12.
'Не ходи ко мне спросонок,
Не просись ко мне на руки,
Словно маленький котёнок,
Изнывающий от скуки.
Не питайся моей болью,
Не гоняй её по кругу,
Ты же знаешь, я не волен
Называть тебя подругой…'
Новолуние
Вымотало это дежурство всех, хоть и дремали по очереди в машине. Отметились в дежурке к восьми, Галям Кузьмича пристроил к знакомым, чтоб домой на машзавод закинули, Жеку высадил у дома, потер глаза и собравшись с силами — юморнул напоследок:
— Счастья молодым, до следующей смены, Жека…
Жека глянул на запястье — восемь двадцать, поправил рюкзак, придерживая ремень карабина и заторопился к дому, махнув рукой никуда не девшемуся посту с перекрестка, другие только уже стоят, тоже сменились. В голове, не отпуская, раздавались щелчки, треск и писк рации. Да она даже когда молчала — издавала низкочастотный гул, который скорее на подсознательном уровне чувствовался. Рацию сдал, а фантомные звуки остались, Жека потряс головой, словно вода в ухо попала — вроде полегчало…
Настя дрыхнет небось, вчера её уже после комендантского часа привезли к нему, вместе со всем «приданным»: двумя клетчатыми баулами и спортивной сумкой. Показал ей все по-быстрому, в холодильнике сказал чувствовать себя как дома, не стесняться. Определил в пустую комнату через стенку от зала (не зря с генеральной уборкой заморочился, сейчас за бардак не стыдно), где сам обитал — там телек стоял второй, чуть поменьше того, что служил ему монитором, кровать двухспальная, шкаф и стол письменный — сказал тут обживаться, потом шкаф окончательно освободит от старых вещей сестры, и на этом отчалил. И так неудобно было в рабочее время свои личные дела устраивать, но парни восприняли это как развлечение — подтрунивали беззлобно, подкалывая до конца смены. Пусть их, всё время до утра быстрей пролетело…
Дверь постарался тихонько открыть, чтоб не разбудить. Едва начал приоткрывать — накатил запах, выпечки или пирогов, а в коридоре парочка встречает: Марыся на задних лапах и Настя, руки на груди сложила.
— Мужик с работы пришел. — Это она Марысе, спелись уже, одно слово женщины, а Жеке продолжила: — Проходи, раздевайся и в душ сразу. Я ничего готовить не стала, там в холодильнике картошки остатки, и супчик вкуснейший, доесть надо вначале. Гренок тебе пожарила, чесноком натерла, иди мойся, как раз суп согреется. Я с утра в ванной была, такой кайф после душа в общаге, ты не представляешь…
Жека, не прекословя, отправился в душ, не маленький, заметил, что Настя в платье, а не в спортивном костюме, в котором от Гриши уезжала, и что глаза подведены, и помадой прошлась по губам, и ванну приняла уже. А больше всего подкупило то, что не дрыхла в свой законный выходной, хотя пашет в своей оружейке по десять часов пять дней в неделю, а встала его со смены встретить. Ишь ты, гренок нажарила…
Жека так замечтался под горячим душем, что пришлось включить холодный, чтоб Настю сразу после выхода из душа не шокировать — стояк хоть полотенце вешай…
Вытерся насухо, спохватился, что по старой памяти с одним полотенцем в ванну пошел, даже трусов нет — всё в корзину для белья скинул. Обмотал полотенце вокруг пояса, сразу в зал — переодеваться. Настю предупредил:
— Я переодеваюсь, сейчас.
— Ждем, ждем. — Отозвалась с кухни.
Уминал горячее рагу из косули с аппетитом, на подоконнике Марыся сидит сфинксом, наблюдает, напротив Настя, подперла щеку рукой и тоже смотрит, умиляется. Спросил, чего сама не ест, та отнекиваться давай, что уже поела, очень вкусно готовит, не зря шеф-повара мужчины в основном. Не стал настаивать, продолжил орудовать ложкой, закусывая гренками — действительно, очень вкусно получилось. Настя между делом болтала, рассказывая как осваивалась, пока его не было:
— Отмокаю в ванной, чуть не задремала от удовольствия, тут дверь скрипнула и приоткрываться начала…
— Подумала, что я домогаться лезу? — С намёком спросил Жека.
