— Все в порядке, значит?

Я отстраняюсь от него.

— Как только я найду нового мужа, это прекратится. Я просто…

Я в замешательстве наблюдаю, как Вордигар выбегает из комнаты. Любопытствуя, я следую за ним в спальню и наблюдаю с порога, как он берет свой коммуникатор. Я вижу, как на нем мигают непрочитанные сообщения, и он набирает номер кого-то с мрачным выражением лица. Ответа нет — здесь глубокая ночь, — и поэтому он оставляет короткое, лаконичное сообщение.

— Я не могу поехать с вами. Отправляйтесь в путь без меня.

Он вешает трубку прежде, чем я успеваю возразить.

— Вордигар, — начинаю я, чувствуя себя неловко. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя вынужденным оставаться. Это не твоя проблема.

— Это не моя проблема?

Большой рогатый инопланетянин смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Ты думаешь, я просто уйду, когда какой-то чертов праксианец пристает к тебе? Когда из-за него ты чувствуешь себя в опасности? Ты думаешь, я мог бы позволить этому случиться с тобой?

Его челюсть сжимается, когда я делаю шаг назад.

— Ты не принадлежишь ему.

В этом мы согласны.

— Я никому не принадлежу, — говорю я ему дрожащим голосом.

Вордигар просто смотрит на меня сверху вниз с напряженным выражением в глазах.

— Я хочу, чтобы ты принадлежала мне.

У меня вертится на кончике языка слова, что я тоже этого хочу, но я не могу позволить своим надеждам оправдаться. Я качаю головой, но он подхватывает меня на руки и тащит обратно в спальню. Он пинком захлопывает за нами дверь и относит меня на кровать, затем осторожно укладывает обратно. Я смотрю, как он двигается надо мной, его большие руки обхватывают меня под собой на матрасе, но я не чувствую себя пойманной в ловушку или напуганной. Я чувствую себя в безопасности.

— Что ты имеешь в виду? — я спрашиваю его едва слышным шепотом.

— Я имею в виду, что остаюсь, — его взгляд встречается с моим. — Я не ухожу. Я буду твоим мужем. Я буду отцом твоего комплекта.

Комок эмоциональной надежды застревает у меня в горле.

— Почему?

Вордигар хмурится.

— Что значит «почему»? Я остаюсь, чтобы защитить тебя. Разве ты не этого хотела?

Это было до того, как я узнала его. Это было все, чего я хотела. Но сейчас это кажется смутно несправедливым.

— Я не хочу, чтобы ты оставался, потому что тебе жаль меня. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, словно я загнала тебя в ловушку.

Он качает головой, затем хватает мои руки и подносит их к своим губам, прижимая их ко рту в самом близком приближении к поцелую, который он когда-либо дарил мне.

— Я остаюсь не из чувства ответственности. Послушай меня, женщина. Я действительно чувствую ответственность, но я остаюсь не поэтому. Я остаюсь, потому что хочу быть с тобой. Потому что ты заслуживаешь дом, и я хочу быть тем, кто подарит его тебе. Потому что ты смотришь на меня так, будто я достал тебе звезды с неба, а не ничтожество со станции, каким я и являюсь.

Он трется подбородком о мои пальцы, и на мгновение он выглядит таким же уязвимым и сильно нуждающимся, как я себя чувствую.

— Охота за головами — не кажется правильным. Не после того, как я сам только что был схвачен охотниками за головами. Возможно, другие просто пытаются начать все сначала. Может быть, они устали от охоты за их головами и просто хотят заниматься фермерством. Может быть, они поселились с симпатичной человечкой и хотят завести с ней детей. Как я могу пойти и сделать это, когда все, чего я когда-либо хочу — это находится прямо здесь?

Я смотрю на его губы, едва способная поверить словам. Они слишком совершенны, слишком прекрасны.

— Но…

— Никаких «но», Пайпер. У меня появилось плохое предчувствие по поводу этой работы с тех пор, как я встретил тебя. За последние несколько дней я понял, что не хочу быть охотником за головами. Я не хочу странствовать среди звезд. Я просто хочу, чтобы меня видели. Я хочу, чтобы у меня был кто-то важный для меня. И я хочу, чтобы это была ты.

Я слишком ошеломлена, чтобы говорить.

— Но… ты сказал, что ты не фермер.

— Ты сказала, что можешь научиться, значит, я тоже могу.

Вордигар озорно улыбается мне.

— Судя по тому, что я видел, это работа с машинами, и я хорошо разбираюсь в подобных вещах. Обычно без разрешения владельца, но я обещаю использовать свои навыки во благо.

Это слишком идеально. Это почти похоже на ловушку.

— А как же ребенок? Ты уверен, что это то, чего ты хочешь?

— Я знаю, что хочу тебя.

Он переворачивает мою руку и трется щекой о мою ладонь, его глаза закрыты.

