На поправку я шел в очень хорошем темпе, даже врачи, что то и дело меня посещали, говорили, что я весьма крепкий малый. Да я и сам чувствовал, что сил становится всё больше с каждым днем. Уже спустя три дня я начал плюс-минус нормально самостоятельно передвигаться, правда, за пределы медицинского крыла лаборатории имени Лазовского меня не пускали. Все мои прогулки, во время которых я, между прочим, находился под неустанным вниманием камер и охранников, проходили между небольшой местной столовой, комнатой отдыха и личной одноместной палатой.

Говорить со мной никто не был уполномочен, так что и собеседника найти тут оказалось сложно. Хотя это меня несильно беспокоило. Я несколько лет проработал с Бартошем и остальными его ассистентами в таких условиях, поэтому это дело было привычным.

Первые мои порывы каким-нибудь образом добраться до артефакта эха я сумел подавить, понимая, что это нерационально. Хорошев, заглянувший ко мне уже на следующий день, ещё раз озвучил, что артефакта нет в стенах этого учреждения и лучше не дергаться.

Как только Хорошев понял, что мое состояние уже достаточно неплохое, он насел с вопросами. Это походило на допрос, разве что я сидел не в каком-нибудь изоляторе, а на койке в своей палате. Впрочем, я не видел смысла ничего от него скрывать. Часть информации он уже узнал от настоящего Градова, мне же оставалось рассказать лишь о своих приключениях за те четыре месяца, что я провел в другом мире. Рассказал всё, и о порталах, и о Шараке, и о Клане Ночи. Разве что факт открытия империумного портала я опустил.

— Даже не знаю, что на это сказать, Ростислав, — хмыкнул князь, когда я закончил свой рассказ. — Ты ведь понимаешь, что натворил, приведя искажение в тот мир?

— У меня не то чтобы был выбор. Либо сдохнуть с жителями целого города, либо сражаться, используя те знания, что у меня были.

— Ладно, — смягчился он. — Не мне тебя судить. Порой действительно приходится принимать непростые решения.

— Мне долгое время удавалось контролировать процесс и не допускать прорывов, до… недавнего времени…

Князь кивнул. Чуть ранее я озвучил последние события в Вольнове и по какой причине я оказался заражен глубинным искажением.

— Я долгое время изучал порталы, но с таким столкнулся впервые. Там даже не было времени на закрытие, он просто сразу пошел в разнос, превращаясь в…

— Брешь?

— Наверное…

Хорошев вновь кивнул, сделав многозначительное выражение лица.

— Вы… что-то знаете? — понял я.

— Меньше, чем хотелось бы, но да. Как ты, наверное, теперь знаешь, последние месяцы и в нашем мире выдались очень бурными. Вначале открытие тех гигантских врат, потом полномасштабная атака на города воинством Королевы ночи и чуть было не случившаяся война с Новым Британским Альянсом.

— Да, я читал вчера новостные сводки.

— Так вот, факт в том, что искажение очень сильно изменилось. Глубинное искажение — это одна из самых концентрированных форм, но появляются и новые разновидности. Оно, видишь ли, эволюционирует, как говорят мои специалисты, тоже развивается и ищет новые пути экспансии. И как мне кажется, ты столкнулся с одним из этих самых путей. Никаких порталов, подземелий, боссов, только чистейший хаос.

Я стиснул зубы, чувствуя накатывающий гнев. Все было очень похоже на то, с чем я столкнулся, будучи ассистентом Бартоша. Но тогда портал не устроил прорыв, он просто выпустил тварь глубинного искажения, которая устроила бойню. Теперь мне начало казаться, что тогда это была проба, тест, который прошел успешно, и теперь искажение учится прорываться без временных лимитов и с гораздо большей яростью.

— Тот мир не единственный, который столкнулся с такой формой хаотического искажения. Есть ещё парочка, но наш, к счастью, пока с таким не сталкивался.

