18.
'Упокой, Господь, наш прошедший год —
Мы дышали через сердце, мы наделали ошибок,
Предавались гордыне, подавали нищим тыщи,
Говорили много слов, но невпопад и не про то
В сентябре.
Мы любили глазами, и глаза были невинны,
Наши песни были злы, дороги неисповедимы,
Мы пришли с революцией горького детства,
Вместо марша распевая ля-мажорную мессу
В сентябре…'
О. Арефьева
Жека с утра проводил Настю до автобуса, отмахнулся от предложения доехать:
— Чо мне там в отделе сейчас делать? Домой пока, попозже пойду.
Глянул на часы — двадцать минут восьмого, смысла нет домой возвращаться. Решил прогуляться не торопясь, осмотреться, что на улицах происходит. Благо сайга плечо не оттягивает: дома в сейфе, налегке без рюкзака, только ПМ в кармане приятной тяжестью лежит. Поста на перекрёстке уже нет, машин и людей прибавилось по сравнению с прошлыми суматошными днями — стоит посмотреть, чем район дышит.
А город, как оказалось, жил полноценной жизнью: на улицах чисто, дворников много, у закрытой ранее «Пятёрочки» суета — разгружают стройматериалы. Спросил, что собираются открывать, оказалось — под детский сад спешно переделывают. «Ну хоть не баня и не алкомаркет», — подумал Жека. Автовокзал тоже ожил: уже чуть ли не десяток автобусов на площади. Единственное, что смутило — у каждого из них на самом верху лобовухи фирменные логотипы «Wildberries» и «Ozon».
Во дворе отдела сердце ушло в пятки — сзади подъехавшая машина резко посигналила: «Фа-фа» — чуть зайцем не кинулся в сторону. Обернулся — Галям, зубы скалит, довольный. Высунулся из окна:
— Подожди на крыльце Жека, припаркуюсь.
Кивнул, не спеша пошел на крыльцо, покосился направо — с торца отдела разгружали фуру: системники, коробки таскали, вот и приехала работа. Пока вглядывался — Галям уже подходит, да не один. С девчонкой какой-то, темные волосы в конский хвост на затылке собраны, сама в хаки, чего он вообще с утра приперся, выходной же. Или роман закрутил и пассию на работу привез?
Все сомнения отпали, когда они подошли и Галям протянул руку — это же женская копия старшего сержанта, причем очень симпатичная. Нос не сломанный, скуластенькая, глаза живые и цепкие — Алина же, младшая сестра. Возраст как у Насти примерно, тоже чуть за двадцать. Всё правильно, Галям же про университет говорил.
— Вот Жека, знакомься, Алина. Алина, это Жека, рассказывал. — Галям с гордостью посмотрел на сестру и продолжил: — Представляешь, сама добралась из Москвы и сразу к нам на работу просится. Я её хотел к бумажной работе пристроить, пятый курс не хухры-мухры, она упирается, чуть ли не в оперативники метит…
— Я после того, что насмотрелась, без оружия по улицам не хочу ходить!
Алина протянула Жеке узкую и сухую ладошку, рукопожатие оказалось неожиданно крепким. «Неудивительно, что добралась, Галямовское воспитание видно…» — Подумал Жека, а вслух вырвалось о чем уже несколько дней голова болела:
— А чо, так можно было? Вот бы мне Настю тоже пристроить…
— Так она у тебя рукастая и при деле, — удивился Галям, — или случилось чего? Ну-ка, рассказывай…
Начал рассказывать, Галям резко оборвал:
— Что за дичь⁈ Давай к Игорю Александровичу, там изложишь. Только не мямли там, без предположений и домыслов, только факты…
— А у вас тут, смотрю, до сих пор заповедник незамутненных идиотов, — язвительно заметила Алина.
— Сейчас, сейчас, — пообещал Галям, устремляясь вперед, — разберёмся, не все ещё отдуплили, что происходит…
Жека, поспешая за целеустремленно двигающимся старшим сержантом, удивился, когда тот не свернул в коридор, а к лестнице направился:
— А куда мы, Карасёв же там?
— Туда, — Галям даже не обернулся. — Полкан он уже, начальник отдела и всех подразделений.
— А прежний, того? — Жека бывшего не отображал и не видел, но почему-то представил, как Карась, того, у колонии, из табельного в голову с десяти метров.
