Я оказался прав. Поднимались наверх ровно три часа. С нами напросились Чика и Дэйо. Остальным дал команду посматривать по сторонам, хотя проход в бухту был один, и с реки за зарослями нас видно не было. И тропа вдоль скал была одна. Один человек мог легко контролировать.

Изначально решил что перед нами грот с узким проходом, как щель в скале, а вот внутри места вполне хватало. Прямоугольник квадратов на двести, а посреди пещеры зияла яма около семи метров в диаметре.

Я включил фонарь и посветил вниз.

— Метров пятьдесят, не меньше. Но раз здесь имеются ступеньки вниз, значит, для чего-то это было сделано.

— Лезем? — спросила Элен.

— Лезем, — согласился я и обернулся к Чике. — Не думаю, что здесь кто-нибудь объявится, но смотрите внимательно. Подход только один, другой дороги нет.

— Мы всё сделаем, — подтвердила Чика.

— Вперёд, — сказал я и двинулся вдоль стены.

Кто умудрился вырезать в скале ступеньки, тот ещё вопрос, да ещё так аккуратно по кругу. Явно не зубилом, потому как жизни бы не хватило, чтобы это сделать. Я насчитал ровно шестьсот штук, прежде чем мы оказались на самом дне.

Луч фонаря осветил проход в подземелье, и, внимательно его осмотрев, я шагнул вперёд. Пришлось пригнуться, так как высота не превышала полутора метров. Неудобно, на полусогнутых, петляя, но мы перебрались в ещё одно помещение, и тоже почти идеально круглое. Чуть шире предыдущего и с точно такими же ступеньками, которые вели наверх.

— Метров на десять-пятнадцать ниже будет, чем первое, по которому спускались, — сказала шёпотом Элен, глядя вверх.

— И два прохода в стенах, — подтвердил я. — Один на самом верху и один метров на десять ниже.

— Лезем? — спросила Дженни.

— Конечно, — ответила Элен. — Там точно что-то должно быть. Иначе зачем всё это?

— Логично, — согласился я, хотя тень сомнения и присутствовала.

Если здесь что и прятали когда-то, могли ведь давным-давно всё унести. Но, как говорится, надежда умирает последней.

Первый проход уходил круто вниз, поэтому решили изначально проверить верхний и, аккуратно ступая, двинулись дальше. Здесь ступенек оказалось ровно на двести меньше, словно специально рассчитывали, чтобы сделать такое круглое число.

Луч фонаря скользнул по небольшому помещению, и Элен, которая шла следом, ойкнула.

— Ого, — проговорила Дженни, тоже входя внутрь. — Мы недаром сюда поднимались. Это клад.

— А вы что-то другое надеялись обнаружить? — ухмыльнулся я.

Перед нами вдоль стены стояли десять сундуков, причём все они были обиты металлом.

Я подошёл к крайнему и попробовал приподнять за край, но не тут-то было.

— Тяжёлые, — ответил я на немой вопрос девушек. — Как их только сюда затаскивали? Разве что по отдельности. Сундук отдельно и содержимое отдельно.

— А как ты думаешь, что в них? — спросила Дженни.

— Ясно же, — ответил я, — золото, бриллианты. Что ещё могли спрятать?

— Не скажи, — не согласилась Элен, — может быть, они использовались как саркофаги, и внутри находятся кости фараонов.

— Что, правда кости? — испуганно произнесла Дженни.

— Сомнительно, — возразил я, — сейчас откроем и заглянем.

Я передал фонарь Элен и попробовал приподнять крышку.

— Что? — спросила Дженни, увидев, что у меня ничего не вышло.

— Закрыто, — ответил я и, забрав фонарь, принялся тщательно осматривать сундук.

— Обшили бронзой, — сказал я, — потому и тяжёлые, да и внутри наверняка не пух. И где завод по металлопрокату взяли?

— Что это? — спросила Элен, когда луч фонаря скользнул ниже.

— Ого, — удивлённо пробормотал я, — в семнадцатом веке цифровой замок?

В центре виднелись три кругляша с арабскими цифрами. Я покрутил один, и он легко поддался с лёгким пощёлкиванием.

— Этого не может быть, — проговорила Элен.

— Может, не может, но оно есть, — ответил я.

— А если сломать крышку? — спросила Дженни.

— Зачем ломать? Это ведь не трудно разгадать, — сказала Элен.

— Ага, — усмехнулся я, — тут три цифры — сотни вариантов. Представила, сколько времени нужно, чтобы разгадать? А ведь они наверняка заперты разными числами. Мы тут год в пещере сидеть будем?

— Ладно, — согласилась Элен, — ломай.

— Чем? Пальцем?

— У тебя есть нож, — подсказала Дженни.

— Сундуки в металле. Я ножом всю ночь буду ковыряться, а сейчас, — я посветил на часы, — половина первого. Возвращаемся.

— А сундуки? — охнула Элен, — хотя бы один открой.

— Завтра утром, с рассветом, придём. Захватим топор, монтировку и прочие инструменты. Тогда и откроем. Ножом я замучаюсь его вскрывать.

— Аж завтра, — выдохнула Дженни, — я ведь не усну до утра, мучаясь, что там.

— И я, — поддержала подругу Элен.

— Вот и посидите на пару на охране, гадая на кофейной гуще, — ответил я. — Сундуки здесь простояли десятки лет, возможно, если не сотни, и никуда не денутся от нас. Завтра узнаем, что находится внутри. А сейчас возвращаемся и двигайтесь аккуратно вдоль стены. Свалитесь, и костей не соберём.

На следующий день, даже при помощи топора, с трудом удалось отодрать листы бронзы от дерева и прорубить небольшую щель, в которую сразу устремилась миниатюрная рука Дженни. Я не успел её остановить, опасаясь, что в сундуке может быть какая-то опасность. Но её рука недолго пробыла внутри, буквально несколько секунд. Она выдернула её, разжала, и на ладони сверкнула в луче фонаря неровная кругляшка.

— Золотая монета, — сказала Элен, пытаясь разглядеть надписи на ней.

— Монета, — разочарованно сказала Дженни.

— А что ты надеялась там отыскать? — поинтересовался я.

— Драгоценности какие-нибудь, — ответила она.

— Ювелирные изделия? — Я едва не расхохотался. Вспомнил, каким бывает эхо в подземелье, и передумал. Хотя топор, ударяя по бронзе, издавал глухие звуки.

— Будем через такую узкую щель доставать? — спросила Элен. — Месяц уйдёт.

— Нет, конечно, — ответил я. — Сейчас попробую в районе замков поддеть крышку. Может, получится.