— Семен Петрович, я должен туда вернуться.

— Ростислав, не начинай…

— Там остались люди, которые на меня полагаются. Я и так провел тут несколько месяцев, возможно, они вообще мертвы, — но о таком я старался не думать. — Мне нужно вернуться в тот мир и помочь им сражаться.

— Один человек ничего не может изменить.

— Скажите это Шараку, — я криво усмехнулся. — Я убил половину Клана Ночи и заставил сильно нервничать бога того мира.

— Ладно, тут уел старика, — усмехнулся Хорошев.

— Хотя бы на день. Раз вы смогли провернуть возврат, сможете сделать это снова. Можем заодно провести какой-нибудь тест. Например, смогу ли забрать с собой кого-нибудь или вещи. Я ведь перенесся в своей одежде, может, смогу ещё что-то перенести.

— Торгуешься, — покачал князь головой.

— А что мне остается?

Он шмыгнул носом, уставившись на меня, и можно было понять, что он усиленно о чем-то размышляет.

— Ладно, сутки. Посмотришь, что там, вернешься, и мы обсудим, что будем делать дальше.

— Да, спасибо!

— Но не сегодня и не завтра. Вообще не на этой неделе. Для начала ты набросаешь нам ту схему, что использовал для открытия портала искажения. Хочу сравнить её с тем, что осталось от Бартоша. Во вторых, тебе нужно окрепнуть. Дай целителям привести себя в форму. Тебя не было там месяцы, ещё несколько дней погоды не сделает.

Я был с ним несогласен, но какой у меня выбор? К сожалению, я всецело в его власти, но я неплохо знал Хорошева, и слово свое он держать умеет, а раз так, то допустит меня до артефакта, если выполню его требования.

— Хорошо, я всё сделаю.

* * *

Ещё неделя скуки, тренировок и походов по одним и тем же коридорам. Каждое утро начиналось с анализов и осмотра, особенно тщательно проверяли рану на боку, которая несмотря на то, что затянулась, все ещё время от времени меня беспокоила. Целители говорили, что она плохо поддается магии исцеления, так что оставалось пить алхимию и доверять обычным врачам.

И вот спустя неделю Хорошев наконец-то дал добро. Эксперимент проводился в одном из специально отведенных помещений. Несколько сурового вида ребят с даром принесли чемоданчик, поставили его передо мной, после чего Хорошев вручил мне вещи для теста, а ещё живую крысу, которая должна стать тестовым образцом. Будем проверять, смогу ли я перенести ещё одно живое существо вместе с собой.

— Начинай, — кивнул князь, давая добро, и я сделал все то же самое, что и в первый раз.

Попытался активировать артефакт, но… ничего не произошло. Ни сияния, ни ощущений. Я наполнял конструкт энергией, я чувствовал, что он начинает работать, но потом он словно уходил в отказ, не в силах выполнить задачу.

— И что это значит?

— Одно из двух, и оба варианта для нас скверные.

— Слушаю.

— Первый вариант — артефакт сломан. Последний перенос что-то повредил, но я не уверен, что это так. Конструкт выглядит целым, и если и есть повреждения, то они на глубинном уровне. Но глубинный уровень повреждается редко, чаще горит внешний конструкт.

— А второй?

— Второй, — я посмотрел Хорошеву в глаза, — что Градов мертв. Меня не с кем менять, оттого он и не работает.

На это Хорошев зло выругался, позволив себе столь редкую вспышку гнева. Я тем временем отошел от артефакта, оперся спиной о стену, а уже через мгновение сполз по ней на пол, ощутив слабость в ногах. В голове гудела лишь одна мысль: «Я не смогу вернуться».

* * *

И вновь я чувствовал себя абсолютно бессильным. Просто лежал на койке, таращась в потолок, понимая, что всё кончено. Возможно, мертв не только Градов, но и остальные. Юлианна, Лёня, Сергей, Борис, Эрго, Софья, Алина… От этой мысли становилось очень больно, и я не мог ничего с этим поделать.

