Лучезара с откровенным сожалением поморщилась, когда картинка на экране её ноутбука вдруг зарябила, пошла серыми полосами и резко сменила ракурс.

Крошечная видеокамера, замаскированная под безобидную темную пуговицу, которую она так ловко и незаметно прикрепила на камзол Яромира во время их пылких, «невинных» обнимашек у дверей гостиничного номера, теперь показывала лишь кусок смазанной стены и потолок. Камера отвернулась от младшего брата.

А ведь всё шло так хорошо!

Напряжение в холле особняка Ярославских достигло такого сосредоточения, что его можно было резать ножом. Лучезара через экран чувствовала, как закипает живица внутри этого огненного идиота Яромира. Ещё секунда, ещё одно неосторожное слово, и братья бы вцепились друг другу в глотки!

Но хорошей, кровавой драки так и не произошло. Адреналин, ярость, братоубийственная ненависть — всё это растворилось в воздухе из-за проклятого воя сирены и криков!

Девушка с раздражением откинулась на спинку кожаного кресла и покачала головой. Белоснежные локоны от этого движения рассыпались по плечам.

— Идиоты. Жалкие куски мяса, — процедила она сквозь зубы. — И эта старуха ещё…

Поняв, что интересного кино больше не будет, Лучезара несколькими быстрыми ударами по клавиатуре свернула окно трансляции и набрала скрытый номер. Программа-шифратор на долю секунды задумалась, перебрасывая сигнал через десятки серверов-призраков, прежде чем установить соединение.

Белокурая женщина ответила не сразу. Однако вскоре её властное лицо появилось на экране. Матушка. Сама Смерть во плоти, хотя сейчас она выглядела как ухоженная аристократка в строгом темном наряде.

— Мама, добрый вечер! — Лучезара чуть склонила голову, хотя в её голосе и можно было уловить недовольство. — Ну почему же вы устроили прорыв именно сейчас? Зачем? У меня такая шикарная интрига наклюнулась! Они уже готовы были убить друг друга, а вы всё испортили своим прорывом!

Женщина на экране насмешливо приподняла идеальную бровь. В её бездонных глазах не было ни капли раскаяния.

— А что я? — усмехнулась она в ответ. — Мои воины застоялись. Они жаждут теплой крови. Им не терпится пощипать бояр Ярославских и проверить их хваленую оборону на прочность. Не дело им отказывать, дочка. Иначе в нужный момент, когда мне потребуется их помощь, то они могут отказать мне. Армию нужно кормить, а лучшая еда для них — это мясо смертных.

Лучезара закатила глаза и театрально вздохнула.

— Да ну, мама, разве вам откажешь? — покачала она головой, кривя губы в усмешке. — Скорее уж они сами себе головы пооткусывают от страха, чем посмеют вам отказать. Вы же их в пыль сотрете только за один косой взгляд.

— Верно мыслишь, — губы белокурой женщины снова едва заметно дрогнули в улыбке. — У тебя что-то ещё, кроме жалоб на мой стратегический ход?

— Почти ничего, — Лучезара подалась вперед. — Кроме того, что мой план разворачивается полным ходом. Этот олух, Яромир Ярославский, сегодня во всеуслышание пожелал разорвать помолвку с девушкой из рода Наговицыных ради меня! И на этой ноте он даже швырнул в собственного отца боевым огненным шаром. Чуть-чуть не подрался с младшим братом! Говорю же, если бы не ваш прорыв, который возник так невовремя, там бы уже пролилась боярская кровь.

— Мои прорывы всегда происходят вовремя и всегда точно там, где я планирую, — надменно отрезала матушка. Оправдываться перед кем бы то ни было не входило в её привычки. — А что до твоих усилий… Они вообще ничего не стоят, если эти громкие слова Ярославского сказаны с пьяных глаз. Все в светском обществе знают, что он тот ещё гуляка и балабол. Вот если он скажет их отцу в абсолютно трезвом состоянии, глядя ему в глаза, тогда это будет совершенно другое. А так… Пьяный бред юнца, у которого моча ударила в голову.

