Белокурая женщина с легкой улыбкой смотрела на бескрайнее снежное покрывало, укрывающую древнюю тайгу. Скоро, очень скоро по этому нетронутому белому полотну пройдут её легионы. Они прокатятся всепожирающей волной, оставляя после себя искореженную землю, пропитанную кровью и страданием. Они уничтожат всё на своем пути, перемелют кости жалких смертных в труху.

Она сидела на массивном суку вековой ели, прислонившись спиной к мягкому от выросшего мха стволу. Широкие, густые лапы хвойного гиганта надежно скрывали её от назойливых объективов пролетающих высоко в небе имперских патрульных дронов.

Это место у людей называлось просто и емко — Рубеж. Тонкая, вечно кровоточащая линия излома между территорией Опасных земель и хрупкими владениями Империи. И с каждым новым прорывом, с каждой каплей крови, этот самый Рубеж понемногу сдвигался, неумолимо откусывая у Империи её территории.

Новый удар будет нанесён именно здесь. В этой ледяной глуши.

Почему именно тут? Всё банально до зевоты. Потому что этот жалкий, алчный мозгляк, князь Долгополый преподнес на блюдечке нужную информацию. Он слил данные о том, что именно на этом самом участке Рубежа в ближайшие дни будет проходить Выездное Испытание элитной Академии. Сюда привезут самый сок имперской аристократии, молодое поколение, не успевшее вдоволь понюхать пороха.

Здесь будет показывать своё «умение» сын Долгополого, а на участке по соседству поведёт свой отряд младший Ярославский. Тот самый Елисей, который уже успел встать у владычицы Опасных земель поперек горла.

И у молодого Долгополого будет для этого выскочки небольшой сюрприз. Своя меченая карта в рукаве, которая сыграет роль идеального катализатора и позволит мощным тварям Опасных земель прорваться на нужный квадрат Рубежа.

Всё будет выглядеть как чудовищный, но вполне естественный несчастный случай. Всего лишь неожиданный прорыв на выделенном учебном участке.

Ах, какая трагедия! Ах, какой же ужас!

Комиссия будет разводить руками. На младшего Долгополого никто даже не подумает, ведь он сам будет «героически» сражаться неподалеку, а вот одной головной болью для планов станет меньше. Мальчишка Ярославский сдохнет, разорванный на куски мощными монстрами.

И в это самое время, пока Елисей будет захлебываться собственной кровью в снегах, её умница Лучезара натравит ревнивых братьев Рязанцевых на старшего сына Ярославского. Дочь клялась, что оба олуха влюблены в неё до безумия и пойдут ради неё на всё, вплоть до братоубийства!

Ну что же, остаётся только поверить дочери и надеяться, что её хитроумный план сработает без осечек. Потерять двух наследников-сыновей в такой короткий период времени будет чудовищным, непоправимым ударом для старого волка Святослава Васильевича. Вряд ли он вообще сможет оправиться после этого

А пока представитель древнего рода будет оплакивать своих детей, рядом активизируется Долгополый. Он отвлечёт внимание убитого горем боярина от сталелитейных заводов, на которые начнут нападать раз за разом, методично уничтожая экономическую и военную мощь Ярославских. На ненавистный род пойдёт атака по всем фронтам — даже та жалкая мышь, вдова Мезинцева, пообещала помочь теми жалкими остатками сил, которые у неё остались после отсылки мужа.

Женщина в белоснежном саване лениво повела плечами. А не послать ли прямо сейчас своих оставшихся детей на охоту за младшим Ярославским? Пусть развлекутся, разомнут мышцы, насладятся вкусом молодой крови.

Она подняла пронзительно-холодные глаза к серому небу, где едва заметными точками барражировали имперские дроны, и покачала головой. Нет. Вряд ли эти холеные боярские дети останутся здесь без серьезной, скрытой защиты. Наверняка где-то в невидимом пологе будут дежурить воины ранга Богатырь, следящие за ходом испытания. А это уже чревато бессмысленными потерями для её выводка. Если и не убьют её детей, то покалечат и выведут из строя надолго.

Нет! Лучше нанести всего один выверенный удар. Один, зато невероятно мощный и точно в цель.

Она поднесла к губам бледное запястье, чуть надкусила кожу острыми зубами и плавно вытянула руку вниз.

Кап. Кап. Кап.

Три черные смолистые капли густой крови сорвались с пальцев и беззвучно упали в девственно-чистый снег. Прожгли его насквозь.

Мгновение ничего не происходило. А затем гигантский сугроб под вековой елью неестественно колыхнулся. Снег пошел волнами, словно под ним заворочалось нечто колоссальное, пробуждающееся от многовекового сна.

