В первый февральский денёк в Звёздном городке всему отряду космонавтов по неясной причине вдруг устроили день отдыха. Начальника центра подготовки Евгения Карпова, генерала-полковника Николая Каманина, которому подчиняли космонавты, а также генерального конструктора Сергея Королёва срочно вызвали на совещание в Москву. Зато юному кинорадиомеханику Боре Смирнову, в обязанность которого входило крутить кино и делать фотографии для отчёта, привезли новенькую ручную кинокамеру. И Борис ещё во время завтрака объявил, что намерен сегодня снимать досуг и бытовые условия будущих покорителей космоса. Само собой для отчёта и для истории.

К слову сказать, как такого Звёздного городка пока ещё не существовало. На огороженной и хорошо охраняемой территории к началу 1961 года среди соснового леса успели построить всего одно капитальное здание. В этом здании находился административный корпус, тренажёрный зал, учебный кабинет, спортзал, столовая и комнаты космонавтов. Кроме того, рядом вдоль лесной аллеи возвели три временных деревянных общежития, где проживали врачи, инженеры, охранники и обслуживающий персонал. И пока одни готовились лететь к звёздам, другие ежедневно мыли, стирали, готовили пищу, охраняли и чистили дорожки от снега.

В столовой же Звёздного городка сегодня в меню был борщ, отварные котлете и картофельное пюре. Из-за непредвиденной паузы в сложнейших тренировках настроение среди членов первого отряда космонавтов было приподнятым. Поэтому 18-летний невысокий, коренастый с вьющимися волосами и в смешных круглых очках Борис, который чем-то неумолимо напоминал школьника-отличника, свои первые кадры космической кинохроники сделал именно здесь.

— Боря, отвянь, дай пожрать! — прорычал на него Валерий Быковский.

26-летний старший лейтенант ВВС являлся одним из самых миниатюрных космонавтов. При этом он обладал невероятной выносливостью. Девятикратную нагрузку Валерий выдерживал в течении 25 секунд, при норме в 15. А ещё Быковский входил в заветную шестёрку первых космонавтов, но от Гагарина, Титова, Нелюбова, Николаева и Поповича отличался взрывным неуёмным темпераментом.

— Пал Иваныч, ну хоть вы ему скажите! — пожаловался он майору Павлу Беляеву, которого сегодня оставили за старшего.

— Боря, в самом деле, дай поесть, — шикнул в свою очередь 35-летний Беляев на новоявленного кинодокументалиста. — Котлеты, как котлеты. Борщ, как борщ. Чё их снимать-то?

— Извините, — смущённо буркнул Боря Смирнов. — Ну, а что тогда мне запечатлеть? Как вы спите, что ли? Тихий час?

— Значит, запоминай, — с серьёзным лицом кивнул Григорий Нелюбов. — Снимешь как мы после обеда играем в домино на петушка. То есть на кукареку. Далее сгоняешь нам за пивом. Ну а мы так и быть посетим библиотеку и полистаем самые толстые книжки! — загоготал штатный балагур первого отряда космонавтов.

26-летний старший лейтенант Нелюбов официально являлся вторым дублёром Юрия Гагарина. Первым дублёром был Герман Титов. Но по показаниям психологов и врачей Григорий имел самые реальные и высокие шансы на первый космический полёт. Однако сам Никита Хрущёв эту кандидатуру отклонил. Он сказал: «Нелюбов не может быть первым космонавтом. Вот если бы он был Любовым, тогда другой разговор».

— Ребят, ну давайте в самом деле, для кино организуем что-нибудь интересное! — вмешался в разговор Юрий Гагарин. — Потом же все вместе будем это смотреть на большом экране!

— Тебе, Гагара, хочется ещё что-то более интересное? — усмехнулся Нелюбов. — Тогда так: Николаев и Терешкова идут в баню. Банный день в отряде космонавтов!