— Он скажет их! Я вам обещаю! — с жаром воскликнула Лучезара. Её лицо исказила гримаса злобы. — И я заставлю его отречься от рода! Я стравлю его с братом! Они выйдут один против другого на арену, и выживет только один!

— Ох, дочка… Не стоит делить шкуру неубитого медведя, — матушка вздохнула и продолжила. — Самоуверенность подвела твоих братьев. Они тоже думали, что всё просчитали, когда полезли на этого щенка Елисея. И где они теперь? Та же самая самоуверенность может сгубить и тебя. Будь осторожна с младшим. В нем есть что-то… неправильное.

— У меня всё под контролем! — упрямо вздернула подбородок девушка. — Абсолютно всё!

— Да? — матушка усмехнулась, и в этой усмешке скользнуло откровенное презрение. — Тогда не мешай мне контролировать прорыв. Играй со своими марионетками дальше.

Экран мигнул и погас. Связь прервалась.

Лучезара несколько секунд сидела неподвижно, сверля монитор злым взглядом. Пальцы сжались так, что длинные ногти впились в кожаные подлокотники кресла, оставляя на них глубокие царапины.

— Старая дура, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Она произнесла это только после того, как дважды проверила системные логи и убедилась, что магическая и цифровая связь полностью отключена. Так, на всякий случай. Гнев матери был вещью, с которой не стоило шутить даже ей.

* * *

Я стоял в холле, тяжело дыша. Яромир тоже замер, опёрся на стену. Идиотская, абсурдная ссора, которая едва не закончилась кровопролитием, была прервана. Вой боевой сирены, разорвавший тишину особняка, остудил разгорячённые мозги.

Отец выскочил на площадку и слетел по лестнице. Сейчас перед нами был не уставший аристократ, а Ратоборец, глава боевого клана.

Он окинул нас взглядом.

— Прорыв? На нашей территории? — бросил он, и голос его резанул по ушам. Отец вперился взглядом в Яромира, который все еще покачивался, распространяя вокруг себя запах перегара. — Ты сможешь сражаться, или останешься здесь, чтобы не стать обузой на поле боя?

Яромир встрепенулся. Хмель всё ещё бродил в крови, но слово «обуза» сработало как пощёчина. Брат выпрямился, убрал руку от стены.

— Буду сражаться! — твёрдо проговорил он. — Мне нужно только пять минут, чтобы привести себя в полный порядок! Пять минут, отец!

Святослав Васильевич секунду смотрел на него, оценивая. Затем коротко, отрывисто кивнул.

— Идёмте вниз! Живо!

Мы без лишних вопросов сорвались с места и последовали за ним. Отец стремительно прошел в дальний конец холла и остановился возле глухой, обшитой темным деревом стены под широкой парадной лестницей. Я сотню раз проходил мимо этого места и готов поклясться, что там нет ничего, кроме дубовых панелей.

Но отец привычным движением отодвинул в сторону неприметную дощечку, открыв глазу скрытую панель. На ней тускло светилось сенсорное панно, похожее на продвинутый домофон.

Отец быстро набрал код. Внутри стены что-то зашуршало. Раздался звук стравливаемого воздуха, и массивная часть дубовой панели бесшумно скользнула в сторону, открывая зев ярко освещенного прохода, ведущего куда-то вниз.

О как! Я мысленно присвистнул. А я о таком стратегическом объекте прямо под собственными ногами даже и не знал!

Мы начали быстро спускаться по бетонным ступеням.

Пока мы спускались, я напряженно анализировал ситуацию. В принципе, я и про сами Прорывы в этом мире знал обидно мало. В Академии нам давали лишь общие теоретические выжимки. Я знал, что Прорывы — это спонтанно возникающие зеленые порталы, эдакие пространственные гнойники, из которых на земли Империи лезет всяческая инфернальная гадость. Цель у этой гадости всегда одна — сожрать как можно больше живой плоти, разрушить инфраструктуру, а также испортить как можно больше вещей перед тем, как портал закроется и исчезнет.

