ножен на бедре.

Ловушка это или нет, я обученный солдат. Лучший из лучших.

Даже вдвоём они бы со мной не справились.

Мы доходим до конца коридора, и она резко останавливается. Я врезаюсь ей в спину, и мы обе пошатываемся, едва не падая. Схватив её за плечо, я отодвигаю её в сторону, чтобы посмотреть, на что она уставилась.

По полу тянется след чего-то тёмного. Через ковровую дорожку, на другую сторону коридора.

А дальше — одна-единственная дверь.

Слегка приоткрытая.

— О боги, — выдыхает Аэлия, отступая назад и почти прижимаясь ко мне. — Это кровь… и это её комната.

Я полностью оттесняю её в сторону и на цыпочках подхожу ближе, присаживаясь возле кровавого следа.

В тусклом свете он поблёскивает, ещё не успев полностью впитаться в ковёр.

Он свежий.

Повернув голову налево, я вижу, что след тянется дальше по другому коридору, теряясь из виду. Поворачиваюсь направо.

И там тоже кровь.

Поднявшись, я переступаю через след и заглядываю в приоткрытую дверь. В кровати никого нет. Используя кинжал как зеркало, я осторожно просовываю его внутрь комнаты и наклоняю под разными углами, чтобы увидеть скрытые за дверью места.

Оглянувшись через плечо на Аэлию, побелевшую как полотно, я тихо говорю:

— Идём. У нас мало времени. Её здесь нет.

— Е-ё здесь нет? — жалобно шепчет она.

Сейчас не до чувств.

Не дожидаясь её, я вхожу в комнату. Она обставлена почти так же, как и наши. Кровать обрамляют две прикроватные тумбочки, и я направляюсь к той, что слева.

Продвигаясь всё дальше в комнату, слыша только собственное сердце, я бросаю взгляд в ванную.

Там тоже никого.

Подойдя к тумбочке, я пробую открыть ящик.

Разумеется, он заперт.

Просунув кинжал в щель между ящиком и корпусом тумбочки, я налегаю всем весом, пытаясь взломать замок.

Позади слышатся лёгкие шаги. На мгновение я оборачиваюсь и вижу, что Аэлия вошла в комнату. Она качает головой и указывает на другую сторону кровати.

— Не эта. Вот эта.

Вытащив кинжал, я перехожу к правой тумбочке.

Мы вместе пытаемся открыть её.

Я удерживаю тумбочку на месте, вставив кинжал в щель, а Аэлия тянет за ручку.

Тумбочка протестующе скрипит, а затем с треском ломается.

Аэлия падает назад, а я успеваю подхватить тумбочку прежде, чем она рухнет на неё. Мы обе бросаемся к ящику.

Внутри лежит связка ключей.

А рядом — флакон.

Я хватаю флакон, пока Аэлия забирает ключи. Вертя его в пальцах, поднимаю к свету, чтобы рассмотреть в звёздном сиянии, льющемся через окно на другом конце комнаты.

Он тёмный.

Темнее крови.

Почти чёрный.

Если только тусклый свет не обманывает меня.

Когда я слегка наклоняю его, внутри вспыхивают крошечные искры света.

— Это его кровь, — тихо говорит Аэлия, поднимаясь с ключами в руках.

Убрав флакон в карман, я задвигаю ящик обратно. Затем пинком отправляю обломки дерева под кровать.

— Идём. Где бы ни была твоя мать, она может скоро вернуться.

Когда мы подходим к двери, Аэлия хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Я… я не могу. Мне нужно найти её. Что бы здесь ни произошло…

Её голос дрожит, когда она указывает на кровь в коридоре.

— Я не могу оставить её, если она в опасности. Я должна её найти.

Я забираю у неё связку ключей.

— Аэлия, если с ней что-то случилось, возможно, уже слишком поздно. И если ты отправишься за ней, это может стоить жизни и тебе.

— Она моя мать, — шепчет она.

Меня пронзает вспышка понимания, воспоминание.

Он мой брат.

Кивнув, я тихо говорю:

— Удачи.

Я переступаю через кровь и направляюсь дальше по коридору.