Женщина склонилась вниз, её глаза полыхнули багровым огнем, и она прошипела, посылая приказ прямо в стылую землю:

— Ждите! Слушайте мой голос в своей крови. Когда нужно будет выйти — вы почувствуете зов! До той поры затаитесь во мраке и не высовывайтесь. Копите голод.

В ответ из-под многометровой толщи снега и промерзшей земли раздалось низкое утробное рычание, от которого с еловых лап посыпалась изморозь.

Они услышали. Они поняли.

* * *

Комфортабельный самолет, зафрахтованный Академией для переброски адептов, должен был лететь до Анадыря долгих десять часов. Неудивительно, что спустя пять часов монотонного гула турбин в салоне уже все благополучно дремали. Студенты Боевого и Стихийного факультетов дрыхли на жестких сиденьях, набираясь сил перед грядущим испытанием.

Однако Борису Ковалькову и Семёну Престолову не спалось.

Они сидели, напряженно вцепившись в подлокотники, и терпеливо ждали, пока не повернётся сидящий чуть впереди и по диагонали Глеб Долгополый. Княжич тоже не спал. Он нетерпеливо сжимал в руке смартфон, периодически поглядывая на часы.

Наконец, телефон в его руке коротко, дважды завибрировал — условный сигнал от внедренных людей из экипажа. Глеб медленно повернул голову и еле заметно кивнул двум друзьям. Пора.

Ковальков, стараясь не скрипеть массивными ботинками, двинулся первым. Оглянулся на команду Ярославских. Те благополучно дрыхли. Он осторожно, как слон на пуантах, прошёл по узкому проходу мимо посапывающих адептов и скрылся за пластиковой дверью туалета в передней части салона.

Следом за ним, выждав ровно тридцать секунд, со своего кресла бесшумной тенью соскользнул тощий Престолов. Проходя мимо кабинки туалета, едва слышно ударил в закрытую дверь. Условный стук. После этого Семён невозмутимо нырнул за плотную тканевую шторку, отделяющую пассажирский салон от святая святых — кабины пилотов и служебных отсеков.

Ковальков выскользнул из туалета и присоединился к нему спустя пять секунд.

Подкупленные Долгополым стюардессы, щедро оплаченные из княжеской казны, профессионально сделали вид, что абсолютно ничего не происходит, увлеченно перебирая какие-то бумаги в своём закутке. Точно так же поступили и пилоты за бронированной дверью. Бабло в этом мире решает многие вопросы безопасности.

В тамбуре перед кабиной пилотов находился технический люк, скрытый под ковролином. Открыв его, можно было спуститься по узкому металлическому трапу в нижнюю часть фюзеляжа, где, помимо систем жизнеобеспечения, располагалась серверная — электронный мозг самолета, управляющий всей авионикой. А главное — там была дверь, ведущая в переднюю часть багажного отделения. Туда, куда адепты сдали свою самую ценную экипировку.

Парни спустились вниз. Воздух здесь был спертым, пахло нагретым пластиком и пылью.

— Ты точно видел, как выглядят их кофры с доспехами? — нервным шепотом спросил Ковальков, когда они, пригнувшись, пролезли внутрь багажного отсека.

— Обижаешь. Да, я срисовал их еще на погрузке. Я всё запомнил, — самодовольно ответил Престолов, включая фонарик.

Луч света выхватил из темноты ряды надежно закрепленных ударопрочных кейсов.

— Ну что же, не будем тянуть резину. Нам нужно только поставить эти гребаные маячки на доспехи Ярославского и этого выродка Морозова, — пропыхтел Ковальков, протискиваясь между контейнерами. — Слушай, Сёма, я вот только одного не понимаю… на хрена Долгополому вообще нужно знать про их перемещения? Они же по расписанию всё равно будут патрулировать на совершенно соседнем с нами участке! Зачем за ними следить?

— Да ладно тебе, не грузи мозги. Меньше знаешь — крепче спишь. Наше дело маленькое: поставить маячки на броню и снова сделать вид, что мы мирно спим в салоне, — резонно ответил Престолов, осматривая бирки на кофрах. — А Глеб пусть сам со своими многоходовочками разбирается.

— А! Вот! Вон один из них! — Ковальков ткнул толстым пальцем в массивный черный кейс. — Черный, со всполохами огня и гербом Ярославских. Ну какой же всё-таки понторез этот Елисейка! Аж тошнит от его пафоса.