Порой эти пространственные дыры закрывались сами собой, когда монстры Опасных земель, насытившись кровью и разрушениями, уходили обратно во тьму. Но чаще всего, чтобы прекратить эту вакханалию, порталы закрывали люди. Имперская гвардия или боевые дружины кланов. Чтобы закрыть Прорыв, нужно было уничтожить его основу.

А вот под «основой» могло скрываться всё, что угодно!

Либо это был лидер нападающего отряда — какая-нибудь жуткая, мутировавшая тварь размером с грузовик, если через портал шли безмозглые стайные насекомые вроде Стеклянной Саранчи или трупоеды-ползуны. Либо же основой могла служить какая-то материальная, пропитанная магией вещь, вроде передатчика-ретранслятора, которая стабилизировала портал на расстоянии и координировала действия более разумных особей.

Сами Прорывы тоже сильно отличались друг от друга по поведению. Либо из них сразу же, с первой секунды образования, бурлящей лавиной высыпались атакующие твари, сметая всё на своем пути. Либо же портал висел в воздухе день-два, зловеще пульсируя, как будто созревая для перехода или накапливая массу.

Если твари на той стороне были разумными, то им требовалось как раз это время на подготовку. По сути, Прорыв представлял собой телепортированный кусок самих Опасных земель, который скрывался за зеленоватой пленкой портала. Заброшенная врагом ячейка с диверсантами, готовая вскрыться в любой момент.

В целом, любой такой Прорыв можно было смело сравнить с боевым кораблем испанских конкистадоров, которые внезапно прибыли к берегам мирных индейцев — высадились, поубивали всех, до кого дотянулись, пограбили, сожгли деревни и сдёрнули восвояси.

Противостоять Прорывам, локализовать их и уничтожать на корню — являлось первостепенным долгом и делом чести любого дворянина или боярина в Империи! В основном именно за пролитую в таких боях кровь они и получали большую часть своих привилегий, земель и статусов от императора.

Мы спустились в подвал, и у меня непроизвольно отвисла челюсть.

Ядрёна медь!

Это был роскошно оснащенный склад вооружения, которому позавидовала бы любая база армейского спецназа.

Просторное помещение залито холодным белым светом. По стенам на магнитных креплениях ровными рядами стояли штурмовые автоматы, крупнокалиберные снайперские винтовки, дробовики. В стеклянных бронированных шкафах я заметил пистолеты совершенно не обычной, угловатой формы, с толстыми стволами и мерцающими рунными гравировками вдоль затворных рам. Очевидно, те самые, что стреляют пулями, напитанными живицей.

М-да-а-а… Мой внутренний ведарь, привыкший в прошлой жизни отбиваться от оборотней ржавой двустволкой, серебряным ножом да парой склянок с горькими эликсирами, сейчас чувствовал себя так, словно попал в пещеру Али-Бабы. Обязательно надо будет потом поклянчить у отца и пострелять изо всего этого великолепия на полигоне. А то такое добро годами хранится прямо под ногами, а я даже не пульнул ни разу. Непорядок!

Отец не стал тратить время на любование арсеналом. Он быстрым шагом подошел к дальней стене и нажал кнопку на стене. Защитные экраны разъехались в стороны.

Отец показал на три больших стеклянных колбы, подсвеченных изнутри мягким красным светом. Внутри каждой колбы, словно древние артефакты, красовались черные матовые доспехи.

Они чем-то походили на костюм Бэтмена из комиксов, только выглядели куда более угрожающе. На каждом из них были умело и агрессивно изображены языки пламени, а на мощных грудных пластинах тускло светился стилизованный золотой феникс — герб нашего рода.

— Надевайте, сыновья мои! — скомандовал Святослав Васильевич, открывая колбы. Его голос гулким эхом отразился от стен оружейной. — Давно не было прорыва прямо на нашей родовой территории, но мы к этому готовы! Этот арсенал создавался именно для таких дней. Не посрамим же Род Ярославских в грядущей битве!

Он резко обернулся к старшему сыну.

