Я не хотела открывать глаза. Не хотела возвращаться в мир, где мой брат мёртв. Не хотела видеть, куда меня унесли. Я не была готова. Не могла принять свою судьбу.

С таким настроем я точно не выживу.

Готова я или нет, выбора не было. Нужно смотреть правде в глаза.

Востен мёртв. Меня забрали. Мама осталась одна. Никто ей не поможет, не позаботится о ней, не накормит.

Я нужна ей. Я должна выжить.

Голова пульсировала, когда я начала приходить в себя. Меня сразу затошнило, тело качало из стороны в сторону. Я лежала на чём-то твёрдом, запястья саднило. В нос ударил удушливый запах экскрементов, желчи и соли. Потом вернулись звуки: тихие голоса, всхлипы, рвотные позывы.

Я открыла глаза.

Большая ошибка.

Лучше бы не открывала. Лучше бы осталась в забытьи, потому что реальность оказалась намного хуже.

Первым я увидела деревянный столб. Железные цепи приковывали меня к нему за запястья. Они свисали сверху и оставляли немного свободы: можно было сидеть, лежать и чуть двигаться. Заглянув за столб, я заметила другую женщину с длинными каштановыми волосами.

Я приподнялась и повернулась спиной к столбу. Желудок тут же скрутило. Голова кружилась. Или не кружилась, а качалась. Всё вокруг качалось. Я огляделась и застыла.

В помещении было двадцать… нет, двадцать пять столбов. К каждому приковали по две женщины. Я пересчитала. Пятьдесят женщин. От двадцати лет до… боже… примерно семидесяти. Столбы стояли так, чтобы никто не мог дотянуться друг до друга, даже лёжа. К каждому было прикреплено ведро. Влажный пол вокруг будто специально выдолбили, чтобы вёдра не скользили. Теперь я поняла, почему здесь так воняет. Я подавила крик, но меня всё равно вырвало от запаха.

Волны били в корпус, значит, мы были на судне. Скорее на корабле, если судить по размеру помещения. Я не разбиралась в кораблях, но этот словно специально построили для перевозки пленниц. Жертв. Стены, пол и потолок были сложены из длинных досок. Окон не было, только пара масляных ламп, которые качались в такт волнам и давали тусклый свет.

— Как отвратительно… — прошептала я.

— Мягко сказано, — тихо усмехнулась женщина за моей спиной.

Я повернулась. Женщина, прикованная к моему столбу, смотрела на меня через плечо. Бронзовая кожа, каштановые волосы, заплетённые в две косы, мягкие черты лица. Глаза голубовато-серые, как грозовое небо, и в них виднелись шрамы прожитой жизни.

— Доброе утро. Кажется. Я Инка. Добро пожаловать в живой кошмар. — Она грустно улыбнулась.

— Ясно, — пробормотала я. — Я Вэйна. Мы правда на корабле?

Я знала ответ, но всё равно не могла в это поверить.

— Ага, — протянула она. — Плывём на остров. Демоны запихнули нас сюда. Мы слышали их наверху, на палубе, так что они всё ещё здесь. И все в масках. Странно, правда? Какая разница, увидим мы их лица или нет, если нас всё равно собираются убить? Жуткие твари.

Я сглотнула, вспомнив тех, кто ворвался в дом. Вспомнив Востена. Покачала головой, не позволяя этим мыслям зайти слишком далеко.

— Как долго мы здесь?

Она пожала плечами.

— Несколько часов. Ты была здесь раньше меня, но без сознания. Как голова? У тебя сильный ушиб.

Я подняла руку, чтобы коснуться виска, и только тогда заметила, что в другой всё ещё что-то зажато.

Да ну.

Ложка.

Как я не выпустила её, пока была без сознания, ума не приложу.

Хоть какое-то оружие. Пусть и бесполезное.

Почему я не схватила нож?

Глупая.

Я положила ложку и осторожно ощупала голову. Макушка болела, в волосах запеклась кровь, но, кажется, ничего страшного.

— Буду жить.

— Пока, — насмешливо бросила другая женщина.

Я посмотрела на соседний столб. Женщина средних лет, короткие светлые волосы, грузная фигура, под глазом синяк. Тёмное платье в пятнах. Видимо, её вырвало.

