Руби Диксон

«Когда она выйдет замуж»

Серия: Планета Рисда — 2

Автор: Руби Диксон

Название: Когда она выйдет замуж

Серия: Планета Рисда — 2

Перевод: Julia Ten

Редактор: Eva _Ber

Обложка: Raibaru

Оформление:

Eva _Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

ВОРДИГАР

Тюрьма на Рисде III — это оскорбление.

Это не настоящая тюрьма, как и эта незаконная цивилизованная планета. Здесь нет климат — контроля, потому что местные блюстители порядка любят открытый воздух. Как они борются с жарой? Просто открывают окна — окна! — и впускают сквознячок. Это значит, что в моей камере жарче, чем на улице, а моя туника промокла от пота. В нашей камере четверо заключенных, а в соседней камере — очень вонючие рогатые твари, которые жуют сено и гадят повсюду. В соседней комнате играет бодрая музыка из кантины, и я слышу, как двое дежурных охранников говорят об игре в палочки с высокими ставками.

Отстойная захолустная фермерская планета на неизвестной окраине.

Я стряхиваю с рукава клок сена и с отвращением оглядываясь по сторонам, когда один из мясных бульонов щелкает хвостом по прутьям и выпускает струю вонючего дерьма. Меньшее, что они могли бы сделать, — это найти мне камеру, в которой не будет ощущения, что я сплю в амбаре. Я даже не против разделить ее. Просто… не с такими тварями. Или с любым другим фермерским животным.

Я ненавижу эту планету.

Или, скорее, ненавижу ее сейчас. Когда я смылся из тюрьмы, я не был так категоричен, так как думал, что смогу смешаться с местными жителями, засесть на дно и просто жить своей жизнью. Я не возражал против этого тихого фермерского места… но я узнал, что власти здесь во многом такие же, как и на любой другой планете. Они легко поддаются влиянию и коррупции. Лорды, которые управляют этим местом, не платят им достаточно, поэтому они берутся за любую работу на стороне.

Например… охота за головами.

Что со мной и произошло. Это произошло бы с любым. Когда ты сбегаешь из одной тюремной дыры, и за твою голову назначают награду. Это совершенно неразумно. Они должны благодарить меня и Тассара за то, что мы показали им слабые стороны их системы безопасности, а не требовать нашего возвращения. К сожалению, возвращают только меня. Тассар женился на местной женщине и получил для себя амнистию по закону о браке. У меня была возможность, но когда я услышал, что она человек, сразу отозвал заявление.

Во вселенной есть определенные вещи, которые доставляют слишком много хлопот — пояс астероидов на коротком пути, легкая награда и человеческая женщина. Я стараюсь избегать всего этого. Жизнь слишком коротка, чтобы создавать себе еще больше проблем. Теперь я думаю, что мне следовало быть поумнее и сказать «да» всей этой «брачной» штуке. Я мог бы согласиться на нее, а не торчать в этой тюрьме. Брак не вписывается в мои планы, но и быть пойманным снова, как сбежавший заключенный, и вернуться в Хэйвен II тоже не хочется. На этот раз побега не будет. Меня будут держать взаперти. Вероятно, я больше никогда не смогу вдохнуть свежий воздух.

Одна из тварей хрюкает и выпускает поток свежего зловония, и я машу рукой перед лицом. Свежий воздух может оказаться не такой уж и плохой идей. Прямо сейчас я бы с радостью вдохнул запах консервированного, переработанного воздуха Хэйвена, если бы это означало убраться подальше от из этих проклятых скотин.

— Они снова гадят, — ворчит заключенный рядом со мной, потирая рукой лоб. — Можно убрать их отсюда?

— Заткнись, — кричит один из охранников из соседней комнаты. Он не делает никаких попыток встать.

— Фермер из Итирия заберет их через день или два. До тех пор вам придется торчать с ними.

Мужчина — сззт, судя по его жесткой, шершавой коже — стонет и бормочет ругательство на своем языке. Мы сидим в одной камере, но в отличие от меня он не сбежавший заключенный. Я слышал, он убил своего соседа из — за имущества, так что мы направляемся примерно в одно и то же место — в тюрьму за пределами планеты. Напротив нас сидит большой праксианец, его массивное тело полностью покрыто мехом. Он рассеянно облизывает лапу и наблюдает за нами прищуренными глазами, и я подозреваю, что он не из местных пьяниц. Если бы он был таким, его бы не посадили с нами. В углу стоит мужчина-ящерица, чья расовая принадлежность в данный момент ускользает от моего внимания, но мы с ним не разговаривали. Вряд ли здесь есть кто — то подружелюбнее, учитывая, что все мы ждем депортацию с этой планеты. Мы тут все оказались, потому что или действительно хотели заниматься фермерством или искали, где спрятаться. От чего местное население кажется смешанным… и опасным.

Что, опять же, меня устраивало, пока это не обернулось против меня.

Так сказать.

