На протяжении всего древнеримского периода сосуществуют различные виды нарушений правил гардероба. Ношение тоги стало предметом многочисленных комментариев. С ней обращаются в зависимости от желания и амбиций. Если она крепится на плече, то символизирует спокойствие; если драпировка небрежна, это говорит о волнении; если она узкая, то наводит на мысль о строгом уме; если же она волочится по земле, то свидетельствует о распутных нравах, как тога Цезаря, о чем сообщает философ Макробий (310–430 гг.).

Тога становится объектом едкой критики со стороны политических противников, видящих в ней отклонение от нормы. Но есть и другие нарушения дресс-кода[136].

Во времена Республики в начале имперского периода туники с длинными рукавами считаются аномалией в мужском наряде.

Хотя в период Византийской империи к ним относятся терпимее, слишком длинные или слишком короткие рукава всегда рискуют вызвать впечатление, говорящее об утрате мужественности, что демонстрируют портреты, составленные моралистами или историками. Чем больше туника прикрывает руки, тем она порочнее, то есть она несовместима с поведением гражданина и ораторской жестикуляцией, установленной Цицероном или Квинтилианом.

Итак, туника как элемент нижнего белья, также как тога, говорит о статусе и нравах[137].

В 528 г. император Восточной Римской империи Юстиниан собирает документы по древнему праву, чтобы составить свод законов.

Вторая часть этого свода устанавливает систему классификации одежды, отождествляющейся с женской или мужской в зависимости от ее фасона или цвета. Потребность во введении четких правил может показаться запоздалой, но речь идет о том, чтобы поставить в один ряд законы о собственности и об одежде.

Пурпурный, шафрановый, зеленый, синий, фиолетовый и черный цвета считаются женскими, тогда как неокрашенная одежда остается уделом свободного гражданина. Тем не менее рекомендуется относиться к цветной одежде с умеренностью. В самом деле, краска значительно повышает стоимость тканей и свидетельствует о состоянии владельца одежды. Итак, роскошь женского наряда требует регламентации, так как она быстро превращается в нарушение. Ткани из Коса или тонкие, экзотические, прозрачные либо цветные шелка в том случае, если их носит мужчина, говорят о легкомысленных нравах и намекают на распутство.

Цицерон приводит подробности одеяния: платье шафранового цвета, тюрбан, женские сандалии, ленточки пурпурного цвета, лиф, кифара и головной убор. Наряжаться столь нелепым образом считается «постыдным»[138].

Мода и политическая сцена тесно связаны, так как новизна и недолговечность создают почву для соперничества. Древние обычаи несовместимы с современностью. Блистать также означает быть современным. При этом модная одежда позволяет лишенному политической власти человеку быть заметным, заставить считаться с собой.

В целом, мода – суицидальное явление. Она становится тираном и приводит к расточительности. После ее принятия и распространения она улетучивается, как дым, словно ее никогда и не бывало.

Тогда сталкиваются две крайности: бесконечно обновлять свой наряд – значит разориться, в то время как быть немодным – значит быть смешным. Кроме того, в модном предмете всегда можно увидеть потенциальную угрозу морального разложения общества.

Критики никогда не выдвигают претензии к оригинальности и не высказывают требований – как персональных, так и коллективных, – поскольку их речи звучат в определенном политическом или юридическом контексте.