Ядрёна медь! Предчувствия меня не обманули!

Лучезара!

На ней был накинута лёгкая шубка, которая совершенно не спасала от мороза. Она куталась в неё, плечи мелко дрожали, а на лице застыло выражение дикого ужаса. Прямо дева в беде. Всё по классике. Если бы я не знал, какая гнилая душонка скрывается за этой ангельской внешностью, то сам бы бросился её спасать.

Но сейчас мне было не до театральных постановок.

Рывок. Ещё Рывок.

Пространство привычно схлопнулось, и я материализовался прямо перед Всеволодом.

Никакой реакции… Что же, тогда потанцуем!

Мой ботинок врезается в грудную клетку Рязанцева. Кольчуга Души стихийника мигает ядовито-зеленым, поглощая часть удара, но инерция делает свое дело. Всеволода отшвыривает в сугроб.

Я в два прыжка оказываюсь рядом с тяжело дышащим Яромиром. Мы встаём спина к спине. Следующие пять минут мы просто сражаемся. Бьём, отступаем, отскакиваем и блокируем. Рязанцевы как будто бы не устают — лезут и лезут, даже после мощных ударов.

Долго мы так вряд ли продержимся…

— Еля… — хрипит брат. С его подбородка капает кровь. — Они… они совсем рехнулись… Как бешеные псы… Ничего не слышат!

— Спокойно, брат. Сейчас мы им мозги на место вправим, — отвечаю я и отбиваю ножом метнувшуюся толстую лиану.

Сталь с хрустом перерубает древесину.

Борис оскаливается и прёт на нас буром. В его руках вырастают два деревянных острия.

— Вы оба сдохните, ублюдки! — кричит он и брызгает слюной. — За всё ответите! Ты, Яромир, за всё заплатишь!

— Боря! Сева! Какого хрена вы творите⁈ — пытаюсь я перекричать его, пока брат выставляет перед собой огненный заслон. — Очнитесь, придурки! Мы же союзники! Наши рода никогда не враждовали! Вы что, забыли⁈ Мы с вами из одной тарелки ели, из одной рюмки пили!

Поднявшийся из сугроба Всеволод сплёвывает кровь на снег и буравит на меня своими черными бельмами.

— Союзники⁈ Вы — гниль! Вы — бесчестные твари! — его голос вибрирует от нечеловеческой ненависти. — Твой братец-ублюдок… он надругался над ней! Он изнасиловал Лучезару! Взял силой, а потом выбросил на мороз, как использованную игрушку! И вы после этого смеете говорить о чести⁈ Мы убьем вас, сотрём вашу поганую фамилию!

Я аж поперхнулся от такого бреда. Какое изнасилование? Какой мороз⁈ Да эта белобрысая стерва сама кого хочешь изнасилует и в ледник закатает!

— Я её не трогал! — отчаянно, с надрывом орёт Яромир и запускает в Бориса два предупредительных огненных шара. Шары взрываются у ног здоровяка, заставляют того на секунду отступить. — Да вы в своем уме⁈ Я клянусь честью рода! Максимум, что было — мы поцеловались! А потом она закрыла дверь, и я ушел! Я пальцем её не тронул! Вы же сами меня потом подхватили!

— Лжец! — орёт Борис, продолжая формировать деревянные лезвия. — Она сама нам всё рассказала! В слезах прибежала! Вы ответите за каждую слезинку своей кровью!

Я бросаю быстрый взгляд в сторону Лучезары. Эта тварь продолжает стоять у кустов, обхватив себя руками. Она картинно вздрагивает при каждом взрыве, её плечи содрогаются в беззвучных рыданиях. Идеальная жертва. Оскорбленная невинность. Если бы не ситуация, я бы поаплодировал её актерскому таланту.

— Да откройте вы глаза, ботаники хреновы! — кричу я, уходя на «Скольжении» от просвистевшей над ухом деревянного копья. — Она вас морочит! Она вам мозги выкрутила напрочь! Это всё иллюзия! Вы под её контролем!