Идея снять банный день вызвало взрыв хохота во всей столовой. Только серьёзный, обстоятельный и невероятно уравновешенный Андриян Николаев сделал вид, что борщ интереснее и вкуснее, чем глупость, которую сморозил Нелюбовь. Так же не смеялись ещё за одним столиком. Этот стол стоял в самом углу столовой и за ним обедали сотрудники КГБ, которые головой отвечали за жизнь и здоровье не только космонавтов, но остальных членов Звёздного городка.

— Хватит гоготать! — прикрикнул на своих товарищей самый старший по возрасту и званию майор Павел Беляев. — Чё ржёте, как жеребцы⁈ Давайте так — через полтора часа после обеда встречаемся на Лесном озере. Нас тут 14 человек, вот и сыграем в русский хоккей 7 на 7. Хоккей тебе, Боря, для кино сгодится? — спросил он у юного кинооператора.

— Отличная идея, Пал Иваныч, — обрадовался Боря Смирнов, перестав крутить ручку киноаппарата.

— Но играем на петушка! — тут же объявил Григорий Нелюбов. — Проигравшие делают кукареку во время ужина и бегут за пивом.

Предложение бежать за пивом вызвало очередные жаркие споры. Так как распитие даже слабого алкоголя посреди рабочей недели будущим покорителям космоса могло сослужить худую службу. Пройти сложнейший отбор из 3-х тысяч кандидатов и перед самым полётом срезаться на пустяке никто не желал. Но и играть без интереса тоже не хотелось. Поэтому пиво было решено перенести на субботу.

* * *

Перед съёмкой на Лесном озере юный кинооператор Боря Смирнов нацепил на себя тёплый армейский тулуп, шпаку ушанку и валенки. Он прекрасно осознавал, что пока космонавты в спортивных шерстяных костюмах и в лёгких вязанных шапочках будут носиться на коньках, ему придётся подолгу стоять на одном месте и крутить ручку киноаппарата. И когда начался космический хоккейный матч и подул неприятный северный ветерок Боря сам себя похвалили за предусмотрительность.

К слову сказать, космонавты после недолгих пререканий поделились на основной состав и дублирующий. В основу вошли те офицеры, которых ускоренными темпами готовили к первому полёту — это Юрий Гагарин, Герман Титов, Григорий Нелюбов, Андриян Николаев, Валерий Быковский и Павел Попович. Их усилил, заняв место в рамке ворот, майор Павел Беляев. А за дерзких дублёров сегодня играли те, на кого рассчитывали в будущих космических программах. Ими являлись — Иван Аникеев, Борис Волынов, Виктор Горбатко, Евгений Хрунов, Георгий Шонин, Алексей Леонов и Валентин Бондаренко.

Сама же играл шла бойко и маленький плетёный мячик, сердцевина которого всё ещё изготавливалась из дерева, влетал то в одни, то в другие ворота. Космонавты-хоккеисты демонстрировали уверенное владение коньками и задорно носились с короткими, похожими на перевёрнутую клюку, клюшками. А над площадкой только и раздавалось: «Пас-пас-пас! Дай-дай! Бей! Выноси! Гагара, не водись! Шоня, пасуй! Хрун, не тормози, а то так в космос никогда не полетишь! Бык, прострели! Тит — мазила! Никола, отдай раньше!».

За время этого матча Боря Смирнов спокойно отснял одну 2-минутную катушку с плёнкой и успел зарядить в кинокамеру вторую. Как вдруг произошло нечто странное. Борис снимал короткий игровой эпизод стоя недалеко от левых ворот, что защищал Виктор Горбатко. И на ударную позицию прорвался ловкий и верткий Юрий Гагарин. Юрий быстро замахнулся и хлёстко пробил по воротам. К сожалению, плетёный мяч немного разминулся с рамкой и вонзился прямо в сугроб. Но дело не в этом, кинооператор неожиданно почувствовал, что могильный холод пробирает его до костей. Он даже опустил кинокамеру вниз, чтобы согреть руки.

И тут самый юный из отряда космонавтов 23-летний лейтенант Валентин Бондаренко, как следует разогнался и со всего маха влетел в Юрия Гагарина. Гагарин, не ожидав такого поворота событий, мгновенно распластался на льду. Естественно, за Юрия тут же вступились его товарищи.