— Я хочу тебя больше, чем что-либо в своей жизни. Я обещаю, что буду оберегать тебя и заботиться об этой ферме, праксианка ты или нет. Тебе не обязательно заводить ребенка, если ты не готова. Мы можем ждать столько, сколько нам нужно.

О. Я колеблюсь. Я уже заплатила за укол, который обошелся достаточно дорого, чтобы он съел всю мою прибыль в следующем году. Потребуется много времени, чтобы ферма восстановила сумму, которую я потратила, но это была авантюра. Я думаю подождать, пока закончится заряд… и я не хочу этого делать. Из всего этого ада единственное, чего я с нетерпением ждала, — это ребенка, которого я буду любить.

— Что, если я все еще хочу забеременеть? Для тебя это что-нибудь меняет?

Вордигар приподнимает мои юбки, его рука скользит между моих бедер.

— Тогда, я бы сказал, нам пора начинать. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, и ты была беременна, когда мы поженимся, чтобы никто не смог сказать нам «нет».

Я хихикаю, обвивая руками его шею.

— При правильной взятке никто все равно не скажет нам «нет». Ты уверен, что не возражаешь против ребенка?

Он делает паузу и смотрит на меня сверху вниз.

— Я самый плохой кандидат на роль родителя, но эта мысль привлекательна.

— Ты будешь замечательным папой, — тихо говорю я, и я знаю, что это правда. Если он будет хотя бы наполовину таким же заботливым и нежным с нашим ребенком, как со мной, он будет лучшим из отцов.

— Итак, — бормочет он, скользя пальцами по складкам моей киски. — Ребенок, свадьба и ферма. Это немного меняет дело, но я в игре.

Он наклоняется и утыкается носом в мою щеку.

— Когда ты так смотришь на меня, я чувствую, что могу сделать все, что угодно.

— Спасибо тебе, Вордигар, — шепчу я.

О любви пока речи нет, но я уверена, что это произойдет, если придет подходящее время.

— Это я должен благодарить тебя.

Он проводит пальцами по моим складочкам, слегка задевая клитор так, что все мое тело начинает танцевать.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя кем-то особенным, Пайпер. Я зависим от этого.

— Ты и есть особенный, — говорю я, наклоняясь ближе.

Я так сильно хочу, чтобы он поцеловал меня, что у меня все болит.

— Ты самый добрый мужчина, которого я когда-либо встречала.

— Самый добрый, — фыркает он, не прекращая дразнит мои складочки, управляя моим телом, как музыкальным инструментом. — Ты собираешься погубить мою репутацию.

— Самый добрый… и у тебя самый большой член, — говорю я с невозмутимым видом, а затем разражаюсь хихиканьем от довольного выражения его лица.

— Послушайте этот сладкий смех, — бормочет он, описывая круги вокруг моего клитора, посылая по моему телу толчки чистого удовольствия. — Мне нравится слышать твой смех. Ты заслуживаешь смеяться каждый божий день, Пайпер.

— Я согласна и на поцелуи, — говорю я, касаясь его щеки. — Если… если ты не возражаешь.

Вордигар, похоже, удивлен моей просьбой.

— Поцелуи? Что это?

— Люди проявляют привязанность, прикасаясь губами, — говорю я, немного смущаясь.

Я знаю, что у многих инопланетян странные законы о прикосновениях, и многие считают человеческие жесты, такие как поцелуй, не гигиеничными. Если ему неприятно целоваться, я пойму. Будет обидно, если у меня будет все, кроме поцелуев, но я все равно буду самой счастливой женщиной на этой планете, если рядом со мной будет Вордигар, который улыбается, смеется и делает меня счастливой каждый день. Этого более чем достаточно.

— Губами? — Он ухмыляется. — Это объясняет, почему ты всегда пялишься на мои. Я думал, тебе мои зубы кажутся странными или что-то в этом роде.

Он ухмыляется, показывая клыки, которые являются еще одной чертой месакка, отличной от людей.

— И как это «целоваться»? Покажи мне.

— Хорошо.

Я стесняюсь касаться его щеки и приближаю его лицо к своему. Я касаюсь своими губами его губ, и когда он не отдергивается в отвращении, я провожу языком по его губам, поощряя его открыться и позволить мне по-настоящему поцеловать его. Он стонет, когда мой язык скользит по его, влажный и дразнящий, а затем его язык переплетается с моим, и он целует меня в ответ, и это так интимно и чудесно, что я тихонько всхлипываю.

— Мне нравятся поцелуи, — выдавливает он, тяжело дыша, а затем его рот снова накрывает мой, в то время как его пальцы играют с моими уже намокшими складочками, дразня меня раскрыться. Он просовывает в меня один палец, затем второй, слегка толкая, в то время как его большой палец трется о мой клитор. Между этим и его волшебным, чудесным ртом я задыхаюсь и тут же прижимаюсь к нему.

