После трудного разговора с полковником Завьяловым в кабинете Лубянки, мы наконец-то отправились домой. Имперская Служба Безопасности далеко не санаторий «Ромашка». Там даже стены давли так, что хотелось во всем признаться, даже если просто булочку в буфете без очереди взял.

Спать хотелось до одури. Глаза слипались, а в голове раздавались трели далёких птиц. Всё-таки последствия приёма моего алхимического «золотого зелья», щедро помноженные на стресс от боя с Хладовеями, эвакуации, допросов и осознания того, что в наших доспехах лежали приманки для монстров, сказывались в полной мере.

Я ехал на заднем сиденье броневика, и сквозь дрёму слушал мерный гул мотора и уже на автомате переставлял ноги, когда мы добрались до особняка. Кажется, я даже не разделся толком. Просто рухнул на кровать и вырубился прежде, чем чугунная голова коснулась подушки. Провалился в бездну без сновидений.

О чём мы в итоге договорились с этим хитровыдуманным исбэшником?

О том, что с этой ночи за нами будет установлен негласный контроль. Мы превратились в своего рода живцов. Завьялов потирал руки: теперь у него был повод начать работу по всем фронтам, вычищая гниль, которая посмела использовать запрещённые артефакты Опасных земель в столице. Мы же обязались выходить на связь по вечерам и отчитываться перед ним обо всех, даже самых незначительных происшествиях.

А также нас теперь будут постоянно «вести». То есть за каждым из нашей группы, а особенно за мной и Мишкой, будет прикреплён «хвост» из топтунов ИСБ. Мы не обязательно увидим их (ребята там профессионалы, умеют сливаться с пейзажем), но мы точно можем быть уверены, что недреманное око Империи теперь всегда где-то рядом.

Сказать по чести, это не самая приятная вещь для старого ведаря. Я в прошлой жизни привык работать один, не оставляя следов и не отчитываясь перед чинушами с большими звёздами на погонах.

Я бы предпочёл и сейчас оставаться без наблюдения. Однако, пораскинув мозгами, я должен был признать: в следующий раз взорванную машину я могу и не пережить.

В самом деле, довольно-таки много неприятностей сваливается в последнее время на мою, а также на седеющую голову отца. Кто-то очень богатый и очень влиятельный пытался навредить нашему роду.

Император?

Вряд ли. Если только у него нет далеко идущих планов. И если у меня за спиной будут маячить стволы имперской безопасности… что ж, пусть маячат. Дополнительная защита лишней не бывает.

Когда я наконец-то проснулся, сквозь плотные шторы уже пробивался дневной свет. Потянувшись так, что хрустнули позвонки, я скосил глаза на часы. Полдень. Ядрёна медь, вот это я придавил на массу!

Тело всё ещё слегка ныло, но живица внутри циркулировала ровно, без сбоев. Дыхание был нормальным, сердце стучало не барабанным боем. Регенерация сделала своё дело — я был жив, цел и даже бодр.

Первым делом, повернув голову, я увидел на прикроватном столике небрежно сложенный листок из тетради. Я потянулся, развернул его. Знакомый почерк брата сообщал:

«Братишка, ты молодец! Горжусь! Когда вернусь, то отпразднуем твоё возвращение по-взрослому! Буду позже. Ярик».

Вот и всё. Коротко и ясно. Больше ничего конкретного.

Я отбросил записку, сел на краю кровати и потер лицо руками. Только я собрался встать и пойти в душ, как дверь моей спальни распахнулась без малейшего стука. На пороге нарисовалась Матрёшка. Растрёпанная, с перекинутым полотенцем через плечо, а за её спиной маячил Егорка.

Ну да, кто бы сомневался. Вот вообще никакого уважения к уставшему бояричу!

— Ой, проснулись, боярич! — всплеснула руками девчонка. — А мы тут ходим на цыпочках, ждём вашего пробуждения! Елисей Святославович, расскажите — а что там было-то? На Рубеже этом? А почему вы вернулись-то так рано? Расскажите, а?

Я тяжело вздохнул. Да уж, нелегко быть объектом сплетен в собственном доме.

— Где Яромир? — оборвал я словесный понос, даже не пытаясь удовлетворить жажду знаний.

Матрёшка поджала губы, поняв, что кровавых баек прямо сейчас не предвидится.