— Бондарь, ты с ума сошёл? — заголосил Герман Титов. — Эпизод отыгран, чё творишь?

— А ты чего? — прошипел Бондаренко и отпихнул Титова клюшкой.

— А ты чего⁈ — заорал на него Григорий Нелюбов.

— Отвали! — снова прошипел Бондаренко и ударил Нелюбова.

И за секунду товарищеская встреча переросла в безобразную стычку, где хоккеисты отчаянно пихали и толкали друг друга. Вдруг кто-то залепил Валентину Бондаренко смачную пощёчину и тот, грохнувшись на лёд, присел на пятую точку.

— Мужики, а чё случилось-то? — неожиданно спросил он, мотая головой. — Я вроде как заснул что ли?

Странный вопрос Бондаренко озадачил всех находящихся на льду космонавтов, которые тут же перестали толкаться. Тогда самый старший из отряда Павел Беляев скомандовал, что на сегодня хоккей закончен и всем надлежит вернутся в общежитие.

— Ты что совсем ничего не помнишь? — удивился Юрий Гагарин, присев рядом с обидчиком.

— Я вроде стоял на коньках, потом махнул клюшкой мимо мяча, а дальше провал какой-то в памяти, — пролепетал Валентин Бондаренко.

— Захлопотался ты, Бондарь, вот что произошло, — усмехнулся балагур Григорий Нелюбов. — Вставай, простудишься.

Нелюбов и Гагарин помогли своему товарищу подняться, а кинооператор Боря Смирнов озадаченно протёр замерзшие стёкла очков. И ещё он недовольно поморщился, так как прямо в нос ударил резкий запах мерзкого и противного сероводорода.

«Странно, — подумал Боря, — неужели можно заснуть, играя в хоккей? Помнится в школе я уснул сидя за партой и потом чуть не расшиб лоб. Но заснуть во время ходьбы или бега, разве такое в принципе возможно? Да и потом у Бондаренко были открытые глаза, и он произносил членораздельную речь? А может быть Бондаренко схитрил? Понял, что виноват, вот и включил святую невинность? Чудны дела твои, Господи».

Однако ещё более необычный разговор он услышал спустя пятнадцать минут. Когда Борис в административном корпусе, в своей коморке, складывал киноплёнку и кинокамеру до него вдруг долетел голос генерала Каманина, звучащий из коридора.

— Сергей Палыч, это что ж такое получается? — обратился генерал к генеральному конструктору Королёву. — Мы собираемся лететь в космос, на Луну, на Марс, а нам предлагают разместить тут, в Звёздном городке, отряд для борьбы с нечистой силой? Это даже звучит, как бред.

— Николай Петрович, я полагаю так — пусть делают, что хотят, главное, чтобы не мешали подготовке, — пробормотал Королёв. — Ограничим их контакт с космонавтами. И при первой возможности выставим за ворота. Не в наших интересах сейчас спорить с КГБ. Работать надо, некогда размениваться на пустяки.

— Двадцатый век за окном, а мы всё нечистую силу гоняем, — проворчал Каманин и дальше Борис услышал удаляющиеся шаги своего непосредственного начальства.

— Отряд по борьбе с нечистью, — хохотнул он. — Надо бы этих чудиков тоже занять. Вдруг для истории пригодится.

* * *

В среду 1-го февраля 1961 года я как можно раньше улизнул из школы. Сегодня в учительской мне все уши прожужжали, что за победу в Кубке Московской области по баскетболу неплохо было бы и проставиться. И в принципе я не отказывался, однако денег до 5-го числа, когда нам, учителям, выплачивали окончательную зарплату, оставалось в самый притык. Вот мне и пришлось нарвать про тренировки на фабрике и про продолжающийся курс лечения. Стыдно было признаться, что олимпийский чемпион считает копейки до зарплаты.

