Камень во дворе был мокрый. Ночь ещё держалась в швах между плитами, и от каждого шага подошва брала холод.

Я пришёл первым. Через сотню пульсаций из арки вышел Одр. Бесшумно, как всегда, уверен, что это какой-то навык или техника. Потом из той же арки появился Варис, он даже не пытался идти тихо. Тавр прибыл последним, ругаясь и зевая, ещё и еле переставляя ноги.

— Я ненавижу вас всех, — сказал он, не глядя ни на кого. — Особенно тебя, Рейланд. Ты заразный.

— Не держу, — ответил ему.

Тавр заткнулся на полуслове. Помотал головой, как будто отгонял мух, и шагнул ближе.

— Ладно. Что ты задумал?

Я начал с себя.

Достал учебный меч, который теперь жил под моей койкой, и положил его на камень рядом. Снял с пояса полосу ткани, которой подбирал сапог, размотал и обмотал кисть, как делали охотники у нас в деревне перед боем.

— Я не из дружины, — произнёс, — но пять лет выживал в руинах. Знаю копьё, нож, лук, охотничью западню. Это то, что могу дать вам.

Тавр поморщился.

— А мне это зачем?

— Да, чтоб тебя… — пробубнил Варис. — Какой же ты непробиваемый дурак!

— А ну повтори, что сказал? — тут же развернулся дитя дружины. — Кого ты назвал дураком?

Я ударил обоих по рукам учебным мечом. Не сильно. Так, чтобы пришли в себя. Тут же их раздражение сфокусировалось на мне.

— Рейланд начал с того, что раскрыл свои навыки, — морщился и потирал руку Варис. — Он это сделал, чтобы наладить контакт, ну это же даже ребёнку будет понятно…

— Да я… — начал Тавр и тут же замялся. — Понял и сам. Но как это нам поможет?

Смотрел на ребят и ждал, когда до них дойдёт само. Чуда не случилось.

— Карн… — выдохнул я. — Ты уверен, что через неделю он даст всем копья и скажет сражаться?

— Этот живодёр? — хмыкнул Тавр. — Я с ним вообще ни в чём не уверен.

Поднял с земли длинную палку, которую заметил у дальней стены ещё в первое утро. Кто-то её забыл, и она лежала там. По весу — почти как учебное у Бранна. Бросил Тавру меч.

— Я с палкой. Ты с мечом.

Тавр оживился.

— Это уже что-то.

Я не стал ждать. Кивнул и шагнул внутрь. Палка у меня в руке шла так, как должна. Кисть знала длину, упор, ход. Тавр поднял меч, и в этот же миг я двинул палку вкось, через его клинок, не пытаясь рубить, а уводя оружие в сторону весом и углом. Меч у него повело, кисть раскрылась. Я подцепил наконечником палки запястье снизу, нажал и развернул кисть.

Меч упал.

Стук дерева о камень вышел громким. Тавр стоял с открытой ладонью, смотрел на руку, потом на меч у своих ног.

Варис у стены покачал головой:

— Сын дружины проиграл деревенскому с палкой. Это войдёт в семейные истории.

— Заткнись! Я тебе сейчас…

Тавр поднял меч, отряхнул, посмотрел на меня.

— Как?

— Плечо ушло вперёд раньше, чем кисть. Тебе нужно было сначала перехватить ход моей палки клинком, а потом уже шагать. Ты сделал наоборот.

— А, ну так-то всё понятно. — буркнул Тавр.

Он попробовал ещё раз. Я разоружил его медленнее, дав пройти два шага. Третий раз — он удержал кисть, но не успел убрать корпус, и палка моя зашла ему под рёбра несильно, но точно. На четвёртый раз он начал понимать, как держать линию.

— Тавр, скажи честно, ты же приёмный? — вдруг спросил Варис.

Успел дёрнуться и поставить палку под удар мечом, который Тавр уже замахнул, чтобы вмазать парню по голове.

— Как ты можешь быть из охотничьей дружины, если копьё держишь как что-то чужое? — начал пятиться назад Варис.

— Я с мечом ходил, — отошёл Тавр от него. — Понял? Ещё раз меня оскорбишь, то я за себя не ручаюсь. Всё равно бред. А если Карн не станет использовать копьё, зачем оно нам?

