Но каким образом материалистический метод связан с методом диалектическим? По Э.В. Ильенкову выходит, что никак. В «Диалектической логике» он только декларирует связь диалектики с материализмом, однако эта декларация опровергается им самим словами о «гегелевской диалектике», которая, по его словам, является «тоже диалектикой» (Ильенков 2010: 314). Далее идет объяснение, которое ничего не объясняет: гегелевская «тоже диалектика» представляет собой историческую ступень развития

«учения о всеобщих законах развития природы, истории и мышления»

Возникает вопрос: в чем же заключается разница между «тоже диалектикой» Гегеля и диалектикой К. Маркса, если последняя Э.В. Ильенкову представляется более развитой? Советский философ отвечает на это следующим образом:

«Специфика же марксистской диалектики заключается в том, что эта диалектика – материалистическая. А это значит, что всеобщие законы мышления понимаются ею как отраженные научным пониманием и проверенные тысячелетиями человеческой практики всеобщие законы природы и истории. В том-то и все дело, в этом-то и специфическое отличие марксистской диалектики от гегелевской и всякой иной. В гегелевском варианте дело обстоит как раз наоборот и всеобщие законы движения и развития выглядят как проецированные в природу и историю законы мышления, логические схемы „саморазвития мысли“»

Однако именно в этом «наоборот» и заключается самая суть диалектики! Если в идее нет ничего, кроме идеи («логических схем „саморазвития мысли“»), то она представляет собой повтор содержания и, таким образом, исключает противоречие в самом субъекте мысли (Фейербах 1995a: 13). О том же самом пишет К. Маркс:

«Главная ошибка Гегеля заключается в том, что он противоречие явления понимает как единство в сущности, в идее…»

Идее в данном случае просто нечему противоречить, она совокупляется сама с собой – но при этом ничего не рождает, никакого своего иного, она не достигает никакого снятия и никакого синтеза. Тождество в идее исключает различие в сущности и «существенное противоречие» (Маркс 1955a: 324), следовательно, исключает переход понятий друг в друга и становление, исключает диалектику per se.

Обратим внимание на то, что у Г. Гегеля в «Науке логики» воплощены две противоположные друг другу концепции диалектики. Автор не видит различия между ними и одна из них поглощает весь диалектический потенциал его философии. Это свидетельствует о неполноте развертывания диалектического метода в гегелевском учении, но никак не о его развитии.

Философ определяет диалектический метод следующим образом:

«Диалектикой же мы называем высшее разумное движение, в котором такие кажущиеся безусловно раздельные [моменты] переходят друг в друга благодаря самим себе, благодаря тому что они суть, и предположение [об их раздельности] снимается. Диалектическая, имманентная природа самого бытия и ничто в том и состоит, что они свое единство – становление – обнаруживают как свою истину»

Иначе говоря, под диалектикой Г. Гегель понимает не умственное созерцание статичных идей, противостоящих друг другу, как у И. Канта, а процесс рассуждения-развертывания мысли; для него это метод понятийного мышления, позволяющий обнаруживать противоположности в конкретном тождестве и «снимать» [Aufhebung], преодолевать их.

Вместе с тем, в гегелевской философии подразумевается только «чистое движение понятий», лишь тождество в идее:

«природа спекулятивного мышления… состоит единственно в постижении противоположных моментов в их единстве»

Ф. Энгельс прямо пишет по этому поводу: метод Г. Гегеля, по собственному его признанию,

«от ничего через ничто пришел к ничему»

В точности такая фраза у Г. Гегеля отсутствует, но есть близкая ей:

«Становление в сущности, ее рефлектирующее движение, есть поэтому движение от ничто к ничто и тем самым движение обратно к самой себе»[2]

Из этого следует, что если у Г. Гегеля, по его собственному признанию, его метод представляет собой тавтологию, то есть, круг, неопределенность и абстрактность, а диалектика, опять же, – по его собственному признанию, есть различие в конкретном, то есть в определенном тождестве, то это означает опровержение самим Г. Гегелем диалектического потенциала собственного учения.

Все дело в том, что он трактует диалектику как филиацию идей. В таком случае не ясно: если идея определяет идею, то что определяет идею per se, что сообщает ей конкретное, определенное тождество?

«Что представляет собой диалектика, если она идет вразрез с естественным возникновением и развитием? <…> Какую цену имеет „объективность“ психологии, вообще философии, если она отмежевана от единственно категорической, императивной, коренной и основополагающей объективности, объективности телесной природы (выделено нами. – А.К.), мало того, если она окончательно потеряла с ней всякую связь, замкнувшись в субъективную сферу, не ограниченную никаким „не-я“ Фихте, „вещью-в-себе“ Канта, и усматривает в этой субъективности абсолютную истину, завершение духа, конечную цель философии?»

Этот вопрос предполагает только один ответ: в том, что К. Маркс называет гегелевским методом, диалектики не существует. Формализация дезавуирует диалектику, превращает ее в представление о самостоятельном «движении объективных понятий». Спекуляция стремится выйти за пределы принципа тождества, панлогизм стремится стать мифологическим, иррациональным, теологическим, пралогическим объяснением необъяснимого необъяснимым.