Сначала мне захотелось послать её, но, увидев, в каком она состоянии, я передумала. Она выглядела так, будто прошла через ад.

Пусть грубит. Имеет право. Мы все имеем. Мы все в ловушке и все злимся.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Каждую из нас отправили на смерть. Наши города решили, что мы мусор. Мой город выбрал меня, хотя я не понимала как. Моего имени даже не было в списке. Но сейчас это уже не имело значения. Я была здесь, и едва ли могла что-то изменить.

— За всех нас проголосовали… — вздохнула я, откинув голову на столб.

— Не за всех.

Я открыла глаза и повернулась к другой женщине. Короткие тёмные волосы, высокая, мускулистая, совсем не похожая на остальных. Все были в платьях или ночных рубашках, потому что многих забрали прямо из постелей. А эта сидела в свободных штанах, жилете, рубашке с длинными рукавами, кожаных браслетах на запястьях и ботинках. Я никогда не видела женщину в штанах. Она почти напоминала мужчину, если не считать волос и лёгких изгибов груди.

— Ты кто? — спросила женщина с синяком под глазом.

— Амалия Инглеманн из Килеада, — сказала та, приподняв подбородок.

Я видела Килеад на карте Эрденвейла, единственной карте нашего мира, но ничего о нём не знала. Я никогда не бывала дальше пары соседних городов. Он находился на северо-востоке, почти на другом конце от Ниллы.

— Если за тебя не голосовали, как ты здесь оказалась? Сама пришла умирать? — скептически спросила я.

Кто в здравом уме выберет такое?

Охота была известна всем как смертный приговор. За двадцать шесть лет моей жизни я не слышала, чтобы хоть одна женщина вернулась живой. Истории о выживших в прошлом были, но при мне такого не случалось.

Амалия гордо улыбнулась.

— Добровольно, да. Но не умирать, а выжить. Там, откуда я родом, это большая честь.

— Почему? — Я изогнула бровь.

Я, может, и сумасшедшая с ложкой, но не настолько.

— Наши женщины тренируются круглый год, а потом соревнуются. Сильнейшая побеждает, и её забирают демоны, — сказала она с кивком.

— Зачем кому-то хотеть, чтобы на неё охотились? — спросила я.

Может, весь Килеад безумен.

Амалия наклонила голову. Все женщины подались вперёд, ожидая ответа.

— Честь и выбор. Свобода, потому что тебя не принуждают. Если выживешь, тебе не только сохранят жизнь, тебя будут почитать. Килеад заботится о выживших до конца их дней. Так более слабым не приходится страдать и умирать против воли. А если не выживешь, хотя бы попытаешься убить как можно больше демонов.

Вот это да.

Почему Нилла не могла быть такой? Пощадить меня и выбрать кого-то, у кого действительно есть шанс?

Я и моя гребаная ложка.

Нелепо.

Но это уже не имело значения. Я здесь, и мне нужно выжить. У Амалии явно было больше всех шансов.

— Мы могли бы держаться вместе, — с надеждой предложила Инка.

Некоторые женщины выпрямились.

Может, сработает.

Вместе выжить проще. Труднее убить всех сразу, верно? Мне не нравилась мысль провести семь дней рядом с толпой женщин, но, если придётся, я сделаю это. Должна сделать. Мама нуждается во мне.

Кроме части с охотой и убийством демонов. У меня не было ни силы, ни оружия. И вряд ли у кого-то здесь они были, даже у Амалии. Но выживать вместе я была готова.

— Нет, — отрезала Амалия.

Я нахмурилась.

— Почему нет? Так у всех будет больше шансов.

— Неправильно. Нас будет легче убить. Чем больше группа, тем проще её заметить. Ты просишь о резне. Думаешь, пятьдесят женщин одолеют демонов, даже не зная, сколько их? Ни за что. Я тренировалась всю жизнь. Умею прятаться, выживать в дикой природе, делать оружие из подручных средств. Ты нет. Ты только замедлишь меня. Почему я должна рисковать своим выживанием из-за того, что ты не подготовилась? Почему ты должна пользоваться плодами моего труда, если сама ничего для этого не сделала?

Она не грубила. Просто говорила как есть.

Сука.

Повисла тишина. Слышно было только, как вода плещется о корпус.