Варис из-за моего плеча:

— Школа может послать.

Тавр повернул голову.

— Куда?

— Куда захочет. Школа часто отправляет учеников охотиться на зверей возвышения. Брат тебе не рассказывал?

Тавр помрачнел и мотнул головой.

— Ладно. Учи.

Полчаса я гонял Тавра и Вариса по основам — стойка с копьём, шаг, укол, отвод, переход на короткий хват для тесного боя. Варис двигался аккуратно. Тавр — резко, и его резкость на копье мешала ему сильнее, чем на мече. Одр взял палку и встал чуть в стороне. Повторил мою стойку с первого раза. Я не подал виду, что заметил.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь твоя очередь.

Тавр опустил палку. Перехватил меч. И вдруг стал другим.

Весёлость в нём ушла. Плечи раскрылись меньше. Движения стали короче. Меч он опустил ниже, чем держал на занятиях. Корпус не повёл вперёд. Двинулся с другой ноги, не так, как у Бранна и встал так, будто между собой и мной он держал не клинок, а угол.

Я шагнул внутрь.

Его меч прошёл вкось по моей кисти. Не плашмя, а кромкой. Если бы у меня в руке был настоящий клинок, у меня бы пальцев не осталось. Я отдёрнул кисть. Палка у меня дёрнулась, и Тавр уже не за мечом моим шёл, а за коленом. Короткий горизонтальный замах. Если бы он не остановился, я бы упал.

Третий удар лёг мне в шею сбоку. Вдруг стало тихо.

— Хватит, — сказал я и отступил.

Тавр опустил меч и шумно выдохнул. Я только заметил, что он задержал дыхание. Лицо у него вернулось к обычному, но не до конца, что-то в нём всё равно осталось.

Варис стал серьёзным:

— Как интересно… Это не школа охотников, а…

— Не дружина! — оборвал глухо Тавр.

— Это городская стража. — Варис кивнул сам себе. — Не полностью, но основа оттуда.

— Откуда ты всё это берёшь? — Тавр на него посмотрел, но без злости, скорее устало.

— Я тебе уже говорил. Я наблюдательный. И у меня дома была лавка, а в лавку ходили разные люди. Стражники тоже. У них с детства руки в одну сторону, я их по плечу узнаю.

Тавр отвернулся к стене. Поскоблил камень ногой и опустился на тот же выступ, на котором когда-то сидел Одр.

— Если отец узнает, — сказал он медленно, не глядя ни на меня, ни на Вариса, — что я не просто мечтаю о страже, а уже несколько лет подсматриваю за их тренировками во дворе казармы и тренируюсь… Он меня не просто прибьёт, а решит, что я предал дружину.

— А ты предал? — спросил я.

— Нет. Я просто не хочу умереть как мать!

Я слушал и думал не о его матери, а о своей. О том, как Тарим перед смертью сказал «свет с неба». И вот я в городе, но пока так и не приблизился к ответу. Причина была простая. Моя слабость. В городе разговаривают не с Зерном, а с силой, именем и положением. У меня пока не было ни одного, ни другого, ни третьего.

— Она была охотница, — продолжил Тавр ровно. — Сильная. Узел, вторая ступень. Ходила в дальние с отцом. Однажды её принесли в трёх кусках. На двух досках. Отец не плакал, а просто сидел до утра и точил нож. В тот день я понял, что охота забирает всех. Если не сразу, то потом. Так что да! Я хочу в стражу. Тёплое место, крыша, еда. И если умру — то хотя бы не в пасти твари.

Повисло молчание. Все смотрели на Тавра. На то, как он сжимал меч. В этот момент я стал уважать его чуточку больше. Не за страх перед охотой и семьёй А за то, что он всё равно выбрал свой путь. И пытается по нему идти, только уверенности пока не хватало. Что-то похожее было и у меня, вот только без выбора и поддержки родных.

— Пойду я, наверное… — парень опустил меч и аккуратно положил его на землю.

— Хватит! — оборвал его. — Если чего-то хочешь, работай! Вгрызись в это зубами и не отпускай. Хочешь пойти в городскую стражу? Иди. Боишься отца и брата? Значит стань сильнее их. Если тебе нужен меч, то хватит его прятать.