Всё как тогда, как было несколько лет назад, когда я потерял Бартоша и остальных друзей. И как в тот раз огонь, что горел внутри меня, словно кто-то затушил. Как костер, который залили водой, оставив лишь едва тлеющие угли. Я лежал и перебирал в голове варианты, как ещё можно попасть в тот мир, но ни один из них не годился. Теоретически можно было построить портал, который соединит два мира так же, как я соединил Вольнов и Кёнигсберг, но это сложнее и энергозатратнее, не говоря о том, что вначале нужно откалибровать портал на той стороне для этих целей.

Через искажение как Эрго? План безумен в самой своей сути. Эрго просто повезло, а может, не повезло, что он таким вот странным образом ухитрился стать боссом подземелья и мы его вытащили.

Так и проходили последние дни, в бессмысленных попытках что-то придумать и абсолютном безразличии ко всему, пока в один из дней не вернулся Хорошев. Он по-хозяйски, как обычно, зашел в палату и бросил мне сверток с вещами.

— Одевайся.

— Мы куда-то едем?

— Да. Возможно, я нашел решение твоей проблемы.

Я вскинул брови, уставившись на него.

— Каким образом?

— Не хочу тебя обнадеживать, но пару дней назад мне удалось повидаться с великой княгиней Котовой, супругой великого князя московского.

— И каким образом она может нам помочь?

— Об этом особо не говорят, в основном потому, что это немного подрывает авторитет Императора, но фактически Андрей Котов и его супруга сейчас боги. И их возможности намного превышают наши. Сам великий князь сейчас отсутствует, покинул этот мир, как говорят, по какому-то делу, а великая княгиня Лана Витальевна в данный момент активно занимается исцелением красной зоны искажения. Император пожаловал им там огромный кусок земли размером практически со всю красную зону, что крайне не понравилось романцам, но это дело будущего. Сейчас же великая княгиня вернулась в Москву по своим делам, и я рассказал ей о тебе.

Пока князь всё это рассказывал, я спешно собирался, и лишь когда закончил, внезапно осознал, что он принес мне отличный костюм. Вряд ли очень дорогой, но добротный, чтобы не выглядеть совсем деревенщиной во время визита у знати.

Через полчаса мы уже сидели во флаере князя и направлялись прочь из столицы прямиком в Москву. Путь туда, учитывая скорость флаера, должен был занять не более получаса, и всё это время я вынужден был слушать указания князя о том, что я могу говорить, а что упоминать не стоит, как нужно себя вести перед великой княгиней и всё в таком духе.

Я слушал это вполуха, по большей части рассматривая город с высоты птичьего полета. И на самом деле это действительно производило впечатление. Разрушения, которые случились несколько месяцев назад в моем родном мире, были невероятными. Я видел снимки, но лишь воочию смог понять, насколько события были разрушительными. Многое уже привели в порядок, но то тут, то там я видел отголоски ужасной битвы, развернувшейся в столице.

Бормотание Хорошева в какой-то момент меня усыпило, и лишь когда тот дернул меня за плечо, я вздрогнул и открыл глаза.

— Мы почти на месте, — сухо сообщил он, ясно показывая, что слегка обижен столь бесцеремонным проявлением неуважения с моей стороны. Я протер руками лицо и выглянул в окно, разглядывая гигантский, раскинувшийся на окраине Москвы дворец.

— Погодите, это же вроде дом Добронравовых.

— Ну да, — кивнул Хорошев. — Лана Витальевна Добронравова. Хотя ранее она была Пановой, но сменила фамилию, когда её старшая сестра стала женой прошлого великого князя Добронравова. Затем титул был передан Андрею Котову, который взял Лану Витальевну в жены. В общем, мы посетим один из самых древних родов Империи, так что веди себя соответственно.