— Да не знаю я, где ваш Яромир Святославович, — буркнула она, поправляя фартук. — Умчался куда-то, даже не пообедав толком. А вы мне зубы не заговаривайте! Что случилось с Густомыслом Игоревичем? Сказывают люди, его на машине в медицинской капсуле увезли! Прям всего в трубках и проводах! Его что, монстры пожевали?

Я снова вздохнул, мысленно отсчитывая до десяти. Мой внутренний старик уже потянулся за воображаемым ремнём, чтобы отучить молодую прислугу лезть не в своё дело.

Я перевёл взгляд с назойливой горничной на стоящего позади неё пацана.

— Дружище, — обратился я к Егорке, игнорируя Матрёну. — Скажи лучше ты: где Яромир? Ты его сегодня видел?

Егорка шмыгнул носом, шагнул в комнату и серьезно, по-взрослому посмотрел на меня.

— Видел, Елисей Святославович. Яромиру Святославовичу недавно позвонили. Он на громкой связи был, когда в холле ботинки надевал. Я нечаянно услышал. Это братья Рязанцевы звонили. Борис и Всеволод. И позвали его на какой-то разговор.

У меня внутри словно ледяной иглой кольнуло.

Рязанцевы?

Что-то тут было не так. Категорически не так. Совсем недавно эти двое долго и упорно игнорировали Яромира. Отморозились по полной программе, не отвечали на звонки, обходили стороной в Академии. И вдруг, ни с того ни с сего, они сами вызывают его на разговор?

К тому же, вряд ли Рязанцевы знали о моём экстренном возвращении с Рубежа. Зато они прекрасно могли знать об отсутствии в поместье отца — Святослав Васильевич отбыл на Урал решать проблемы с заводом. И как раз в это самое время, пока остальные Ярославские разъехались по своим делам и особняк, по сути, остался без других представителей рода, Яромира выдёргивают на встречу…

Моя паранойя, взращенная десятилетиями выживания, взвыла дурным голосом. Что-то тут было не так! Это пахло ловушкой.

— А что там всё-таки было, на Рубеже? Густомысл Игоревич поправится? — снова встряла Матрёшка, не желая сдавать позиции.

Её назойливость сейчас раздражала хуже головной боли.

Я принюхался и сделал зверское лицо.

— А чем это пахнет? — я резко вскинул голову и расширил глаза. — Матрёна, у тебя на кухне молоко убежало! И, кажется, начало пригорать!

— Ой! Батюшки-светы, молоко убежало! Закипело проклятущее! — вскинулась девчонка.

Глаза округлились от ужаса, и она с пробуксовкой на паркете кинулась к дверям, исчезнув в коридоре с грохотом пробегающего стада носорогов.

Я усмехнулся краешком губ и посмотрел на Егорку.

— Ты ещё не устал от неё, боец? — спросил я, когда вдали стих топот.

Пацан по-стариковски вздохнул.

— Сил моих нет с ней ругаться. Задира так вообще приходит только по вечерам поесть, а так где-то целыми днями пропадает, лишь бы её не видеть. Когда вы уехали, так она за ним прямо охоту устроила с этими своими розовыми бантиками. И ведь в царапках вся ходит, йодом мажется, а всё равно не отступает! Прёт как танк.

— Да? Ну, не хочет она спокойной жизни, её проблемы, — покачал я головой, мысленно посочувствовав коту. Затем мой тон стал серьёзным. — А Гордей сейчас здесь? В особняке?

— Никак нет. Гордей Иванович куда-то уехал по делам вашего отца. Сказал, что на промзону, в Балашиху.

— Понятно, — я сжал губы.

Значит, силовой поддержки под рукой нет. Всё один к одному складывается.

— А как вы там с девушками? Симпатичные они, эти воительницы? — неожиданно раздался голос из коридора.

Матрёшка, мать её за ногу! Я даже не услышал, как она подкралась обратно!

— А разве у тебя молоко не убежало⁈ — рыкнул я.

— А я никакого молока сегодня и не ставила! — победоносно заявила Матрёшка, влетая в спальню и упирая руки в бока. — Чего вы меня за дурочку-то считаете, Елисей Святославович? Я не дурочка вовсе! Я нормальная! Я сразу поняла, что вы меня спровадить хотели!