Но Рязанцевы не пытались даже слушать. Логика, здравый смысл, дружба — всё это было надежно заблокировано чарами. Они продолжали тупо, методично и яростно нападать, а нам с Яромиром оставалось только защищаться, стараясь не нанести им смертельных ранений. Убивать наследников древнего рода из-за бабьих интриг в мои планы вообще не входило.

И тут периферийным зрением я уловил движение.

Со стороны дороги, проваливаясь в глубокий снег, к нам бежали двое крепких мужчин в серых куртках. Это были те самые топтуны, «хвост» из Имперской Службы Безопасности, которых приставил ко мне полковник Завьялов. Видимо, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, они решили вмешаться.

— Именем Закона! Всем оставаться на местах! Прекратить применение магии! — гаркнул на ходу один из них.

Второй боец уже активировал на левом предплечье мощный подавляющий артефакт, светящийся тревожным красным светом.

Они попытались вклиниться между нами и взбесившимися Рязанцевами, чтобы остановить бой. Но они не учли одного. Того самого фактора, который стоял сейчас в сторонке и изображал невинную овечку.

Лучезара перестала плакать.

Она вдруг оказалась прямо перед бегущими мужчинами, просто возникла на их пути, словно выткалась из морозного воздуха.

Имперские безопасники даже не успели вскинуть оружие. Девушка что-то ласково, почти нежно прошептала им. С такого расстояния я не мог разобрать слов, но увидел, как её изящные руки плавно легли на открытые участки шей обоих мужчин.

То, что произошло в следующую секунду, заставило кровь в моих жилах заледенеть.

Тренированные бойцы ИСБ, одновременно захрипели. Их глаза расширились. Кожа на лицах мгновенно, всего за пару ударов сердца, потеряла все краски, став пугающе-белой, как снег под ногами. Затем по мертвенной белизне стремительно проползли черные сетки вен. Губы мужчин посинели. Они попытались поднять руки, чтобы оторвать от себя тонкие девичьи пальчики, но движения были такими замедленными, словно они находились на морском дне.

Через пару секунд безопасника осели в сугроб. Их тела застыли в неестественных позах. Мертвы? Заморожены за несколько секунд?

Ядрёна медь!

Лучезара повернулась к нам. Никаких слез, никакого испуга. На её губах играла довольная улыбка. Маска невинной жертвы рассеялась как дым. Теперь перед нами стоял безжалостный палач.

Она поправила воротник своей шубки и двинулась в сторону Яромира, который застыл, глядя на тела мертвых гвардейцев.

А ведь он её целовал! Возможно, даже в засос!

Да уж, после такого зрелища вряд ли на километр теперь к подобной сущности сподобится подойти.

— Ярик, не спи! Защищайся! — проорал я, понимая, что времени на гуманизм больше нет.

Если мы сейчас не вырубим Рязанцевых, эта белобрысая стерва прикончит нас всех. А братья как раз приготовились к новой атаке!

Я влил в ноги максимальный заряд живицы.

«Скольжение!»

Проскакиваю под занесенной каменной кувалдой Бориса, оказавшись в его слепой зоне. Не тратя время на глобальный вызов живицы, я использовал старый, добрый прием. Резкий удар основанием ладони в основание шеи, туда, где нервные узлы выходят к поверхности. И тут же, для верности, добавил коленом под дых, пробивая остатки Кольчуги Души.

Здоровяк Борис охнул, его глаза закатились, и он тяжелым кулем рухнул в снег. Вроде как потерял сознание?

Яромир, наконец-то очнувшись от ступора, тоже перестал миндальничать. Он увернулся от хлесткой плети Всеволода, перехватил её руками, не обращая внимания на впивающиеся в плоть шипы, и дёрнул к себе. В тот же миг выбросил руки навстречу двинувшемуся Рязанцеву. Пламя ударило Всеволоду прямо в грудь. Рязанцев-младший задохнулся, пошатнулся, и Ярик в красивом прыжке пяткой вонзился в челюсть бывшего друга.