— На пенсию отправили, — не сбавляя шага, коротко объяснил Галям, — но дачу конфисковали, там пять семей беженцев комфортно расселили…
Новый кабинет был даже без таблички, на стенах — прямоугольники от снятых картин и неожиданно много пространства — словно большую часть мебели вынесли, оставив необходимый минимум. Карась внимательно выслушал Жеку, желваками заиграл, протянул руку к телефону и замер:
— Молодцы, старшина Галямов, продолжай работу с рядовыми, некогда раскачиваться. Николаеву твоему младший сержант светит к новому году. Вчера отличился, свободны. А с этими заигравшимися решим сегодня…
— Служу России… Служу России…
Галям с Жекой попятились из кабинета в коридор, где их дожидалась Алина.
— Что ты вчера опять исполнил? — С любопытством и тревогой поинтересовался теперь уже старшина.
Пришлось рассказать, сжато — время уже поджимало, вот тебе и пришел с запасом. Галям остался доволен, не то похвалил, не то постебался:
— Молоток, растёшь над собой! Все живы — главное. Давай, до воскресенья…
Спустился на первый этаж, отметился в дежурке и в техотдел. В коридоре встретил Русакова.
— Здорова, Евгений, пунктуальность это замечательно, пошли.
— А куда? — сегодня какой-то день сюрпризов для Жеки. — Разве не в техотделе будем?
— Э, нет, там и без нас есть кому новую электронику принять, — усмехнулся Дмитрий. — Нам работать, в подвал. Видел, как разгружают? Это не наше, нам ночью привезли ещё, вон туда двигаем…
Спустились в подвал, причём охраняемый — сдали мобильники внизу, стоящий на посту что-то отметил в журнале. Воздух на удивление свежий, озоном пахнет и сквозняк еле заметный чувствуется, гудение то ли кондея, то ли серваков. Жека удивился:
— Это чо, а как курить ходить?
— У нас своя курилка тут, — успокоил Димон, — до обеда тут, там заберешь телефон и позвонишь, если надо. Потом опять сюда до вечера, ну и смотри, чтоб случайно планка памяти в кармане не завалялась, когда выходить будем, через металлодетектор выпускают… Так, тут у нас серверная, а нам вон туда, в другую сторону…
«Другая сторона» оказалась «моргом» для железа, сходство усилилось ещё и тем, что Жека с Димоном облачились в тёмно-синие халаты, натянули хебэшные перчатки и подступили к груде искореженных и закопченных системников. Некоторые даже со следами стрельбы, иные с бесстыже разваленными потрохами. Жека поёжился, если лут от дяди Вани и Гришины залежи ассоциировались у него с больными и брошенными животными, которым нужно лечение и забота, то здесь, ни дать, ни взять — прозекторская. Даже запах, несмотря на вентиляцию — тяжелый: гарь, горелый пластик и чуть тухлятиной припахивает.
— Тут у нас железо из конторы и участков, — ответил на незаданный вопрос Жеки Русаков, — от центра «Э» ничего не осталось, там все прошлись и не по одному разу… Ты как с оживлением харда, знаком?
— В общих чертах, — Жека догадался, к чему идет дело, и сразу решил не раскрывать всех навыков, — чекдиском проверить, если физически в порядке, то повозиться можно попробовать. Нужны условия: снять с него посекторный образ, и возиться с распознаванием…
— Ну хоть что-то, всё в гору… — Димон чихнул, вытер нос тыльной стороной перчатки. — В первую очередь аккуратно жесткие вытаскиваем, после обеда будем их смотреть детально. А так это всё надо перетряхнуть, вдруг ещё годнота есть, но это потом…
Приступили к работе, до обеда перетряхнули почти все три с небольшим десятка блоков, вытащили жесткие диски. Несмотря на кажущееся плачевным состояние привезенной техники — можно было выбрать рабочее, и не один рабочий аппарат собрать. Изгваздались, Жека взглянул на измазанное сажей лицо Димона, хохотнул. Тот покосился и улыбнулся:
— Себя-то видел? Сейчас в душ, потом в столовку. С жесткими ещё дня два-три повозится придётся, если не больше.
— Я только завтра, потом смена с группой, выходной, — Жека задумался, посчитал, — шестнадцатого, во вторник приду.
— Во, как раз, будем остатки этого хлама разбирать! — Обрадовался Русаков. — Потопали лопать, кормят сейчас как в ресторане. Карасёв намекнул, что несколько шеф-поваров спят и видят, как на хлебное место устроиться — сразу кухня преобразилась.