Кстати, что касается копеек, то месяц назад партия и правительство провело очередную денежную реформу и 10 рублей старыми стали равняться 1-у рублю новыми, а ценность копеек по какой-то причине не изменилась. Поэтому в последние месяцы прошлого года резко подскочила выручка в ювелирных магазинах, стремительно раскупались меховые изделия и самые продуманные люди копили эти самые копеечки. Я же всю эту предреформенную суету пропустил, голова была не тем занята.

— Варвара Петровна, снег покидать? — спросил я, заглянув в дом знахарки, которая за два с половиной месяца меня буквально поставила на ноги и заново вернула смысл жизни.

Варвара Петровна Игнатьева была 35-летней симпатичной моложавой черноволосой женщиной. Её лицо, на зависть местным женщинам и девушкам, украшали длинный прямой нос и раскосые огненно-желтые глаза. А стройная подтянутая фигура знахарки достигала примерно 170 сантиметров в высоту, и такой женский рост по меркам 60-х годов считался высоким. Чего уж греха таить, я сам был свидетелем, как многие местные мужики на неё заглядывались. И на мой вопрос — почему она при такой красоте до сих пор не замужем? Варвара Петровна совершенно серьёзно отвечала, что такова её плата за магический дар. «Да и потом, — говорила знахарка, — кто из мужиков рискнёт женится на женщине, которая его умнее и сильнее?». Я же в ответ как-то заявил, что тут требуется минимум министр тяжелой промышленности. На этом мы данную тему больше не поднимали.

— Погоди, Богданушка, со снегом, — задумчиво пробормотала знахарка, раскладывая на столе в светлице очередной пасьянс.

Вот уж чего я никогда не понимал — так это непреодолимую тягу метать карты, чтобы предсказать ближайшее будущее. И между прочим, расклады Варвары Петровны не всегда сбывались. В такой момент она обычно приговорила, что будущее пластично и легко может качнуться как в одну, так и в другую сторону.

— Ну что там дамы с валетами опять задумали супротив королей? — усмехнулся я, снимая с себя тулуп и валенки. — Планета надеюсь не налетит на земную ось? И кстати, где сегодня страждущие?

Обычно во дворе дома знахарки или в сенях можно было встретить больных разными хворями людей, как из Серпухова, так и из ближайшей округи. Но сегодня отчего-то этот дом пустовал, если, конечно, не считать огненно-рыжего кота Парацельса. Он блаженно растянулся на жёсткой деревянной лавке и по обыкновению спал. Помнится этот противный котец в первый же день моего здесь лечения нафурил мне в ботинки. Наверное, приревновал к хозяйке. И лишь со временем мы вроде как немного подружились.

— Страждущим я сказала, что сегодня не принимаю, — проворчала знахарка и тут же стала бережно собирать карты со стола. — Не нравится мне этот расклад. Кстати, — хитро усмехнулась она, — выиграли вчера кубок али нет?

— Нормально сыграли, — смущённо пробурчал я и уже по привычке взял с кухоньки самовар и понёс его ставить на стол.

— Вооот, — Варвара Петровна погрозила мне пальцем, — а я ещё неделю назад предсказала вашу победу. Тебе, Богданушка, только бы поспорить. Только бы доказать свою точку зрения. Поэтому у тебя и нет девушки до сих пор.

— А может быть у меня её нет, потому что я только месяц назад снова научился ходить? — с жаром возразил я. — Да и потом, работая простым учителем, с девушкой особенно не погуляешь. Это же не зарплата, а просто надругательство над человеческим достоинством. Вот раньше, когда я между баскетбольными тренировками подрабатывал известным музыкантом в ВИА «Синие гитары», картина была с точностью до наоборот. И с девушками у меня было всё окей!

На это моё детское ворчанье знахарка ответила лишь несколькими кривыми усмешками. И пока я подогревал самовар она вынула из печи свежую выпечку. Парацельс же, учуяв ароматные запахи, мгновенно навострил уши и в три больших прыжка переместился на специальный высокий табурет, с которого его мордочка легко дотягивалась до края стола. Чай с выпечкой его не интересовали, а вот молоко и сметана напротив вызывали самый неподдельный кошачий интерес.