— А никто и не спорит, что ты нормальная, — проговорил я, поднимаясь с кровати и подходя к шкафу. — Но если хочешь доказать свою нормальность не языком, а делом, то притащи мне чистую одежду. И быстро.

— Какую ещё одежду? — захлопала она глазами, сбитая с толку резкой переменой темы.

— Мою, конечно же! Не твою же юбку мне надевать! — нахмурился я, повышая голос. — И кинь что-нибудь в дорогу пожевать! Пару бутербродов, термос с кофе. Живо!

— Но как же? Вы же только приехали… Вам же отдыхать лекарь велел… Вы куда собрались-то опять?

— Я сказал, что ты нормальная! Не заставляй меня забирать свои слова обратно! –отрезал я, выпустив наружу толику яри.

Матрёшка пискнула, наконец-то прочувствовав момент, и пулей выскочила из спальни.

Оставшись вдвоем с Егоркой, я схватил свой смартфон. Пальцы привычно забегали по экрану.

После того случая с его взбрыкиванием, я принял меры. Пока он спал, я аккуратно пристроил в его телефон крошечный, не обнаруживаемый обычными сканерами жучок-трекер. Ну так, на всякий пожарный случай.

Всё-таки случаи бывают разными, а после того, как Яромир начал пропадать по ночам, терять связь с реальностью и вести себя как одурманенный идиот, лучше было бы перестраховаться. Вот я и перестраховался. Мой внутренний параноик был доволен.

Я открыл специальное приложение. На темном экране загрузилась карта Московской области, и на ней тут же замигала красная точка.

Жучок показывал, что Яромир находился рядом с МКАДом. Неподалёку от Котельников. А если приблизить координаты, то выходило, что он торчит где-то на пустырях, конкретно — рядом с Николо-Угрешским монастырём.

Вот только что, ядрёна медь, он забыл в чистом заснеженном поле на берегу замёрзшей Москвы-реки⁈

То, что кольнуло меня в первый раз при словах Егорки, теперь вонзилось в мозг гораздо сильнее, ещё и провернулось.

Как ведарь, проживший долгую жизнь, полную засад и предательств, я привык доверять своей интуиции. А сейчас она орала благим матом, что не хрен делать Яромиру посреди безлюдного поля в такое время!

К тому же в компании людей, которые его избегали!

Я быстро натянул плотные брюки, термоводолазку и ботинки. Проверил боевой нож на бедре. Клинок привычно отозвался легким, ободряющим теплом.

Я повернулся к Егорке, который молча наблюдал за моими сборами.

— Так ты говорил, что она тебя уже вконец утомила? — спросил я, кивнув в сторону двери, за которой суетилась горничная.

— Да уж, сил никаких нет, — тяжело вздохнул мальчишка, поправляя воротник. — Прямо хоть из дома беги.

— Тогда поехали, прокатимся со мной, — я накинул куртку и проверил зарядку смартфона. — Мне хоть не скучно будет одному ехать. Да и поучишься уму-разуму.

— А куда мы поедем? — глаза пацана загорелись интересом.

— Глянем краем глаза, чтобы у Яромира с Рязанцевыми был спокойный и конструктивный разговор. А то молодежь нынче нервная пошла.

— А может быть неспокойным? — Егорка посерьезнел.

— В нашем мире, парень, всякое может быть, — философски проговорил я, проверяя обойму в запасном пистолете. — Не испугаешься?

— Нет. С Матрёшкой наедине оставаться гораздо страшнее, — совершенно искренне ответил мальчишка.

— Скажи, а Яромир давно уехал?

— Да не так давно.

— А выехал, говоришь, с час назад?

— Ага, где-то так.

— Ну что же, тогда поехали, время не ждет. В случае чего, подстрахуем братишку из кустов, — усмехнулся я, похлопав пацана по плечу. — Согласен?

— Конечно! Семью всегда надо поддерживать, — по-взрослому вздохнул Егорка.

* * *

Матрёшка сунула мне в руки пакет с горячими бутербродами и термос, недовольно пробурчала что-то про «неугомонных бояр, которым дома не сидится». Я лишь отмахнулся, закинул припасы на заднее сиденье своей новой «Лады Стрелы», и мы с Егоркой прыгнули в салон.