— Тебе легко говорить, — хмыкнул Тавр.

Оказался рядом с ним и схватил его за грудки.

— Легко? — сжал и начал поднимать. — Легко? Два года я таскал норму камней взрослого и ел две лепёшки в день. Ещё три года я потратил на то чтобы самому научиться охотиться и выживать в руинах. Убивал зверей, получал раны, боялся уснуть и не проснуться? Мать погибла, и ты решил, что всё? — вырвалось у меня. — А у меня вообще никого не было.

Замер. Почему я разозлился? Почему мне не плевать? Отпустил руки и Тавр встал на ноги. Заметил как парень попытался спрятать глаза. Напряжение, усталость… всё скопилось и вышло на него. Я не собирался ничего говорить про родителей. Это вырвалось, как кровь из раны, которую задели… Ещё очень устал от того, что он жалеет себя.

Он помолчал, а потом коротко кивнул.

— Варис, — обернулся я. — Теперь ты.

Парень вздрогнул так, будто я позвал его, чтобы наказать палкой. Он очень медленно снимал накидку, потом аккуратно складывал, чтобы положить рядом. Только сейчас заметил, что под рубахой у него оказалось поджарое тело, без того объёма, как у Тавра. Он никогда не умывался со всеми, поэтому я и не обращал внимания на это.

— Я не люблю меч, — бросил он. — И не люблю силу, её обычно показывают те, у кого её на самом деле не хватает. Есть же голова и рот, чтобы решать проблемы.

— Тогда покажи, что любишь, — улыбнулся я в ответ.

Он встал напротив меня. Кивнул, давая разрешение начинать. Я шагнул внутрь. Варис не принял удара. Ушёл на полшага в сторону так, что я по инерции пронёсся мимо его плеча и потерял линию. Кисть моя его не нашла. Я поправил себя, повернул, попробовал короткий укол палкой в его рёбра. Он его не блокировал, а поймал моё запястье у самой кисти, и в этот же миг большим пальцем надавил у меня в кость. Резкая короткая боль вошла в руку до самого плеча, моя кисть раскрылась сама. Палка у меня была ещё в ладони, но она её не держала.

Варис подсёк мне опорную ногу не силой, а углом, едва коснувшись. Тело моё пошло вниз, мимо его веса, в пустоту, в которую он меня заранее повёл. Я упал на правый бок, и удар о камень у меня прошёл по тому самому ребру, в которое сегодня попадала Нарта на уроке Карна. Воздух вышел разом. Я поднял голову.

Варис стоял ровно и спокойно дышал.

— Что это вообще было? — выдал Тавр сбоку. — Ты что, всё это время был дохлой палкой?

Варис ответил ровно:

— Я не дохлая палка, просто не люблю, когда на меня смотрят.

Я поднялся. Ушиб ныл, но я его проигнорировал. Перехватил палку, размял кисть, в которую он давил большим пальцем, там осталась короткая тонкая боль, как от иглы.

— Семейная техника? — произнёс я тихо.

— Не техника. — Пробубнил парень. — Точнее путь тела под названием: Айдо. В городе её почти никто не знает. У нас в семье — да. Школа боя, в которой не побеждают силой. Останавливают и контролируют. Кладут так, чтобы человек не встал, но и не умер.

— И это изучают те, у кого есть лавка? — поднял я бровь.

— А ты внимательный Рейланд, — хмыкнул Варис. — Слушаешь, что говорят другие, я лишь однажды обмолвился, а ты запомнил.

— Ну? — кивнул Тавр. — Рассказывай давай, а то чего только я?

— Лавка была одним из дел. Семьи такого размера не живут с одной лавки. Мы держали место, куда приходили те, кому надо было встретиться без свидетелей. Сопровождали гостей. Удерживали тех, кого нужно было удержать, пока не закончится разговор. Лавка стояла спереди, чтобы у всего этого было обычное лицо. Травы продавали. Сборы. Простые отвары и настойки.

— А потом?