Надежда разбилась.

Я сглотнула.

— Я не думала, что меня выберут. Не думала, что мне нужно готовиться. Наш город выбирает преступников, воров и убийц. Я всю жизнь старалась не влипать в неприятности. Не думала, что у меня есть шанс…

Всё зря. Я могла украсть лекарство для матери, а не тратить деньги. Могла убить Ашера. Могла дать сдачи. Меня выгнали из-за лжи, которую никто не потрудился проверить.

Грудь тяжело вздымалась, внутри клокотал гнев.

— Ты женщина, — мягко сказала Амалия. — Женщина из города, где есть голосование. Шанс был всегда. Этого должно было хватить.

Её слова остановили мои метания.

Она права.

Я ненавидела это, но она была права. Шанс был всегда. Любую женщину могли выбрать. Демонам всё равно. Это Нилла придумала голосование, чтобы решать, от кого избавиться. Меня выбрали, потому что считали грязью.

Другие женщины заговорили, заплакали, закричали.

— А ты? — прошептала Инка.

Я отвернулась от Амалии.

— Хочешь держаться вместе? Спать по очереди, присматривать друг за другом? — Её взгляд метнулся к коренастой женщине. — Пожалуйста. Я не тренировалась, не готовилась. Я согласна на любую помощь. Я не хочу умирать.

Что, если Амалия права?

Я не знаю эту женщину. Она может мне помешать. С другой стороны, я ничего не знаю о выживании. К тому же Инка права насчёт сна. Я даже не подумала об этом, а значит, одна точно не справлюсь. Но что, если она предаст? Или бросит меня ночью, чтобы спастись? Я могла бы поступить с ней так же. Риск для обеих.

И всё же причин согласиться было больше.

Придётся рискнуть, если я хочу выжить.

Я выдохнула.

— Ладно. Держимся вместе.

Потом снова посмотрела на Амалию. Выпрямилась, отгоняя тошноту.

— Амалия, я знаю, ты сказала, что не будешь помогать нам на острове. Но здесь ты могла бы нас чему-то научить? Дать совет, как выжить?

Амалия задумчиво поджала губы, глядя на женщин, которые с надеждой ждали ответа.

Включая меня.

Потом вздохнула.

— Нет.

У меня расширились глаза. Сердце ухнуло вниз.

— Почему, во имя ада, нет? — потребовала Наташа, та самая сварливая женщина. Я слышала, как она представлялась.

Лицо Амалии ожесточилось. Она свирепо посмотрела на Наташу.

— Потому что каждый сам за себя. Меня волнует только моё выживание. Если демоны будут заняты более лёгкими целями, у меня будет больше времени и возможностей.

— Ты сука… — презрительно сказала кто-то.

— Что с тобой не так?! — воскликнула другая.

— Со мной всё в порядке, — выплюнула Амалия. — Если бы Охота не была обязательной, меня бы здесь не было. Но раз кто-то должен идти, я не позволила более слабой женщине оказаться на моём месте. Я уже помогла сотням женщин, вызвавшись добровольно. И не стану рисковать своим шансом вернуться домой из-за того, что вы не готовы. Вы ведёте себя так, будто это моя вина. Я не ваш враг. Они враги.

Она указала на потолок, туда, где были демоны.

Снова наступила тишина.

Она опять была права.

Но от этого всё не становилось правильным.

— Ага, — прошептала я, и Амалия встретила мой взгляд. — Но то, что ты не враг, не значит, что ты союзник.

Долго никто не говорил. Напряжение и страх перед тем, что ждало нас впереди, заполнили пространство. Время от времени слышались только всхлипы и рвотные позывы.

— Итак, — заговорила женщина с другого конца помещения.

Я вытянула шею, чтобы увидеть её, и вздрогнула. Пожилая женщина. Седые волосы, морщинистое лицо. Душа за неё заболела. У неё не было шансов. Но на лице у неё была милая улыбка.

Она прочистила горло.

— Откуда вы?

Никто не ответил.

Я знала, о чём они думают. Какой смысл? Мы все умрём. Зачем узнавать друг друга, чтобы потом было ещё больнее?

— Если уж нам умирать вместе, можно хотя бы немного узнать друг о друге, — продолжила старуха. — Отвлечься.