Мотор взревел, электроника мигнула голубой подсветкой, и мы выскочили за ворота поместья.

Я вдавил педаль газа в пол. Мощная машина послушно рванула вперед, вгрызаясь шипованной резиной в подмерзший асфальт. Мы домчались до нужного места меньше, чем за сорок минут, лавируя в потоке и собирая возмущенные гудки зазевавшихся водителей. Мне было плевать на правила — интуиция вопила всё громче.

Краем глаза, в зеркало заднего вида, я всё это время наблюдал одну интересную деталь. За нами, держа грамотную дистанцию в две-три машины, неотступно следовала неприметная серая «Лада».

Охрана от ИСБ? Топтуны Завьялова?

Я криво усмехнулся. Ну и пусть себе едут. Лишними стволы в случае заварушки точно не будут. Если полковник обещал наблюдение — он свое слово держит. Даже как-то спокойнее стало. Пусть смотрят, как работает наследник Ярославских.

Расстояние до нужной точки было приличным, но что могли значить какие-то штрафы с камер фиксации, когда на кону стоит человеческая жизнь? Тем более жизнь брата. И почему я так упорно думал о плохом исходе? Да потому что в этом мире не бывает простых совпадений!

Не просто так всё это случилось, не просто так наложилось одно на другое: мой ранний приезд, отсутствие отца, внезапный звонок от бывших друзей… И я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы моя интуиция подвела меня в этот раз, и я застал бы Ярика сидящим в машине и пьющим чай из термоса в компании близнецов.

Однако, как только мы свернули с расчищенной трассы и проехали за белые, увенчанные куполами стены Николо-Угрешского монастыря, направляясь к промзоне…

БАААХ!!!

Вдали, над кронами голых деревьев, раздался громкий, раскатистый хлопок. Воздух дрогнул.

Я резко ударил по тормозам, машину слегка занесло на обледенелой колее.

— Елисей Святослаович, это что было⁈ — пискнул Егорка и вцепился в ремень безопасности.

— Сиди в машине. Двери заблокируй и никуда не высовывайся, понял⁈ — рявкнул я, заглушил мотор и выскочил на ледяной воздух.

Вряд ли грохот был звуком от запуска китайского фейерверка в честь примирения старых друзей. Но так вполне может звучать боевая магия.

Я рванул вперед, активировал «Ускорение». Деревья по сторонам замелькали смазанными пятнами. Снег захрустел под ботинками.

Я вылетел на просторы пустыря возле бетонного завода. Огромные башни возвышались на фоне серого неба странными горами. А впереди, метрах в двухстах…

Ядрёна медь! Предчувствия меня не обманули!

Прямо посреди поля, выбрасывая фонтаны снега и мерзлой земли, сражались трое.

В центре, окруженный кольцом выжженной земли, стоял Яромир. Его куртка разорвана на плече, из раны сочилась кровь. Обе его руки были охвачены ярким пламенем. Грудь брата высоко вздымалась, но его глаза горели яростью. Он бросал один огненный шар за другим, пытаясь выдержать дистанцию.

А против него действовали братья Рязанцевы. Борис и Всеволод.

Только они выглядели… неправильно.

Рожи были искажены злобой. Глаза казались абсолютно черными, без белков, как два бездонных колодца.

Всеволод ударил обеими руками в снег.

С жутким треском, разрывая промерзлую почву, из-под земли вырвались покрытые шипами черные щупальца. Они гигантскими змеями устремились к Яромиру, пытаясь пробить огненный щит.

Борис, не отставая от брата, сформировал в руках огромный ком земли. Ком испускал черный дым. Он с огромной силой швырнул этот снаряд в Яромира.

Бумм!

Снаряд врезался в огненный барьер моего брата. Раздался тот самый хлопок, который я слышал из машины. Огонь и отравленная земля сошлись в смертельном поцелуе. Яромира отбросило на пару метров назад, он упал на колено, закашлялся.

— Ярик! — заорал я, выхватывая боевой нож. Клинок тут же отозвался ослепительной вспышкой. — Держись, я иду!

Братья Рязанцевы, услышав крик, синхронно, как марионетки на ниточках, повернули ко мне лица. Чёрные провалы глаз. И рядом с ними выросла она, беловолосая девушка…