Дверь в другой комнате открывается, и я слышу, как охранники вскакивают на ноги, скрипя стульями. Я напрягаюсь, гадая, не приехал ли уже тюремный шаттл.

— Здравствуйте еще раз, — говорит запыхавшийся женский голос. — Меня зовут Пайпер. Я… я уже говорила с кем — то из вас о своей ситуации. И мне сказали, что помогут разобраться с этим.

— А, так это ты, — охранник практически ухмыляется в ее сторону. Я слышу их, но не вижу лиц. — Что на подносе?

— Ах, — говорит человек, и затем я слышу звук чего — то разворачивающегося. — Там, откуда я родом, принято приносить выпечку в знак благодарности. Дома мы называем это «печеньем». Я сделала их для вас обоих. Вот, пожалуйста.

Ее голос мучительно сладкий и неуверенный, застенчивый и приторный одновременно.

— Я подумала, что вам понравится.

— Очень мило с твоей стороны, — говорит один из охранников. — Я хотел уточнить… ты уверена, что хочешь это сделать?

— У меня не так много вариантов, — признается она этим задыхающимся, робким голосом. — Если только один из вас…?

Оба смеются, и я могу сказать, что ее присутствие подпитывает их эго. Я никогда не слышал такого бурного смеха от наших тюремщиков, и мы с праксианцем обмениваемся взглядами.

— Моя пара убьет меня, если я даже подумаю об этом, — говорит один. — И пара Ази тоже.

Другой просто усмехается.

— Тогда выбора нет, — говорит человеческая женщина. По крайней мере, я предполагаю, что она человек. Я не вижу ее лица, но на этом конце галактики не так много существ, которые говорят на этом странном языке, если только они не освобожденные рабы или рабовладельцы. И поскольку она женщина — и на Рисде III, которая была создана как убежище для группы освобожденных человеческих рабов — я готов поспорить, что она действительно человек.

Один из охранников выходит из — за угла и подходит к нашей камере.

— Руки на стойку, — говорит он нам. — У вас посетитель.

Праксианец шипит. Человек — ящерица стонет. Я молчу, хотя я ненавижу торчать у стойки так же, как и все остальные. Я медленно поднимаюсь на ноги и иду в дальнюю часть камеры. Я кладу руки на заднюю стену, на намагниченную стойку, которая гудит в нескольких футах над головой, прямо под рукой. Наручники на моих руках защелкиваются на магните, и вот я стою с поднятыми руками над головой, пока остальные выстраиваются рядом со мной. Ненавижу это. Чувствую себя как домашняя скотина. Будто я больше не человек, а очередное животное, подвергшееся обработке. Сначала была война. Потом была тюрьма. Теперь эта тюремная камера в захолустье. Все одно и то же, и это заставляет меня стиснуть зубы.

— Не уверена, что это необходимо, капитан, — говорит человек тем же задыхающимся голосом. — Кажется, им не удобно.

— Мило с твоей стороны, но я уверяю тебя, человек, что это необходимо. Они закоренелые преступники, и так будет безопаснее. — Он говорит с набитым ртом. — Ты уверена, что хочешь этого?

— Да, я уверена.

Я слышу шаги, когда существо входит в нашу камеру, и пытаюсь оглянуться через плечо, чтобы увидеть, как оно выглядит.

— Смотри вперед, — рявкает на меня один из тюремщиков.

Мой хвост раздраженно дергается, но я делаю, как он приказывает. Я показываю ему свое покрытое шрамами уродливое лицо и ухмыляюсь, потому что знаю, что это взбесит его.

— Если ты не хочешь, чтобы мы смотрели, тебе не кажется, что лучше надеть повязки на глаза? Или, может быть, надеть мешки нам на головы? — предлагаю я. — Я начинаю думать, что к скотине здесь относятся с большим уважением.

— Скотина не нарушала закон, в отличие от тебя, — рявкает охранник, затем громко тявкает. — Давай, человек, э — э, женщина.

— Можно звать меня мисс Эванас. Или Пайпер. — Она издает самый очаровательный, хриплый смешок, который, клянусь, я чувствую на своей мошонке. Знаю, что прошло уже много времени с тех пор, как я пробовал киску, но черт меня побери. Внезапно все истории, которые я слышал о человеческих женщинах, проносятся у меня в голове. Что они неутомимы в постели. Их тела — самые сексуальные, которые когда — либо пробовал мужчина. Что они сделают все, что угодно. Мой член напрягается в моих штанах.

Станет чертовски неловко, если кто — нибудь увидит. Может, она не заметит стояк, так как будет разглядывать только мое уродливое лицо.

Я слышу, как женщина делает шаг вперед, и слышится шорох длинных юбок, шуршание материала. Она практически достаточно близко, чтобы коснуться ее, взмахнув хвостом, и я испытываю искушение, но я также знаю, что, вероятно, получу удар электрошокером, если попытаюсь прикоснутся к ней. Хотя, может, оно того стоит. Я не был близок с женщиной с тех пор, как попал в тюрьму…

— Эм, я не совсем уверена, как мне действовать, — говорит она. — Я просто…

— Это ты тут сделала запрос, — говорит один из охранников, изумленно. — Делай, что хочешь. Они заключенные. Их жизни ничего не значат.