К. Маркс и Ф. Энгельс выстраивали общественную науку, в том числе и экономическую теорию, отталкиваясь от «объективной телесной природы» человеческих индивидов, вовлеченных в процесс общественного воспроизводства (Маркс, Энгельс 1955: 19; Энгельс 1961d: 159; Маркс 1958: 709). Они начинали с конкретного, исторически определенного, непосредственно следуя Л. Фейербаху, а не Г. Гегелю, (который начал свою «науку» с «чистого бытия» (Гегель 1972: 127) – и противореча Э.В. Ильенкову, считавшему, что метод восхождения от абстрактного к конкретному является тем методом,

«с помощью которого разработана вся экономическая теория Маркса, вся система ее понятий»

Классики начинают строить свое учение, исходя из факта существования общественных индивидов именно как общественных субъектов, деятельность которых, в том числе и мыслительная деятельность («идеальное»), вплетенная в их продуктивную жизнь (Маркс 1960b: 189), определяет общественную связь, социальную структуру и государство (Маркс, Энгельс 1955: 24; Маркс 1974a: 24).

«Бытие в „Логике“ Гегеля есть бытие старой метафизики…»

Бытием для идеи в гегелевской философии является чувственное бытие, тогда как сама идея «существует в себе» только как Абсолют, абсолютное тождество с собой. Так Г. Гегелем воспроизводится платоновский дуализм: чувственное бытие и идея противопоставляются друг другу, и каждая сторона оказывается самодостаточной. Философ верно схватывает противоположность между «мыслью и явлением, или чувственным бытием», но эта противоположность у него, совершенно в духе абстрактного рядоположения, остается противоположностью двух равнодушно созерцающих друг друга субстанций. Это говорит о том, что Г. Гегель не отличает диалектику от других философских методов. Ему удалось сформулировать такие мыслительные приемы, которые «снимают» бинарность понятийных оппозиций, но им не было найдено свое иное мышления вне самого мышления. Синтез понятий в его философской системе мог быть лишь воображаемым. Этим объясняется культивированная им и подхваченная поздним Ф. Энгельсом, а также советским «марксизмом-ленинизмом» многозначность, расплывчатость понятия «диалектика».

Ф. Энгельс замечает в гегелевской философии противоречие между методом и системой (Энгельс 1961e: 277). Однако данная формулировка нуждается в разъяснении, ибо не ясно, о каком методе речь. Если бы Г. Гегель был последовательным диалектиком, то и этого противоречия не возникло; не возникло же оно у К. Маркса. Стало быть, дело не в диалектике, а в ее ошибочном понимании. Противоречие уже заключатся в том, что диалектика у Гегеля фигурирует

«в совершенно абстрактном, „спекулятивном“ виде»

Точней было бы сказать, что гегелевская система действительно противоречит диалектическому методу, но при том она совершенно закономерно возникает из так называемого гегелевского метода, воспроизводящего только объективный идеализм.

«То, что Гегель предпосылает как опосредствующие ступени и члены, то он уже мыслил как нечто определенное абсолютной идеей. Гегель не вышел из пределов собственной мысли, не забыл об абсолютной идее, но он уже мыслит ту противоположность, из которой она должна возникнуть, имея ее в качестве предпосылки. На деле идея уже доказана до всякого формального доказательства, поэтому она навсегда остается недоказуемой, она всегда субъективна для другого, уже усмотревшего в противоположности идее посылку, которую она сама себе предпослала»

Подобная телеология, как и всякая иная, не имеет никакого отношения к диалектике (Асмус 1930: 154).

Сей парадокс – философия Гегеля является и догматичной, и диалектичной одновременно – объясняется тем, что его мысль лишена определенности, значит диалектики.

«Система Гегеля есть абсолютное самоотчуждение разума»

Ф. Энгельс так же противопоставляет рациональность и гегелевскую диалектику-вне-себя (Энгельс 1961c: 372). В философии Гегеля мы встречаем только специфическую интерпретацию диалектики, зависящую от чуждых ей методологических принципов. В.И. Ленин как-то заметил:

«Логику Гегеля нельзя применять в данном ее виде; нельзя брать как данное. Из нее надо выбрать логические (гносеологические) оттенки, очистив от Ideenmystik…)»

Это значит, что в логике Гегеля «дано» не то, что относится к диалектике. К. Маркс, когда настаивал на противоположности своего метода гегелевскому (Маркс 1960a: 21; Маркс 1964a: 448), имел в виду не противоположность диалектике per se, а особому гегелевскому методу. Он отмечает, что у Г. Гегеля – только форма диалектики, формальная диалектика, диалектика без содержания, без самой сути диалектики. Не случайно он согласился с интерпретацией своей методологии, предложенной русским экономистом Н. Зибером, а тот акцентировал именно материалистическую установку его метода (Маркс 1960a: 20 – 21) – установку на доказательность и выводимость выводов (просим прощения за тавтологию, но выводы могут быть и постулируемыми лже-выводами).