— Неспокойно у меня на душе, — снова призналась Варвара Петровна. — Кошки скребут с самого утра.

— Слушайте, а давайте я вас с учителем математики познакомлю, — улыбнулся я. — Умный дядька, фронтовик. Правда у него нет правой руки. Но я думаю он вас и одной левой успокоит.

— Знаю я твоего учителя математики, лечила уже, — захихикала знахарка.

И вдруг чья-то голова в шапке-ушанке мелькнула за окном во дворе и через пару секунд раздался стук в дверь.

— Вот и началось, — буркнула Варвара Петровна. — Нехорошее что-то, Богданушка, затевается. Поверь моему слову.

Однако человек, который вошёл в дом лично у меня не вызвал никакого чувства тревоги. Это был обычный парень, возможно ещё студент. Высокий, худосочный и белобрысый очкарик. Одним словом — ботан.

— Здравствуйте, извините, вы — Варвара Петровна Игнатьева? — спросил он, топчась около дверей, что вели в сени.

— Я сегодня не принимаю, — буркнула знахарка.

— У нас сегодня профилактика, — поддакнул я. — Травили клопов, тараканов, крыс, мышей и прочих паразитов. Так что приходите завтра, а ещё лучше через неделю. А вдруг само рассосётся?

— Извините, забыл представиться, — снова замялся студент. — Меня зовут — Вячеслав Савков. Я служу в аналитическом отделе КГБ и у меня к вам не совсем обычная просьба.

«Мать твою, КГБ только здесь не хватало, — пробурчал я про себя. — Неужели сейчас прицепятся к тому, что Варвара Петровна числится медсестрой в „Красном текстильщике“, а на работе не появляется? Кстати, по тому и не появляется, ибо дома трудится в поте лица. И всех женщин и девушек фабрики обслуживает здесь на дому, лечит их разные женские хвори, как и жену товарищи директора».

— КГБ? — удивилась знахарка и заметно стушевалась.

— В чём дело? — я встал из-за стола. — Я — олимпийский чемпион по баскетболу. Я знаком с членами нашего советского правительства. И ответственно заявляю, что Варвара Петровна никаких советских законов не нарушает. И родственников за границей тоже не имеет.

— Вы меня неправильно поняли, — робко кивнул студент из КГБ. — Можно мне войти?

— Проходите, садитесь чай пить, — пролепетала знахарка.

— Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, — проворчал я, присев обратно.

Савков же тем временем снял пальто и зимние ботинки и, взяв в руки папочку, проследовал к столу. Я нервно погладил кота Парацельса, которого наши человеческие хлопоты не волновали и который продолжал лакать из блюдца молоко, глянув на гостя всего лишь одним глазом. А студент из ГКБ выложил на стол нечто вроде шарады. Это был листок, полностью разрисованный крохотными колёсиками: двенадцать рядов по восемь колёс каждый. И если к ним внимательно приглядеться, то некоторые спицы нарисованных колёс были слега подтёрты, то есть выглядели как пунктирные линии. И я даже подумал, что из этих 96 колёсиков нет ни одного похожего.

— Это что за угадай мелодию? — пробурчал я. — Если это кроссворд то, где нумерация, где текстовые загадки? Куда буквы-то вписывать?

— Я сейчас всё объясню, — улыбнулся очкарик. — Здесь 96 круглых знаков. И я вас прошу, Варвара Петровна, чтобы вы подчеркнули те из них, которые вам покажутся наиболее горячими.

— У вас, что там в КГБ — новая реформа? — хмыкнул я. — Заняться нечем? Всех шпионов, фарцовщиков и цеховиков переловили?

— Интересное задание, — произнесла знахарка и положила свою горячую ладонь на мою пятерню, чтобы я не наделал глупостей. После чего она принялась водить своей левой рукой над листком.

— Ладно, коли вы принесли сюда настольный вариант «Поля чудес в стране дураков», то я тоже хочу принять участие в эксперименте, — прошипел я.