— Ох, — она звучит смущенно.

Мой рот изгибается в жесткой улыбке.

— Зависит от того, с какой стороны стойки ты находишься, — кричу я ему.

— Заткнись, — отвечает охранник. — Человеку нужно кое — что проверить.

— Ну, в таком случае, — смело говорю я и широко раздвигаю бедра, как будто приглашая ее осмотреть меня всего. Мне бы хотелось увидеть, как ее странное маленькое человеческое лицо скривится от отвращения. По крайней мере, мой член все еще может многое предложить женщине.

Долгое время стоит тишина, и я смотрю на убийцу — сззта слева от меня. Маленькая, тонкая, бледная рука со слишком большим количеством пальцев лежит на его спине. Она проводит рукой по его плечам и вниз по позвоночнику.

— Ты сильный? — ее голос дрожит. — Физически здоров?

— Отвали, человек, — говорит он ей на своем языке, пытаясь убрать ее руку.

— Он говорит нет, — нагло вру я, оглядываясь так сильно, как могу, чтобы увидеть ее.

— Понятно.

Она убирает руку, и ей удается оставаться вне моего поля зрения.

Мое любопытство убивает меня, но я не показываю этого. Я остаюсь неподвижным, мой хвост едва дергается, когда она останавливается позади меня. К моему удивлению, она протягивает руку и сжимает мой бок.

— Кажется, ты в форме, — говорит она через мгновение. — Есть какие — нибудь травмы, о которых я должна знать? Все работает как надо?

— У меня нет жалоб, — протягиваю я. — Но если ты хочешь проверить сама, я с удовольствием продемонстрирую… при условии, конечно, что мы немного побудем наедине.

Неважно, в какой я форме. Как только она взглянет на мое лицо, она изменит свое мнение.

Она долго молчит.

— Понятно.

Она отходит, и я разочарован, что она не попалась на мою приманку. Малышка не такая смелая, как я думал. Какой позор. Я не могу не обратить внимание, что она идет дальше по очереди. Она полностью избегает праксианца и останавливается у человека — ящера, затем уходит. Между ней и охранниками происходит небольшой приглушенный разговор, а затем раздается звук удаляющихся шагов.

Я жду, когда стойка отпустит свое бесконечное сильное натяжение наручников, чтобы я мог снова сесть, но проходит долгая минута, затем еще одна. Что — то касается моего плеча, и я вздрагиваю — это холодный конец электрошоковой палки.

— Вот наш счастливчик. Ты победил, — говорит охранник. — Веди себя хорошо и следуй за мной.

Он поднимает руку и снимает с меня наручники.

Я удивлен, но не собираюсь игнорировать подарок, который мне вручили. Либо эта женщина — человек заплатила взятку, чтобы вытащить меня отсюда, либо она покупает себе раба. От женщины — хозяйки легко сбежать, поэтому я просто растираю запястья и смотрю на щелкающий шокер, который держит охранник. Одно неверное движение, и он применит его на мне, я не сомневаюсь. Я сделаю все возможное, чтобы выглядеть очаровательно и заслужить доверие.

— Могу я узнать в чем дело?

Охранник ухмыляется.

— Нет. Следуй за мной.

Он выводит меня из вонючей камеры, подальше от остальных, и запирает за собой дверь. Я продолжаю рассеянно потирать запястья, затем оглядываюсь. В тюрьме никого нет, кроме нас, это вселяет в меня надежду. Рисда III может быть довольно небрежной в определенных отношениях, так что если эта женщина покупает себе помощника на ферму — потому что Рисда III — это не что иное, чем просто фермы — то я смогу играть эту роль достаточно долго, чтобы выбраться отсюда и сбежать.

Я широко улыбаюсь, когда охранник ведет меня в главный офис самой тюрьмы. Его напарник сидит за столом, наблюдая за несколькими мониторами, а женщина — человек сидит в кресле одна и ждет. Это мой первый шанс хорошенько ее разглядеть, и я удивлен.

Она более хрупкая, чем я думал. В ней есть что — то, что говорит о нежных штучках, о птицах, о тонких крыльях и хрустальных нитях, которые могут разбиться от грубого прикосновения. Она встает на ноги и достает мне только до середины груди, но она поднимает подбородок и бросает на меня холодный, оценивающий взгляд, как будто она этого ожидала и не боится. Мне это нравится. Мне нравится, что она не вздрагивает, глядя на мое изуродованное кислотой лицо. Я знаю, что на это трудно смотреть, на всю эту слишком гладкую, блестящую кожу с одной стороны и на то, как мой левый глаз немного опущен. Как мой рот слишком сжат в одном уголке, и моя улыбка больше похожа на гримасу. Она изучает все это и, кажется, ее это не волнует.