После душа Димон выдал Жеке простыню, обтёрлись, переоделись в сухое и в столовую. Как и предрекал новый коллега — без всякой скидки прогнали через детектор. Кормежка не то что оправдала ожидания — превзошла. Но полностью погрузиться в гастрономический экстаз мешали реплики сослуживцев за соседними столиками, Жека жадно ловил все обрывки разговоров:
— Бытовухи выше крыши, щас на выхах по синьке вдарят и вообще понесется, квартирный вопрос этот ещё…
— Приехали — четыре жмура, деваха молодая вообще под кроватью, только ноги торчат. Губа прокушенная, спрятаться пыталась, след за ней как после грейдера…
— Да с кем работать, бля, участковые вешаются с таким наплывом контингента, оперов не хватает. Карась вон хочет натаскать молодых на оперов, так там такие волчары растут, один двоих уголовников завалил как высморкался. А вчера ещё двух привел, один обоссался, оправдывался что почки, но мы то знаем…
Жека чуть не подавился разваренным ломтем груши из компота, торопливо дожевал, толкнул Димона:
— Пойдем, на улице покурим…
— Да нафиг, — лениво отозвался тот, — волосы ещё мокрые, лучше в курилке. Наелся? Можно добавки взять, если хочешь…
Жека не хотел, особенно после подслушанной фразы про четырех жмуриков и несчастную девчонку. Пошли в подвал, после курилки забрали две картонных коробки с дисками из «морга» и в другое помещение. Опять спецодежда, на этот раз, для разнообразия — белые халаты и шапочки на головы, как одноразовые в бассейне. «Лаборатория практически…» — Жека с завистью рассматривал кабинет, залитый светом и заставленный аппаратурой. На миг мелькнула предательская мыслишка остаться здесь, но только на миг — всю жизнь в тепле и уюте не отсидишься…
Занялись проверкой дисков: рабочие отдельно, сразу в сейф, проблемные на стол. Рабочие, как сказал Димон — его проблема, сам перекинет и просмотрит. У Жеки допуска нет и даже подписку ещё не взяли о неразглашении. Впрочем, проблемных меньше десятка оказалось, Жека два кое-как запустил и снял всё, что удалось вытащить. На одном только споткнулся, позвал Димона:
— Этот сыпется, запиленный, голова за диск цепляется, выключил сразу. Будешь возиться?
— В топку, — лаконично отозвался Димон, — пересобирать с донорскими бошками что ли и потом несколько дней вычитывать? Оно мне не сдалось, давай сюда, на выброс сразу, мы не волшебники…
Жека с жалостью посмотрел на террабайтный хард, с наклейкой мультяшной от бывшего владельца, с двумя смешными бурундуками: один в шляпе и в дубленке, что ли, на голое тело, вернее шкуру; второй в цветастой то ли ночнушке, то ли футболке с глубоким вырезом. «Анимешник-ФСБшник был, был и сплыл, а диск жалко. Можно заморочиться, филонит Димон, хотя мне что, больше всех надо, уже к шести время поджимает, до конца смены меньше часа…» — Жека отдал его коллеге, с мимолетным сожалением: «вот бы здесь с ним повозиться, да даже дома можно собрать логику и вычитать, что осталось…» И посматривая на часы, гадал — успеет ли до завершения рабочего разобраться с последним на сегодня хардом…
Не успел. Димон, заметивший как Жека то и дело на часы поглядывает — предложил:
— Оставайся ещё, на час-два, переработку закроют. Не хочешь? Ладно, иди, доделаю, что там у тебя, много осталось? А, полчаса и всё, давай, не задерживаю, в дежурке отметиться не забудь…
На посту охраны распихал по карманам всё, что сдавал, включил телефон, сразу же пошли уведомления — после дежурки посмотрит. Отметился и вышел на улицу, пришлось капюшон натянуть — опять моросит и похолодало, ну хоть снега нет. Приятное удовлетворение от работы напополам с усталостью, быстрей домой. Достал мобилу, кто там названивал и написывал: госуслуги, новых заселят, готов уже морально — некие Светлана и Михаил Синицыны. Так, а вот это интересней, смс от дяди Вани, да ещё капсом: ЖЕНЬКА, ЕСТЬ ВАЖНОЕ ДЕЛО, ПЕРЕЗВОНИ НЕМЕДЛЕННО!