— Яромир! Ты точно уверен в своих силах? Если твоя живица даст сбой из-за алкоголя, ты убьешь не только себя, но и тех, кто будет рядом с тобой.

Яромир хмыкнул. И, к моему удивлению, его голос прозвучал уже абсолютно трезво и без малейшей запинки.

— Когда за моей спиной стоят люди нашего рода, отец, то тут дело не до чувств и не до пьяных соплей, — чеканя слова, ответил брат. — Со всем остальным мы разберёмся потом! Обещаю, завтра я не смогу встать с кровати от истощения, но сейчас… Сейчас я жгу всё, что лишнее в крови.

И он не врал. Я, прищурившись, посмотрел на ауру Яромира. Вокруг его тела сейчас бушевало интенсивное, горячее марево. Брат делал то, что умели только очень опытные маги: он направлял потоки своей обжигающей живицы прямо в кровеносную систему, форсируя метаболизм до предела и буквально, физически выжигая алкоголь из своей крови. Рискованная техника, сажающая печень и сердце, но действенная.

Отец секунду смотрел на него, затем удовлетворенно кивнул:

— Сжёг алкоголь? Добро! Тогда надевайте доспехи и выдвигаемся. Время пошло!

Мы сделали шаг к колбам с костюмами. Яромир, проходя мимо меня, вдруг остановился. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде больше не было ни капли той враждебности и пьяного угара, что бушевали в холле пять минут назад.

— Одевайся как я, братишка, — серьезно произнес он. — Делай как я, и оденешься быстрее.

Ну да, конечно. Только совсем недавно он едва не влупил мне в лицо горящей, заряженной плазмой рукой, а теперь снова «братишка». Ладно, все эти семейные склоки, любовные треугольники и вопросы оставим на потом. Сейчас перед нами возник общий враг. Надо и в самом деле отнестись к этому со всей ответственностью.

Яромир первым делом скинул с себя пиджак, рубашку, оставшись в одних плавках, и быстро натянул плотный, облегающий термокомбинезон, лежащий в ногах черного доспеха. Я без промедления сделал то же самое.

Едва ткань коснулась кожи, я уважительно присвистнул про себя. Материал был поистине фантастическим. Я сразу отметил, что эта ткань не просто плотно облегает тело. Она могла отводить влагу, сохраняла идеальный температурный баланс, и, судя по структуре переплетенных микроволокон, при случае могла сработать как неньютоновская жидкость — мгновенно затвердеть, чтобы смягчить или рассеять кинетическую энергию полученных ударов.

Следом за термобельем на торсе крепились основные пластины из легкого, но невероятно прочного пуленепробиваемого углепластика, армированного мифриловой нитью. Доспех сел как влитой, сервоприводы тихо жужжали, подгоняя пластины под мою анатомию.

Герб Ярославских на груди крепился одним из последних. Эта массивная, выпуклая деталь из кевларового сплава служила основной опорой для защиты самых жизненно важных органов.

На руках и ногах с сухим щелчком защелкнулись щитки: усиленные налокотники и наколенники, рассчитанные на то, чтобы наносить дробящие удары в рукопашном бою.

Наконец, на голову плотно нацепил шлем, полностью закрывающий лицо. Он походил на уменьшенный мотоциклетный шлем с матово-чёрным, непроницаемым снаружи забралом. Как только замки на шее герметично защелкнулись, внутри шлема с тихим писком ожила электроника.

Перед глазами вспыхнул прозрачный тактический интерфейс. Система мгновенно вывела показатели моего пульса, температуру тела, активировала для проверки прибор ночного видения и тепловизор, потом перешла в обычный режим, а в ухе мягко зашуршала частота закрытой радиосвязи.

Экипировка была просто космос. Только длинного черного плаща не хватало для полного образа голливудского супергероя. Однако, я был больше чем уверен, что в реальной мясорубке плащ бы только мешал, цепляясь за ветки и когти врагов.

Слева на магнитный фиксатор пояса надежно закрепились ножны с моим боевым ножом. Клинок отозвался теплом. А справа вошла кобура с тяжелым, крупнокалиберным пистолетом, который я прихватил со стойки.