Второй брат тоже отправился в глубокий нокаут.

Мы стояли посреди истоптанного снега. Мои легкие горели огнем, а резерв живицы жалобно скреб по дну. Чёрт, я так и не сумел толком восстановиться, а тут это… У Яромира дела были не лучше — он шатался от истощения, его руки, покрытые ожогами и царапинами, бессильно повисли вдоль тела.

Мы кое-как вырубили Рязанцевых, но настоящая проблема только начала приближаться.

Лучезара остановилась в пяти метрах от нас. Её глаза, такие же налитые тьмой, как и Рязанцевых, с насмешкой смотрели на нас.

— Ах, какая трогательная сцена, — весело прозвенел голосок. — Вы пощадили своих друзей. Как это благородно. И как же глупо.

Она неспешно поаплодировала нам. Ага, как будто нам до её аплодисментов есть дело.

— Но, признаться честно, я даже рада, что всё вышло именно так. И я очень рада, что оба Ярославских сейчас стоят передо мной, — она плотоядно облизнулась. — Так будет гораздо проще. Мне не придется гоняться за вами по всей столице. Я закончу дело прямо здесь и сейчас. Какая чудесная экономия времени.

— Да пошла ты, тварь! — прохрипел Яромир, пытаясь сформировать в руке огненный шар, но на его ладони вспыхнули лишь жалкие искры. — Я тебе сейчас эту улыбочку с лица сотру!

— О, мой пылкий Ромео, — рассмеялась она. — Твой огонек погас. Вы оба пусты. Вы просто куски мяса, ожидающие забоя.

И она начала двигаться.

Это было не «Скольжение», не «Рывок». Это было что-то за гранью человеческого восприятия. Лучезара размазалась в воздухе белесой тенью.

Я попытался выставить блок, поднял остатки Кольчуги Души, но её удар пробил все слои. Невероятно сильный удар врезался в солнечное сплетение и напрочь смял защиту. Меня отбросило на пять метров. Я рухнул на спину, судорожно пытаясь вдохнуть морозный воздух.

Ну и силища у этой твари!

Яромир попытался контратаковать, но Лучезара пируэтом ушла от слабых взмахов и нанесла серию ударов. Удар, удар, подсечка. Яромир упал.

Я вскакиваю и снова бросаюсь в атаку. Удар в челюсть, потом по рукам и ногам. Я пытаюсь хотя бы достать, но… Ещё удар и меня снова отбрасывает. Я падаю. Яромир валится рядом.

Мы переглядываемся и кое-как встаём.

Я попытался вдохнуть, сконцентрировать живицу в руках. Вызываю её из основы, чтобы пропустить в левую руку! Не получилось! После удара Лучезары живица как будто бы не отзывалась на призыв!

И в этот момент я с ужасом понял, ЧТО именно она делает.

Её удары пробивали наши блоки и… отключали меридианы! Она била по узловым точкам, вгоняла в них микроскопические иглы, которые намертво замораживали каналы, запрещая живице течь по нашему телу!

Это прямо хирургические удары по нашей магии. Без живицы мы становились обычными людьми.

Хотя… Как обычными? Мы кое-что умеем и без живицы!

Я вскочил, дёрнул за рукоятку боевого ножа, но руки налились свинцом. Онемение постепенно расползалось по телу. Ядрёна медь! Мы могли рассчитывать только на свои физические силы, а они, после боя с Рязанцевыми, катастрофически стремились к нулю.

— Что, мальчики, уже устали? — издевалась Лучезара, пританцовывая вокруг нас. — А мы ведь только начали!

Она изящно взмахнула руками, и снег позади неё пришел в движение. Два сугроба вздыбились и приняли форму чудовищ.