Я подтянула колени, и влажная юбка задралась выше. Она казалась доброй. Тёплой.

Может, ей самой нужно было отвлечься.

Я открыла рот, но Инка опередила меня.

Все слушали, как она рассказывала, что из Хелмфера, города недалеко от центра Эрденвейла. Забавно. Именно там жил целитель, к которому я хотела отвезти мать.

Инка рассказала, что власти Хелмфера выбирают жертву по пользе для общества. Не голосованием. Мужчины решают по цифрам: деньги, здоровье, способность работать. Её муж погиб на работе. Из-за болезни, онемения, усталости и слабости, она не могла трудиться. Без мужа осталась без средств.

Без семьи.

Без работы.

Без денег.

Отвратительная система. Ещё хуже, чем в Нилле. Они отправляют самых слабых прямо в львиное логово.

— …так меньше ресурсов уходит на больных, а перенаселённому городу становится легче, — закончила она.

Другие тоже рассказали свои истории. У большинства было голосование, как в Нилле. Самые слабые, бедные, преступницы, нежелательные. Всё отвратительно.

— Вы, наверное, так напуганы, — сказала пожилая женщина, печально поджав губы. — Меня зовут Дита. Я из Хайта. Маленькой уединённой деревни на южной оконечности Эрденвейла.

— Никогда о ней не слышала, — сказала я с любопытством.

Я любила узнавать о дальних местах. Когда-то мечтала о приключениях.

— И не должны были. Нам так нравится, — усмехнулась Дита. — Хайт чудесное место. И люди там чудесные. Все заботятся друг о друге.

— Кроме Охоты, — Наташа закатила глаза. — Любое место кажется прекрасным, пока не наступает это время года.

Дита широко улыбнулась.

— А вот тут ты ошибаешься. У нас добровольцы.

Я едва не ахнула.

— Ты вызвалась? Как Амалия?

— Мы не устраиваем соревнований, чтобы отправить сильнейших. Но у нас есть добровольцы вроде меня, чтобы пощадить других.

— Разве тебя саму не должны были пощадить? Зачем ты вызвалась? — спросила Инка.

— О нет, дорогая. Я прожила долгую жизнь. Мне осталось недолго, думаю, меньше года. Так что я лучше умру, пощадив кого-то, чем буду медленно угасать с чувством вины. У молодых будет больше времени с близкими. Странная система, знаю, но она работает много лет. И наша маленькая община процветает.

Вот это да.

Вот такую систему я бы хотела для Ниллы.

Печальную, всё ещё отвратительную, но подходящую им.

Повисла тишина.

— Хотите историй? У старой женщины их полно, — усмехнулась Дита.

Мы кивнули.

Отвлечение помогло. Мне нравилось слушать о её жизни, приключениях, о Хайте. Всё звучало как сон. Если бы я выжила, не то чтобы это могло случиться, я бы хотела жить в таком месте.

Я потерялась в её рассказах, закрыла глаза и представила волшебную деревню. Качка корабля постепенно убаюкала меня.

Не знаю, сколько я спала, но внезапный толчок вырвал меня из сна. Женщины ахнули, сверху раздались топот и крики. Пульс тут же участился.

Корабль больше не рассекал воду. Только покачивался на волнах.

Я быстро села. Мышцы затекли. Прислонившись к столбу, мы с Инкой переглянулись и затаили дыхание.

Мы знали, что происходит.

Но молчали.

Не знаю, сколько мы так пробыли. Минуты или часы. Но слишком мало.

Я не была готова.

Дверь наверху распахнулась, и ослепительный свет залил темноту. По помещению прокатился общий вздох. Фигура начала спускаться по лестнице.

Демон.

Маска скрывала его лицо. Впервые я смогла рассмотреть её как следует. Чёрная, как пустота между звёздами. Странные узоры, гравировка на языке, которого я не должна была понимать. На месте глаз были чёрные провалы, словно поглощающие свет. Нос острый, ребристый. Вместо рта ярко-красная линия, будто коготь рассёк сам материал. Капюшон был низко опущен, лицо тонуло в тени.

Низкий голос разнёсся по трюму, и удовольствие в его тоне заставило меня вздрогнуть.

— Добро пожаловать на остров Стены Двух Слёз. Охота начинается.