— Ага, а вот тут рядышком и голубоватые кофры нашего ледяного Мороза. Тоже, блин, любитель покрасоваться своей уникальностью, — прошипел Престолов, доставая из кармана два крошечных, плоских диска, похожих на таблетки активированного угля. — Давай сюда, свети ровно…

Семён аккуратно чтобы не оставить следы на замках, вскрыл кофры. Внутри, в специальных амортизирующих ложементах, покоилась броня.

— Смотри, куда лепишь, — проворчал Борис. — Надо так, чтобы они не заметили, когда надевать будут.

— Не учи учёного, — огрызнулся Семён.

Он ловко отвернул подкладку на наплечнике брони Ярославского и приклеил туда первый маячок. Артефакт тут же слился с тканью, став абсолютно невидимым. То же самое он проделал с доспехом Михаила.

— Готово. Хрен его знает, для чего Глебу это нужно, но дело сделано, — Семён захлопнул крышки и зафиксировал замки. — Валим отсюда, пока нас не хватились.

Спустя пять минут Ковальков и Престолов, тихо посапывая, уже сидели в своих креслах, а самолет продолжал разрезать ночное небо, унося будущую элиту Империи прямо в заботливо расставленный капкан.

* * *

Когда мы пошли на снижение и начали подлетать к аэропорту Анадыря, я открыл глаза. Тело немного затекло от долгого сидения. Я толкнул локтём пускающего слюни Морозова:

— Просыпайся, соня! Ядрёна медь, ты так весь полет прохрапел! Так и проспишь до самого отлёта обратно! Потом снова будешь ныть, что самое интересное происходит без тебя.

Мишка смешно хрюкнул, вздрогнул и протёр заспанные глаза.

— Обязательно скажу, — буркнул он полусонно, потягиваясь до хруста в суставах, и выглянул в иллюминатор. Под крылом самолета простиралась бесконечная, свинцово-белая пустыня, сливающаяся на горизонте с темными водами. — О! Море! Вот бы искупаться!

Я цинично усмехнулся:

— Ага, искупаешься. Только смотри, братуха: сначала ты там искупаешься, а потом будешь звоном отмороженных бубенчиков притягивать всё зверьё в округе. Ледяной маг ты или нет, а местная водичка быстро анатомию подкорректирует.

Сидящие на соседнем ряду девушки, услышав мой пассаж, тихонько фыркнули и заулыбались. Мизуки вообще смотрела на пейзаж за окном с невозмутимостью каменного Будды.

Самолет вскоре коснулся посадочной полосы. Взревел реверс турбин, вжимая нас в кресла. Прилетели. Конечная остановка перед проверкой.

Мы выбрались из тёплого салона самолёта на поданный трап, и тут же местный климат решил показать нам, кто здесь хозяин. Пронзительный ветер и лютый мороз тут же накинулись на нас голодными собаками, чтобы вволю пощипать теплые носы и щёки столичных неженок.

— Ядрёна медь, ну и дубак! — вырвалось у меня. Я повыше поднял воротник утепленной куртки. — Тут не монстры страшны. Тут от обморожения бы не сдохнуть!

У трапа, кутаясь в военные тулупы, нас уже ждали наши кураторы. Строгая Мирослава Кузьминична и незнакомый мне мужчина. Это был Михаил Сергеевич Крылов — местный комендант полигона.

Мужик выглядел колоритно. Лицо иссечено шрамами, левой руки по самый локоть не хватало — вместо неё виднелся бионический протез из тусклой стали. Классический ветеран Рубежа, переживший не один десяток Прорывов.

Пока не замёрзли, нас быстро загнали в терминал аэропорта, который больше напоминал укрепленный бункер. После подкрепления горячим чаем и бутербродами, нас собрали в небольшой комнате.

Мирослава Кузьминична вышла к голографическому проектору. Её лицо было сурово и напряжено.

— Адепты, сегодня для вас игры кончились, — её голос резал тишину зала. — Вы находитесь на территории «Северного Рубежа». За гранью Рубежа начинаются Опасные земли. Вашей задачей на испытании является патрулирование закрепленных за пятерками секторов, зачистка территории от монстров и демонстрация командной работы. Каждому командиру будет выдан планшет с обозначением периметра обхода. На каждом квадрате установлена охотничья избушка для еды и отдыха. Вам нужно прожить неделю, после этого будут ясны результаты вашего обучения. Также будет ясно — следует ли вам обучаться дальше…

Проектор зажужжал, и над столом появилась объемная карта, разбитая на квадраты.

— Территория зачищена регулярными частями, но сюрпризы возможны всегда, — вступил в разговор однорукий Михаил Сергеевич. Его хриплый голос въедался в мозг. — Мы покажем вам десять видов существ, которые с наибольшей вероятностью могут попасться вам во время Выездного Испытания на этом биоме. Смотрите внимательно. Это может спасти ваши шкуры.