Через пять минут сборов мы все втроём были полностью готовы. Черные, безликие рыцари с огненными языками. Я попрыгал на месте, покрутил корпусом, чтобы удостовериться, что всё сидит как надо — нигде не трёт, ничего не трясётся и не мешает свободе движений. Как оказалось, этот костюм был настоящим чудом инженерной и магической мысли — что-то вроде мобильного доспеха пополам с усиленным экзоскелетом легкого класса. Движения он не сковывал от слова «совсем». Даже помогал и усиливал!

Отец, уже полностью экипированный, коснулся сенсора на виске своего шлема.

— Внимание всем подразделениям. Докладывает Первый. Статус постов? — его голос, искаженный вокодером шлема, прозвучал по радиосвязи металлически и властно.

— Периметр перекрыт, Ваша Милость, — тут же отозвался в моем наушнике хриплый голос Гордея. — Бойцы разделены на три группы. Ждем ваших указаний.

— Принято. Слушать мою команду, — отец повернулся к нам. — Прорыв классический. Мы работаем по протоколу «Омега». Я иду по центру с первым ударным отрядом. Яромир, ты берешь Василия Борового и десяток гвардейцев — будете прикрывать правый фланг. Выжигайте всё, что попытается обойти нас сбоку. Елисей…

Отец посмотрел на меня своим темным забралом.

— Ты идешь с Гордеем. Двинетесь по левому флангу. Гордей опытный волк, слушай его команды, но если дело дойдет до ближнего боя — действуй по ситуации.

Отец сделал паузу.

— И самое главное. Наблюдатели говорят, что из портала ещё никто не вышел. Волна задерживается. А это значит только одно, сыновья: там, на той стороне, не тупое стадо упырей. Там могут быть существа разумного порядка. Они готовятся. И когда они попрут — ударят организованно. Будьте предельно осторожны.

Мы с Яромиром молча кивнули. Шутки кончились.

— Вперёд! — скомандовал отец по радиосвязи, и мы двинулись следом за ним вверх по лестнице, к запасному выходу.

Когда мы быстрым, пружинистым шагом вышли из поместья в ночную прохладу, охранники в мобильных доспехах подешевле и похуже стояли боевым порядком возле распахнутых южных ворот. С разных концов кварталов к нам торопились присоединиться остальные люди Ярославских. Никто почти не разговаривал. Только щелкали затворы. Лаяли собаки, где-то вдалеке вскрикнула женщина.

Отец махнул рукой в перчатке, указывая направление, и мы сорвались на бег.

Пробежав с полкилометра, отряд начал замедлять ход. Деревья расступились, открывая вид на широкую поляну, окруженную старыми дубами. Парк, где я обычно бегал по утрам…

Мы остановились, рассредоточившись, и я непроизвольно задержал дыхание.

Прямо перед нами, метрах в пятидесяти, в воздухе висел огромный, диаметром не меньше десятка метров, круглый портал.

Он пульсировал в ночной темноте ядовито-зелёным светом, отбрасывая на первый снег жуткие тени. Портал походил на звездные врата из старого фантастического фильма, только вместо гладких голубых вод на его поверхности бушевала зелёная буря. По краям пространственной дыры с треском пробегали змеящиеся зелёные молнии, выжигая остатки травы.

Казалось, что сама поверхность портала натянута до предела. Она то и дела проходила крупными, тягучими волнами, словно плотная пленка, за которой копошился кто-то огромный, невообразимо могучий. Кто-то, кто вот-вот порвет эту преграду когтями и с утробным ревом вылезет наружу, в наш мир.

— Занять позиции! Оружие к бою! — прошипел в наушнике голос отца. — Мы зайдём через десять секунд!

Я медленно, стараясь не делать лишних движений, опустил ладонь на рукоять своего ножа. Зеленая поверхность портала вдруг выгнулась пузырем в нашу сторону, и по парку разнесся низкий рычащий звук, от которого задрожало под ложечкой.