Два Ледяных Потрошителя. Гибриды белого медведя и богомола, с огромными костяными лезвиями вместо передних лап. Твари, которых мы едва завалили на Рубеже с группой, теперь выросли прямо перед нами, подчиняясь воле этой суккубы.

— Поколотите их, мальчики, но не убивайте. Они мне нужны живыми для финального аккорда, — небрежно бросила девушка монстрам, отошла в сторону и сложила руки на груди.

Твари взревели и бросились на нас. Для нас начался ад.

— Расходимся в стороны! — рявкнул Яромир.

Я тут же прыгнул влево, потом вправо. Надо было ещё увести этих тварей от лежащих Рязанцевых, а то заколют ненароком!

Без магии, с заблокированными меридианами, каждое движение давалось с трудом. Я уворачивался от гигантских ледяных лезвий исключительно на рефлексах. Мой нож чертил полосы на шерсти Потрошителя, но не мог пробить её без подпитки живицей.

Яромир рычал, отбивался куском какой-то арматуры, которую выдрал из-под снега. Тварь уже ранила его, оставила на куртке и теле глубокие, кровоточащие борозды. Брат слабел на глазах.

Я поднырнул под очередной удар своего монстра, всадил нож в коленный сустав, провернул. Тварь пошатнулась. В этот момент я увидел, как второй Потрошитель подмял под себя Яромира и занес лезвие.

— Отвали от него! — заорал я, с разбегу бросаясь на монстра брата.

Мой вес сбил ледяную химеру с ног. Яромир, пользуясь моментом, из последних сил вогнал арматуру прямо в затылок твари. Монстр почти сразу же рассыпался ледяной крошкой.

Мой Потрошитель уже дышал в спину. Я развернулся, подставляя под удар рукоять Танто. Лезвие твари скользнуло по металлу, и я, используя её инерцию, провел подсечку. Тварь рухнула ничком, и мы с Яриком, тяжело дыша, добили её, раскрошив череп ударами арматуры и ножа.

Мы стояли, опираясь друг на друга, сплевывали кровь на истоптанный снег. Тело болело так, словно меня переехал асфальтоукладчик. Мы с Яромиром сумели с ними справиться, но у нас не осталось сил даже на то, чтобы поднять руки.

И вот тогда Лучезара вступила в игру сама.

Она ускорилась. Для нас, истощенных и обессиленных, она превратилась в невидимый ураган.

Быстрые, точные, невыносимо болезненные удары посыпались на нас со всех сторон. Удар под колено, и я падаю. Удар в солнечное сплетение, и Яромир сгибается пополам. Точечный тычок в шею, нажатие на нервные окончания у ключицы. Всё это было так быстро, так неожиданно!

Она вывела нас из строя за пять секунд!

Неужели это конец?

Мы замерли. Я стоял на коленях, Яромир полулежал рядом, опираясь на локоть. Тела одеревенели. Мы превратились в идолов, выдолбленных из дерева. Не мог пошевелить даже пальцем. Паралич сковывал мышцы и отпускать ни хрена не собирался. Только глаза могли двигаться, наблюдая за нашей палачкой. Да ещё рот открывался, чтобы издать хрип.

Лучезара неспешно подошла к нам. На её лице сияла довольная улыбка. Тварь! Она остановилась в паре метров от нас, заглядывая в глаза. Словно проверяла — дёрнемся мы к ней или нет? Потом придвинулась ближе и присела.

— Знаете, мальчики, в чем ваша главная вина? — проворковала она и провела холодным пальцем по моей щеке. — На самом деле вы не сделали ничего плохого. Ваша вина заключается в том, что вы родились с фамилией Ярославские. Ваш род стоит костью в горле моей матери. И вы должны умереть, чтобы Империя наконец-то могла пасть.