Голограмма сменилась. Над столом закрутилась детальная, мерзкая модель монстра.

— Первое. Снежный Потрошитель, — прохрипел комендант. Тварь на проекции напоминала гибрид белого медведя и богомола. Огромная туша, белая шерсть и длинные костяные лезвия вместо передних лап. — Тварь сливается со снегом. Закапывается в сугробы и ждет. Бьет снизу, вспарывает лёгкую броню. Уязвимыми для поражения местами являются сочленения под лезвиями и дыхательные щели на загривке. Огонь берет их плохо из-за густого подшерстка, пропитанного жировым секретом. Бейте кинетикой или бронебойными.

Картинка снова моргнула. Появилось существо, похожее на тощегов волка, состоящего из полупрозрачного синего льда.

— Второе. Ледяная Гончая. Стайные твари. Очень быстрые. Опасны тем, что их укус впрыскивает в кровь яд, который замораживает живицу в каналах. Если вас цапнули — у вас есть минуты три до полного паралича магии. Слабыми местами являются глаза и пасть. Если есть маг земли или огня — жгите их или давите массой. И помните, где одна гончая — там еще пяток в засаде.

Михаил Сергеевич вывел третьего монстра. Аудитория невольно поежилась. Это был здоровенный, по сравнению со стоящей рядом человеческой фигуркой, шар из переплетенных костей и хрящей, утыканный длинными шипами.

— Костяной Ёж, — комендант злобно усмехнулся. — Тупая, но крайне неприятная штука. Перекатывается по полю боя, давит всё живое. Если подойти близко — может выстреливать костяными иглами на расстояние до двадцати метров. Броню пробивает на раз. Ни в коем случае не лезть в ближний бой! Маги земли, ваша задача — создавать перед ним рвы или каменные стены, чтобы он потерял инерцию. Только после остановки бить в центр массы, там находится его энергетическое ядро.

И так далее. Нам продемонстрировали десяток тварей, разбирая их тактику, повадки и слепые зоны. Я внимательно слушал, мысленно прокручивая в голове, как именно я буду резать эти туши своим ножом. Мой внутренний старик-ведарь был спокоен.

— После инструктажа вам нужно получить снаряжение, — подытожила Мирослава Кузьминична. — Рассадка по бронемашинам согласно спискам команд. Выдвигаемся на точки через час. Связь держать постоянно. Всем удачи. И да пребудет с вами сила ваших Родов.

Мы высыпали в ангар выдачи экипировки.

Наши кофры уже ждали нас. Я подошел к своему массивному черному кейсу. Щелкнули замки. Крышка откинулась, обнажив изготовленный мастерами Оболенских мобильный доспех. Огненные узоры на чёрном каркасе. Красота!

Я начал облачаться. Сначала надел термобелье, затем пошла фиксация бронепластин. Стесняться кого-либо я не собирался. Остальные тоже. Сервоприводы тихо жужжали, адаптировались под мое тело. Как только закрепил последние пластины на груди, я почувствовал легкий щелчок в районе затылка. Доспех сигнализировал о полной боевой готовности. Остался только шлем. А вот и он!

— Ух, сидит как влитой! — восхищенно прогудел Мишка, облачившись в свою голубоватую броню.

Влада и Густомысл тоже упаковались, попрыгали, проверяя подвижность суставов.

Я закрепил на бедре ножны с ножом. Знакомое тепло от клинка просочилось сквозь броню. А может это только показалось. В кобуру лег имперский пистолет.

— Группа номер семь! На погрузку! — раздался рык диспетчера.

Мы вышли на заснеженный плац, где уже рычали дизелями гусеничные вездеходы «Тигр». Метель усилилась, снег бил в визоры шлемов, но внутри брони было тепло и комфортно.

Мы загрузились в машину. Двери мягко захлопнулись и отрезали нас от завывания ветра.

Я сидел на сидении, поглядывал в окно. Рядом сидели Миша, Влада и Густомысл. Сбоку расположилась Мизуки. Мы готовы к высадке в любой точке Рубежа. Но всё-таки было немного ссыкотно. И это мне! Представляю, что творилось сейчас внутри у ребят.

— Ну что, народ, — я усмехнулся под забралом шлема. — Добро пожаловать на Рубеж. Смотрим в оба, держим строй и не жалеем патронов. Ядрёна медь, мы им сегодня покажем, кто здесь хозяин!

Вездеход дернулся, гусеницы залязгали по мерзлой земле, и мы покатились в глубину белой пустыни.