Двор задает тон трендам. Во Франции правление Людовика IX (1226–1270 гг.) для дворянства означает поворот, вынуждая носить более скромную и менее демонстративную одежду. Однако в середине XIV века мужская и женская одежда начинает отклоняться от стандарта, в частности в плане длины.

Мужчина любого социального положения носит короткое платье – вариант верхней одежды. К ней можно отнести облегающую торс одежду с заниженной талией и застежкой на пуговицах. Под нее надевают полукафтан. Хотя историки стремятся упорядочить терминологию предметов гардероба, им приходится считаться с тем, что в те времена она не была четко определена[170].

Французские королевы и принцессы носят верхнее платье с глубокими проймами, сквозь которые видна ткань прилегающего нижнего платья. Спереди ряд брошей, украшенных камнями или вышивкой, обозначает пояс. В высших слоях общества устанавливаются четкие правила, направленные на то, чтобы привести в соответствие предметы гардероба, затраты на них и пышность. Родер де Рос может считаться министром моды при дворе английского короля Генриха III.

Для изучения структуры гардероба Генриха III историк располагает исключительным документом – Close and Liberate Rolls («Реестры королевской канцелярии»). В середине XIII века Большой гардероб короля выделяется, как подразделение гардероба. Эта спецификация свидетельствует о важности и многочисленности нарядов королевского дома.

Центральное хранилище располагается в лондонском Тауэре, затем одежда отправляется на королевский двор. Главным управляющим является портной Генриха III. Все начинается в кабинете Родера де Роса (1238–1257 гг.), cissor regos, то есть «королевского портного».

Ведомство, занимающееся одеждой, создается уже в XIII столетии.

Оно опирается на мелкие мастерские, в которых шьют одежду.

Документы сообщают, что королевский портной, уже считающийся управляющим, который курсирует между двором и местом хранения гардероба, посещает крупные ярмарки, является единственным уполномоченным, наделенным правом покупать одежду для короля. Обычно его сопровождают служащие, совершающие сделки не только по поручению Королевского гардероба, но также казначейства.

Генрих III выступает поручителем в сделках между английскими и иностранными торговцами и ремесленниками. Здесь речь идет о первых шагах политики в области гардероба, которая будет проводиться в следующем веке. Покупатели перехватывают выгодные предложения по совету местных чиновников и выискивают ткани по возможности лучшего качества и по конкурентной цене.

Выбирают материалы, руководствуясь их известностью. Предпочтение отдается английской шерсти из Колчестера или Стамфорда и итальянским шелкам [171]. Королевский портной как министр моды, бухгалтер и негоциант несет ответственность за величие государства [172].

Гардероб Бургундского двора, также подробно задокументированный примерно два века спустя (1430–1455 гг.), позволяет понять вводимую в действие логистику. При дворе Филиппа Доброго собираются сливки бургундской знати, жаждущей появиться рядом с герцогом.

Хвастовство, символ потребления, проявляется в этом случае как жизненно необходимая черта. Траты структурируют повседневную жизнь, производя впечатление на конкурентов, объединяют правящие слои, обеспечивают безопасность государя, позволяя ему править и руководить регионом. Бургундский двор – это также средоточие производства, где множится количество специалистов.

Какое сырье необходимо для пошива одежды? Меха, шелковые ткани, шерсть, полотно и бумазея – все это имеется в наличии. Какие предметы мужской и женской одежды пользуются постоянным спросом? Очевидно, что нижняя и верхняя часть платья, включая обувь, перчатки, нижнее белье и головные уборы. В качестве аксессуаров служат кошельки, сумки и драгоценности.

Чтобы иметь возможность заполнить гардеробы, налажена целая логистическая система текстильного дела. Оптимизировано распределение задач. Закупка и транспортировка сырья требуют разветвленной сети агентов. На втором этапе происходят приемка и распределение приобретенных товаров. Наконец, слуги осуществляют реализацию предметов одежды, дополненных вещами, пошитыми за пределами двора. Итак, размах системы производства одежды требует управления складами и регулярного ухода за различными нарядами [173].

В качестве движущей силы выступают упрочившиеся европейские дворы, где сосредоточены спрос и товарообмен. Как результат, государства или города стремятся притормозить тягу к излишествам, размывающую субординацию между людьми.