— Вначале да, вдруг с дежурства вернулся, — поддержала шутливый тон Настя, — я и ножку выставила, а дверь всё шире и шире открывается, а за ней — никого! Я чуть не завизжала на всю квартиру, бежать некуда, в голове все фильмы ужасов промелькнули, хорошо что вниз взглянула, там Марыся сидит как ни в чем не бывало…
— Да, поэтому ванна и не закрывается, что она её вместо лотка с детства привыкла использовать, — Жека остатки супа доедал уже, думая, не будет ли перебором, если он допьёт через край, как привык один поступать, — мне тоже помыться не дает спокойно, балуется так, играется…
— Ага, раза три так заглядывала, а потом, представляешь, запрыгнула в ванну прямо, когда воды ей по колено стало — и давай там рассекать! Какая Марыся интересная у тебя…
Жека растаял окончательно, сразу приметил, что Марыся хоть и держит дистанцию с Настей, но приняла её. Это его «дикошарая» хищница, по выражению дяди Вани, которая не только всех незнакомых в штыки принимала, но и на давних друзей шипела, рычала и распушивалась дикобразом — удивительно просто. Дети и животные лучше всех чувствуют, что за человек перед ними — вспомнил Жека народную мудрость, поднялся из-за стола, прихватил чашку и тарелку из-под гренок, в раковину их, потянулся к крану и поблагодарил:
— Спасибо, Настя, очень вкусно было!
Сзади скользнула тенью Настя, положила одну руку на плечо, второй придержала его правую, тянувшуюся открыть кран, шепнула:
— Оставь ты эту посуду, потом помою…
Обернулся, обнял, поцеловал и вместо тысячи слов — обнял сильней, поднял и понес в зал. Настя ойкнула и обхватила его за шею:
— Ой, пусти, я тяжелая, сама дойду!
— Да какая там тяжелая, до мешка картошки не дотягиваешь, — трезво оценил её вес Жека, аккуратно уложил на свой диван, стянул с себя футболку и наклонился над Настей, широко распахнувшей глаза.
Когда из одежды на ней почти ничего не осталась, она остановила Жеку, упершись ладонями ему в грудь:
— Подожди, подожди, пять секунд! — Вывернулась из-под него, спрыгнула с дивана, со столика взяла свой смартфон, спросила: — А где твой? Я их на кухню пока.
Жека показал на шкаф, Настя соблазнительно потянулась, привстав на цыпочки, доставая его мобильник и не спеша, давая время рассмотреть её фигурку в одних трусиках — унесла их на кухню. Вернулась довольная, скользнула к нему, шепнула:
— Вот так лучше…
— А Марыся тебя не смущает? — Жека усмехнулся, покосился на наблюдающую за ними кошку с лежанки, откинул у Насти прядь её каре с лица, потянул её к себе.
— Нет, она живая и в сеть запись не сольет… — Настя послушно подалась ему навстречу.
Впрочем, Марыся поняла довольно быстро, к чему тут идет дело — фыркнула и ушла на кухню, где загремела миской с сухим кормом…
Проснулся от звонка — с кухни трезвонил мобильник. Проспали они почти до обеда — сказалась бессонная смена. На груди голова Насти покоится, тоже проснулась, в глазах непонимание, не проснулась ещё. В ногах Марыся пригрелась, недовольная, что её потревожили, зевнула во всю пасть и принялась намываться. «Со всех сторон обложили» — констатировал факт Жека, впрочем, больше довольный этим, чем расстроенным. Настю успокоил:
— Сейчас я, мне звонит кто-то, лежи.