— Как вам угодно, — улыбнулся студент и вытащил из папки второй подобный лист бумаги.

— Вот так, дорогой Парацельс, люди и с ходят с ума, — шепнул я коту и взял в руки простой карандаш.

И первым моим желанием было подчеркнуть абсолютно все знаки, потому что нарисованные колёсики не могут отличаться один от другого по температуре. У них всех по законам физики должна быть температура окружающей среды. У Варвары Петровны в светлице было примерно 25 градусов Цельсия, вот и у кружочков должно было быть 25 градусов выше нуля. Но вдруг я провёл рукой над первым рядом и мне показалось, что два колёсика были более теплыми, чем остальные шесть. Тоже самое я проделал и со вторым рядом. И в нём одно нарисованное колесо буквально обожгло мою ладонь.

— Чёрт! — выкрикнул я, напугал кота и уронил карандаш на пол. — Это что за чертовщина? — пролепетал я в следующую секунду.

— Действительно — это очень странные рисунки, — поддакнула знахарка. — Вот эти наиболее горячие.

Она подчеркнула пять разных кружков. И я, последовав примеру Варвары Петровны, подчеркнул другие пять кружков, которые и в самом деле обжигали ладонь.

— Очень хорошо, — вдруг разволновался студент из КГБ. — Это тест Мессинга. Я вас поздравляю, вы оба обладаете хорошими паранормальными способностями. Я начиная с понедельника объехал с десяток гадалок, знахарей и целительниц, и вы первые прошли тест на все 100 процентов. Кто-то кое-что угадывал, кто-то врал, что сегодня не тот день недели, что не та фаза Луны. Но таких результатов не было.

В подтверждении своих слов он вытащил из папки два трафарета, выполненных их кальки, и наложил их на наши тесты. И подчёркнутые нами колёсики полностью совпали с вырезанными в трафарете отверстиями. Знахарка Варвара Петровна подозрительно покосилась в мою сторону. Возможно, она даже не подозревала, что я тоже кое-чем подобным владею. Про множественные видения туманной реки и встречи с повелительницей потустороннего мира Марой лично я никому ничего не рассказывал.

— Спасибо за тест, — улыбнулся я и пожал руку студенту. — Очень было познавательно. Приезжайте ещё. А теперь время позднее. Мне ещё в конец улицы домой топать, я там комнатушку у бабушки одной снимаю. Завтра рано утром в школу, я там физруком физручу. Да и вам, наверное, завтра утром на службу. Спасибо, до свиданья, пишите письма мелким почерком.

— А я никуда не спешу, — заупрямился очкарик. — То, что я вам сейчас расскажу, является государственной тайной.

Студент выложил из папки на стол ещё три листка, и это были не тесты на внимательность и сообразительность. На первом листке было написано: «Игорь Васильевич Курчатов», на втором: «Иван Исидорович Гвай», а на третьем: «Вениамин Исаакович Вайнц». Далее шло описание смерти этих учёных мужей. Я очень быстро пробежал текст глазами и понял, что эти смерти во многом схожи.

— Это, — очкарик ткнул пальцем в бумаги, — доказательство работы вражеских спецслужб, которые каким-то невообразимым способом научились задействовать нечистую силу. Если так дело и дальше пойдёт, то империалисты перебьют всех наших ведущих учёных и инженеров. Поэтому мне нужны люди, которые смогут противостоять нечистой силе. Пока в моей команде я и многоуважаемый Вольф Мессинг.

«Господи Боже мой, Мессинг ведь просто артист!» — чуть не выкрикнул я и тут же подумал, что это в моём мире Мессинг был простым артистом, который ставил опыты с гипнозом и иногда что-то предсказывал. Однако этот мир не совсем мой — это очень близкая копия к моему миру и тут всё может быть совершенно иначе.

— Я так и знала, что сегодняшний день добром не кончится, — проворчала знахарка Варвара Петровна и, подойдя к окну, уставились на вечернюю темноту, что опустилась на город Серпухов.