Жека трясущимися руками, с одной мыслью: «только бы не слишком поздно!» — набрал абонента:
— Ты куда подевался, Женька?
— Что случилось? На работе был, без телефона, сейчас только освободился.
— Да ничего, — заюлил пенсионер. — ты же обещал со своей невестой познакомить, да и повод какой — выступление президента, почти как новый год! Я уже и к тебе приходил, и звонил, Женька, так я приду?
— Дядя Ваня! Мне беженцев сейчас привезти должны, — взмолился Жека, — на работу завтра и послезавтра…
— Я помогу! Свою бабку вон, сразу построил, — не сдавался советский инженер, — третий день живем душа в душу, график уборки помещений составили. Только она телефон в клетку убирать не хочет, зараза… Ты, Женька, как бабу нашел, совсем подкаблучником стал, как погляжу…
— Чо, — удивился Жека, — у тебя же однушка? Ну ладно, выходи на улицу минут через десять, я только зайду хлеба куплю, встретимся у падика и ко мне. Только пить не будем! Так бы сразу и сказал, что тебя бабка щемит и отдохнуть хочешь.
— Да хоть скворечник, сейчас всех уплотняют, — смиренно ответил Дядя Ваня и тут же вскинулся, — и никто меня не щемит, понимать надо — президент выступать будет! А я не могу без комментариев, бабку же не засунешь в клетку, не хочу на старость лет на лесоповал. Не задерживайся давай, в магазинах один черт ничего нет…
Встретились как и уговаривались, Жека рассказал про эпопею с Сальниковыми. Дядя Ваня с досадой заметил:
— Не пьёт бабка у меня…
Открылись двери лифта, на лестничной площадке — женщина с ребенком, пацану лет шесть. На вид — как бабушка ещё не старая с внуком. Как воробушки притулились у стенки и на двоих булку хлеба общипывают. Жека сразу догадался, что это к нему, есть плюсы работы в полиции — всего двоих заселили. И что греха таить, обрадовался, не алкаши какие-то, с вещами даже, в отличие от прошлых подселенцев. Лишь бы Марыся парнишку не потрепала, надо сразу объяснить, что её гладить не стоит…
Уточнил — к нему, да. Представился, в ответ тоже назвались — Света и Миша. Кивнул, распахнул двери:
— Проходите, у меня кошка, Миша, она такая, дикая, не надо к ней подходить и гладить, пока не привыкнет к тебе, понимаешь? Искусает и исцарапает…
Тот с готовностью закивал головой, но по загоревшимся глазам стало понятно — ничего не понял. Ладно, поймет скоро, на собственной шкуре, Жека предупредил. Марыся тут как тут, легка на помине — сидит в коридоре и склонив мордочку набок, изучает вошедших с недоумением. Так и читается: «Да сколько можно⁈ Ходят и ходят тут…» Узрила дядю Ваню, обошла остальных гостей, насколько это возможно в коридоре, приветственно порычала, обнюхала и царственной походкой удалилась на кухню: «я умываю лапы, живите как хотите, хоть на головах друг у друга…».
Показал комнату, смутился, что вчера всё с Настей вычистили, все вещи из шкафов. И постельное бельё Настя убрала, после прежних только стирать. Предложил:
— Света, обустраивайтесь, скоро моя девушка придет, постельное даст чистое и объяснит, что и как. В ванную пока Мишаню сводите и сами тоже, есть хотите?
— Спасибо, Евгений, мы в магазине взяли довольствие, да пока вас ждали — перекусили. Давайте на ты, меня в школе это «вы» уже достало, вроде не старая ещё…
— Да какое там у вас довольствие, — оборвал возражения Жека, — успеете ещё каши с растительным маслом наесться. Да, на ты поддерживаю. Обживайтесь, в общем, скоро уже Настя подойдет…
Жека уже и сам заметил, что Света гораздо моложе, чем ему показалось в полумраке подъезда. Измученной и уставшей выглядит, но или его возраста, или даже младше. Пока показывал комнату — лязгнул замок дверной, Настя приехала…
Будто вихрь в квартиру влетела, мигом со всеми познакомилась и решительно навела порядок:
— Мужики, вы пока в зале посидите, мы сейчас Свету устроим вначале, потом всех покормим. Миша, а ты в ванную! Она не закрывается, не пугайся, никто за тобой подглядывать не будет. У нас Марыся туда срёт, поэтому так…
— А у меня мама тоже в коридоре насрала!