Я смотрел на неё, чувствуя, как холод подбирается к самому сердцу. Мозг лихорадочно искал выход, но тело было неподвижно. Не двигалось и всё тут. Я мог только хрипеть. Нужно было тянуть время. Любой ценой тянуть время. Присесть на уши, чтобы выкроить ещё хотя бы секунду. Может, получится вернуть контроль над телом? Ведь злодеи так любят упиваться своей крутизной — это вам любой фильм покажет!

— Скажи мне… — прохрипел я, с трудом ворочая чугунным языком. — А ты… ты давно не носила перламутрово-белый маникюр?

Глаза Лучезары моргнули. А затем она запрокинула голову и весело рассмеялась. Колокольчиковый смех эхом разнесся по пустырю.

Она присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Нет, милый Елисей. Я предпочитаю естественный цвет ногтей. Перламутрово-белый… это так пошло и по-человечески, — она брезгливо сморщила носик. — Но я прекрасно знаю ту, про которую ты спросил. Ту глупую сучку, которая разбрасывалась деньгами в грязном кабаке, нанимая для тебя убийц.

Лучезара склонила голову набок, её губы изогнулись в жестокой ухмылке.

— Знаешь, мне даже жаль, что такой умный мальчик скоро умрет. И в качестве награды за твою проницательность… как раз за мгновение до того, как твое сердце остановится, я шепну её имя. А также имя того трусливого, тщеславного ублюдка из высшего света, который с потрохами продался нам и помогает Опасным землям разрушать Империю изнутри. Так получилось, что фамилия у них одинаковая…

Она подняла правую руку. Её пальцы скрючились вороньей лапкой, словно сжимали невидимое яблоко.

— Конечно, вы с братом уже никому об этом не расскажете, — промурлыкала она, и её глаза показались ещё чернее. — Но зато я получу удовольствие, зная, что умрете, осознавая масштабы предательства в высшем свете. Узнаете, какая гниль процветает среди напыщенных слов о дворянской чести и боярской доблести!

Я почувствовал, как в груди начинает нарастать тяжесть. Дышать становилось невероятно трудно. Кровь замедляла свой бег, превращалась в патоку.

— Вот сейчас я чуть сожму кулак, — её голос проникал прямо в мозг. — И течение крови остановится навсегда. Ваше сердце еще сделает несколько ударов по инерции, а потом тоже встанет. Мозг будет жить некоторое время, но… сделать вы уже ничего не успеете. Вы будете умирать, глядя в мои глаза.

Она сделала паузу, наслаждаясь нашим бессилием. Яромир рядом со мной захрипел, задёргался, его лицо побледнело. На коже выступили чернеющие капилляры вен. У меня также? Я пытался воззвать к остаткам живицы, но бесполезно — каналы были заморожены.

— Итак, — Лучезара улыбнулась, а её пальцы начали сжиматься. — На раз-два-три, будем прощаться.

Ледяные тиски сдавили сердце. В глазах начало темнеть, как будто неожиданно наступил вечер.

— Раз! — с удовольствием произнесла она.

Грудь сдавило так, словно сверху положили бетонную плиту. Я не мог сделать даже половины вдоха.

— Два! — её пальцы сжались сильнее.

Перед глазами поплыли багровые круги. Сознание постепенно начало угасать. Внутренний ведарь рвался наружу, но заледеневшее тело не отзывалось. Это конец? Вот так вот глупо, на снежном пустыре…

— Т… — начала было она.

В это время слева прилетел снежок.

И шмякнул эту пафосную сучку прямо по башке!

Лучезара осеклась, поперхнулась цифрой «три». Она моргнула, пальцы разжались.

Я судорожно втянул холодный воздух.

От дороги, небрежно отряхивая варежки от снега, к нам двинулся Егорка. Маленький храбрый боец. А рядом с ним, воинственно задрав пушистый хвост, вышагивал рыжий кот.

— Эй, тётя! — звонко крикнул пацан, глядя на офигевшую демоницу. — А моя мама говорила, что нечестно обижать тех, кто не может дать сдачи! И Задира с ней полностью согласен!