— А потом семьи, которым мы помогли… поссорились между собой. И их вражду оплатили нами. Я был самый младший. Мне повезло, чтобы за меня не просили цену. Отец… мать… погибли. Кто успел, сбежал с города, остальных продали в рабство. От моей семьи Лавилио остался только я. Поэтому я не хочу показывать наши навыки публично, чтобы никто не пришёл за мной. Я желаю просто отучиться, возвысится и прибиться к какой-то крупной семье, чтобы больше никто не пришёл за мной.

Тавр сел на выступ рядом с ним.

— А мечом ты владеть умеешь?

— Хуже, чем руками. У нас в семье считали, что меч — это уже когда руки не сработали. Поэтому руки тренировали лучше.

— Да уж… — выдохнул я. — Что ж за компания такая собралась у нас?

Все молчали и что удивительно Одр тоже. Обычно он бы что-то такое уже бы вставил, а тут внимательно слушал и смотрел в глаза, что редкость для него.

Внутри я чувствовал странное. Их судьбы чем-то похожи на мою, пусть они и городские. Один лишился матери на стадии Узла от зверя возвышения и не хочет идти по стопам дружины. Другой всей семьи, потому что они были слабы. Поэтому они всё время были рядом? Пусть и из города, но чувствуют тут себя чужими?

Что же у нас выходит? Один хорош в бое с мечом, другой умеет драться руками, а я — с копьём. Если всё это объединить, то получится очень даже неплохо. Я хочу научиться мечу Тавра и Айдо Вариса.

— Я считаю себя наблюдательным, — произнёс тихо. — Видел как в первую неделю ты использовал это Айдо и положил Бренну. Понял, что ты не так прост. Тот же Карн, даже словом не обмолвился, о том как ты это сделал. Я думаю, что даже он не заметил.

— И что ты хочешь сказать? — поднял взгляд Варис.

— Когда это случилось с твоей семьёй? — уточнил.

— Пять лет назад.

— Ты не думал, что все уже забыли про твою семью и ваши навыки. Они разве были достоянием города?

— Нет, мы всё тщательно скрывали… — наморщил лоб Варис.

— И если бы ты сам не сказал, я бы и дальше не понял, что ты такое вытворил. Никто не украдёт у тебя это, если ты сам этого не захочешь.

Парень уставился на меня и долго смотрел. На его лице шла работа мысли.

— Ты слишком просто говоришь о сложных вещах.

— Потому что сложные вещи всё равно бьют как простые.

Тавр в стороне коротко рассмеялся. Варис впервые почти улыбнулся.

— Кстати, что ты тут делаешь? — спросил я Одра.

— Я же сказал, что приду, — снова смотрел он в землю. — И вот я тут.

Он поднял меч, я подобрал палку и встал в стойку.

Тавр сбоку:

— Ну давай, странный. Покажи, как ты там ходишь между ударами.

Одр повернул к нему голову.

— Я не хожу между. Я стою там, куда удар не пришёл.

— Вот опять начал.

Я не дал Тавру договорить и шагнул внутрь.

Палка моя пошла ему в плечо. Одр её там не встретил. Он сместился на полшага, и моя палка ушла мимо его плеча. Я перевёл линию в шею. Не встретил. Бок. Не встретил. Колено снизу — он коротко сложился в корпусе и пропустил палку под собой, и я по инерции прошёл мимо.

Обманна сверху. Не клюнул. Теперь с разворотом. Снова мимо. Тавр у стены перестал шутить. Одр двигался ровно. У него корпус не раскрывался ни в одном движении. Меч он держал у бедра, не поднимая. Я понял, что это не просто так. Он хочет, чтобы я не считал его оружие угрозой. Когда я повернул на него ещё раз, меч коротко вышел снизу и поймал мою палку за середину. Не выбил, но увёл. Я по инерции пошёл за оружием и тогда его меч легко лёг мне у горла.

Я остановился.

Тавр сбоку:

— Святые небеса.

Варис не сказал ничего. Я отступил на полшага. Одр опустил меч. Лицо у него было то же, что и обычно. Спокойное и немного пустое. Маска. Я понял это с той ясностью, с какой понимал чужие маски у нас в деревне. Тарим её носил годами, и я научился её видеть только тогда, когда сам начал носить свою. Одр не пытался её скрыть. Достаточно, чтобы остальные считали его странным и перестали присматриваться.