С гордостью за маму выдал Миша. Света покраснела, погнала его в ванну, через несколько минут вернулась, извинилась:
— Простите его, действительно приключилось такое… У меня муж на СВО, живем небогато…
— Так плакаты висят везде, — удивился дядя Ваня, — мульёны предлагают, про ежемесячные выплаты пишут…
— У меня дети на партах тоже всякое пишут… — Света задумалась, собираясь с мыслями: — Когда всё началось, сразу догадалась, к чему идёт: в окошко увидела, как в дом напротив целая орда черных заходит. Брать у нас особо нечего, дверь простая, так я плазменную панель расколотила в коридоре и да, — снова сконфузилась — пришлось такое сделать, само в голову стукнулось. Дверь нараспашку оставила, так и прятались три дня в кухне и ванне, такого наслушались… Ходили, квартиры взламывали, люди так кричали, что Мишке уши затыкала. К нам так и не зашли, а на четвертый солдаты на улице появились, я собрала, что унести смогла — так и рванули на улицу…
Высказавшись, Света отвернулась, Настя тут же обняла её за плечи и увела. Дядя Ваня засунул руку в карман, достал чекушку, протянул Жеке. Тот машинально взял, потом вернул:
— Не, видишь тут чо происходит, подумает ещё что к алкашам подселили, да и на работу завтра. Ты давай, дядя Ваня, аккуратней с этим, не пались!
— Да всё я понимаю, Женька, просто на трезвую президента смотреть — душа не лежит! Никто не заметит!
Мишка в ванной пробыл недолго, вот уже с умытой мордашкой и влажными волосами заглядывает в комнату. На мужиков смотрит настороженно и Марысю выглядывает, а та уже сама выбегает, опять выгнулась и порыкивает, но без злобы. Пришлось Жеке выдать мальцу лазерную указку — пусть знакомятся и играют. Света тем временем сама заняла ванную, вода шумит — несколько дней не мылись. В школьном спортзале, отданном под центр приема беженцев — нет условий. А народ всё везут и везут, расселять не успевают…
Настя предложила:
— Давайте тогда в зале стол накроем, Мишаню я к себе отправлю, мультики включу. А мы тут посидим все, познакомимся лучше, ну речь это посмотрим. Господи, действительно как новый год, свадьба и поминки в одном флаконе. Женя, чего сидишь, раздвигай стол, скоро уже начнется. А я на кухню, разносолов нет, но голодным никто не уйдет…
Света уже шумела одолженным у Насти феном в своей комнате, в зале стол организовали, даже со скатертью. Жека и понятия не имел, где у него она была, Настя подсуетилась. Из кухни доносились ароматы разогреваемой еды, Жека помог — настрогал из помидоров (дачные, дозревают ещё некоторые, всё оборвал в теплице) простенький салат с чесноком и луком. Сала достал, ну и купленных на мини-рынке копченых ребер лосиных достал, тонкими пластиками мяса с них подрезал на тарелку. Банку солений распечатал: по нынешним временам стол — шикарней некуда…
Марыся упоенно играла с Мишей, тот ни в какую не хотел идти смотреть мультики — кошка оказалась интересней. «Надо им мышку новую выдать, пусть порадуются…» — расщедрился Жека, — «Вон как разыгрались, дети и есть дети. Да, решено — отдам, когда выходной будет, тоже хочу поугорать, как Марыся свежую трепать будет».
Без десяти собрались все за столом, Мишу всё-таки загнали к Насте в комнату, включив мультфильмы. Марыся ушла с ним, так что скорей всего — ничего он не смотрел, а продолжали беситься, судя по звукам за стеной. «Хорошо-то как», — Жека после рабочей смены наконец-то расслабился, благо и с жильцами всё удачно разрешилось, — «училка, не алкашня какая-то. Да и пацан нормальный, всё Марыське веселей. Сейчас бы как дядя Ваня ещё, сходить может, с понтом покурить? Да не, потерплю…».
Света осмотрела стол, собравшихся, сцепила руки:
— Спасибо вам большое, за всё! Мужчины, а у вас выпить нету? Я так-то не очень, но тут и стол, и повод, и… Я отдам, если надо, у нас есть деньги…
Света замялась, подыскивая слова, но Жека её прекрасно понял без слов:
— Всё есть, сегодня можно немного всем, давайте, пока политинформация не началась…