Я знаю, что в его объятиях я в безопасности. В его объятиях я знаю, что получу удовольствие. С ним секс — это не рутина, которую приходится терпеть с Вордигаром, а нечто такое, чем нужно часто наслаждаться. Я более чем готова, когда он скользит своими бедрами между моими и проводит членом по моим влажным складочкам. Я бормочу слова ободрения, когда он вводит в меня свой член, и мы впервые занимаемся любовью без пленки.

Когда я кончаю, его рот на моем, его член глубоко внутри моего тела, его шпора на моем клиторе, и мое сердце наполняется радостью.

Я снова тихонько плачу, но я успокаиваю Вордигара, что это хорошие слезы.

С этого момента это все хорошие слезы, решаю я.

Глава 6

ВОРДИГАР

Если сама судьба одобрит мое решение остаться, то, кажется, в ближайшие несколько дней все устроится идеально.

Братья ва Ситхай разочарованы тем, что я не могу пойти с ними. Как только они услышали, что это потому, что мне нужно защитить свою женщину, они перестали протестовать. У нас, месакка, в крови заботиться о наших женщинах. И у них есть младшая сестра, так что я уверен, они понимают. Они собираются продолжить путь без штурмана, и Каспар возьмет на себя эти обязанности. Я желаю им удачи, но не думаю, что она им понадобится. Если и есть кто-то, кто может расправиться с бандой пиратов и получить награду, так это эти трое.

На следующее утро Пайпер беременна. Конечно, еще рано, но она быстро сделала анализ крови с помощью домашнего теста, и прививка от бесплодия сделала свое дело. Возможно, это как-то связано с тем фактом, что прошлой ночью я брал ее шесть раз, каждый раз лучше предыдущего, и я выбросил защитную пленку в утилизатор. Нет лучшего чувства, чем быть глубоко внутри нее, и я никогда не хочу, чтобы что-то снова разделяло нас.

Она показывает мне результаты своего анализа крови с настороженным выражением лица, как будто не совсем уверена, что я буду счастлив.

— Это было быстро, — признаю я, сажая ее к себе на колени и обнимая.

— Это должно быть быстро. В этом весь смысл, — ее губы кривятся. — Ты счастлив?

— Буду, если у него будет мое лицо. Такую красоту нужно передавать следующему поколению.

Я насмешливо поглаживаю свою челюсть.

Пайпер прижимается к моей груди.

— Меня бы это устроило. Что теперь?

Я глажу ее по спине, подумывая о возвращении в нашу постель. Но… сначала нужно сделать главное.

— Теперь мы идем в порт и женимся.

***

Люди сентиментальнее месакк, когда дело доходит до спаривания. Для наших соотечественников вы просто идете в ближайшее здание суда и подаете юридические документы, чтобы воссоединить свои семьи. Люди любят церемонии и празднования, поэтому Пайпер надевает красивое белое платье и просит меня произнести перед ней клятвы.

Я обдумываю, что скажу, когда праксианец, который домогался моей женщины, появится в здании суда, чтобы выразить протест против нашего союза. Пять минут спустя я бью его по лицу до полусмерти и ставлю ногу ему на шею, когда беру Пайпер за руку. Мы подписываем документы — убедившись, что праксианец может увидеть точный момент, когда Пайпер выскальзывает из его рук, — и я сразу понимаю, какими будут мои клятвы моей женщине.

— Пайпер, как твой муж, я клянусь, что этот кусок дерьма, — говорю я, останавливаясь, чтобы сильнее наступить на пушистую шею праксианца, — Никогда больше не будет угрожать тебе. Тебе или нашему ребенку.

Ее лицо светится от счастья.

Магистрат отводит праксианца в тюрьму, чтобы тот остыла на несколько дней (благодаря удачно подкупленной взятке), а я беру Пайпер на руки и целую ее.

— Мне взять твою фамилию? — спрашивает она, затаив дыхание. — Теперь, когда я твоя жена?

Я колеблюсь. Фамилия — больная тема для меня. Месакка гордятся своим происхождением, а фамилии почитаются — чем старше, тем лучше.

— У меня нет настоящей фамилии, — признаюсь я ей. — Я станционный мусор. Меня выбросили на станции Риис — в доках, когда я был комплектом. Вырос в тамошних трущобах. У меня нет хорошей фамилии, чтобы поделиться с тобой. Мое полное имя Вордигар Риис — Док, — пожимаю плечами. — А «Вордигар» происходит от названия любимых гоночных саней старого начальника дока. Я никто.

Она качает головой, сжимая мои руки, ее глаза сияют.

— Ты Вордигар Риис — Док, защитник и муж Пайпер Риис — Док, твоей жены. Ты солдат, хороший человек, владелец фермы и отец. Нет никого другого, за кого я бы предпочла выйти замуж.

Ее ослепительная улыбка заставляет меня чувствовать, что я могу покорить всю вселенную.

ЭПИЛОГ

ВОРДИГАР

— Окружной прокурор!

Моя дочь визжит, вбегая в сарай, широко раскинув руки и ковыляя ко мне.