— Кто тебя учил? — спросил я.

— Люди.

— Какие?

— Разные.

— Это не ответ.

— Зато правда.

Я подошёл ближе. На полшага. Не угрожая, просто чтобы Тавр и Варис не слышали и сказал тихо:

— Ты плохо скрываешься.

Одр меня выслушал. Подбородок у него поднялся.

— Я и не скрываюсь, — ответил он. — Просто вам достаточно того, что вы видите.

И отошёл к стене. Я смотрел ему в спину и собирал. Тавр прячет меч от отца. Варис — остатки семьи. Одр… самого себя. Я скрываю то, чего у меня по их меркам не должно быть. Хорошая команда.

Поговорить с Тавром и Варисом наедине у меня не получится. Не в комнате, не в коридоре, не в столовой. Значит, пока пусть будет так. Буду смотреть и слушать. Послал ли его кто-то или он сам. Главное другое — он хочет быть рядом. И я поддержу его. Не потому, что согласен, а потому, что у меня нет лучшего варианта.

Мы сидели у стены, у того выступа, на котором три недели назад ночью я считал, что у меня вышел первый ровный круг. Тавр пытался отшутиться:

— Ну что, теперь мы великие мастера?

Варис ответил ровно:

— Теперь мы четыре побитых идиота, которые встали слишком рано.

Одр повернул голову:

— И это уже лучше, чем четыре идиота, которые спали.

— Иногда ты почти смешной, — хмыкнул Тавр.

Я молчал. В груди стояло что-то спокойное и тяжёлое. За три недели здесь такого не было ни разу. Не радость. Не доверие. Просто мой круг вдруг стал больше сразу на троих. Это радовало и одновременно пугало.

— Нам надо продолжать, — кивнул я. — Каждый будет учить тому, в чём хорош. Это будет полезно всем нам. С Карном или без, все мы станем сильнее.

Тавр застонал в небо:

— Ну конечно… что же ещё мог придумать Рейланд? Только больше стараться и меньше спать. Угораздило же меня к вам примкнуть.

Варис кивнул:

— Рейланд прав. Мы в самом слабом классе. Скоро экзамен, чем больше сможем взять, тем сильнее ответит небо.

Тавр сбоку:

— Да берите, не жалко. Вот только вставать до колокола и потом ещё после оставаться?

— Порой мне кажется, — повернулся к нему Варис, — что ты не сын дружины, а неженка из семьи.

— Ладно, — Тавр поднялся, потянулся и охнул. — Но если умру от недосыпа, буду приходить к тебе ночью.

— Ты и так будешь приходить ночью, — заметил Одр. — На тренировки.

Тавр запустил в него тряпкой, которой я подвязывал кисть. Тряпка пролетела мимо и упала у стены. Странное ощущение, которое когда-то возникло в груди, теперь горело ещё сильнее. Я не один. Это и радовало и пугало одновременно. Я к такому не привык и не знал, что делать дальше.

Пытался себе объяснить, что мне это полезно для уроков Карна и их навыки сделают меня сильнее. Вот только я стал замечать, что мне спокойно в их компании. Слабость пришла сама. Значит, у неё будет цена.На одну короткую пульсацию мне даже показалось, что так и должно быть. Двор, мокрый камень, трое рядом, и никто не смотрит на меня как на вещь. Глупая мысль. Слишком тёплая для этого города.

У дальней арки раздались шаги. Я повернул голову первым. Из тени под навесом вышли четверо. Сарн шёл первым. Гирт сбоку и чуть позади. Ещё двое — один высокий, второй низкий и широкий, тот самый, что мне в первый вечер у двери в комнате ударил кулаком в затылок. Все четверо в учебных накидках. У троих в руках деревянные мечи.

Тавр у стены поднялся раньше Вариса. Сарн остановился в десяти шагах. Оглядел нас четверых и улыбнулся одним углом рта.

— Глянь-ка, — сказал он Гирту. — Деревенский себе свору собрал. Тренируются по ночам, будто звери. А прятаться как они не научились.

Гирт за плечом скалился.

— Что вам нужно? — спросил Тавр.

— Не с тобой говорю, сын дружины, а с твоим вожаком. Ну что, отброс… Покажешь чему научился?