На настенных часах без двадцати два, вроде немного поспали, а чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Надо сюда приплюсовать три часа с гаком, что на дежурстве ухватил, вот и вышло почти семь часов, нормально. Прошлепал на кухню, кому он там понадобился внезапно. Наташа звонит, Жека зевнул до хруста в челюсти, зеленую трубку вправо сдвинул:
— Доброе утро, Наташа. — Босые ноги холодил линолеум, обратно на диван к Насте заторопился, под теплое одеяло.
— Николаев, ты чего от нас свою девицу прятал? — Жека представил Наташу, с её доброй и чуть-чуть ироничной улыбкой, тоже непроизвольно улыбнулся, а та продолжила: — Мне Шамитов все доложил, представляешь, так и сказал: красивая! Заставила вину заглаживать, не посмотрела, что со смены.
— Да у нас всё так получилось быстро и неожиданно, — замялся Жека, покосился на Настю, которая опять ему доверчиво голову на грудь пристроила, прислушиваясь к разговору, продолжил, — лучше при встрече расскажу…
— Да мне Ильяс свою версию этой очешуительной истории уже поведал, голову тебе оторвать мало, Женя! Я как раз за, чтоб быстрей это услышать. В общем так, мы уже почти собрались, вам пятнадцать минут на сборы, в два жду на остановке. Подберём вас и на дачу все, собирались же опят в выходные набрать.
— Наташа, — взмолился Жека, — военное положение, посты через перекрёсток, какая дача и опята?
— Обычная, наша и твоя, грибы того и гляди отойдут, сегодня седьмое октября уже. — Наташа была непреклонна: — Два теровца в машине с оружием и документами, в городе всё спокойно, Женя, не нервируй меня, собирайся!
— Поехали, чего ты, — на помощь Наташе пришла Настя, — замаринуем, насушим. Знаешь, я какой салат вкусный умею делать, с опятами, луком и картошкой? Чего сиднем сидеть будем в квартире…
— Вот, Женя, даже твоя подруга сообразительней тебя! — Обрадовалась Наташа поддержке, повысила голос: — Привет, Настя, тереби этого лодыря, в два на остановке, там и познакомимся.
— Привет, сейчас подыму! — Отозвалась Настя и Жека сдался.
Ещё плюс в копилку достоинств Насти — собралась быстро, даже ждала немного, пока он на кухне выбирал четыре луковицы покрупнее, сунув их в небольшой рюкзачок. На вопросительный взгляд Насти туманно пояснил:
— Посидим маленько вечером, новоселье отметим и вообще, сейчас в магазин заедем, мяса возьмем, темнеет после шести, как раз хватит времени.
— Да ты мой романтик, — Настя чуть привстала, чмокнула его в щёку, — пошли быстрей!
Закинул сайгу на плечо, пробежался по пунктам: свет выключен везде, корм питомице насыпан, можно выходить, закрыл дверь на три оборота. Едва перешли дорогу — показалась машина Шамитовых, остановились на посту ненадолго и к остановке. Наташа, как обычно, за рулем, Ильяс рядом, ружье под рукой.
— Привет, Настя, я Наташа, будем знакомы, — Наташа в своем репертуаре, представилась и тут же всё в деловое русло перевела, — вы оба по краям рассаживайтесь, Матвея и Милку в середину…
Настя с первой фразы и бесповоротно покорила Наташу, воскликнув:
— Ой, а можно я этого хорошенького пацанчика к себе на колени посажу? — Показывая на Парфена.
Поехали, о том, что в городе военное положение, напоминали посты, через каждые две-три остановки приходилось притормаживать. Проверяли не формально: махнуть корочкой теровца и проехать не получалось, по несколько минут иной раз стояли. А в машине старшие дети, с любопытством поглядывающие на Настю, набирались смелости накинуться с расспросами, да Парфен, который незнакомую тётю не испугался и сейчас что-то ей рассказывал, с азартом размахивая ручками, на своем ещё детском языке…
Наташа вытянула вначале из Жеки историю их знакомства, затем пришел черёд Насти. Та хоть и отнекивалась, что ничего не видела, на диване сидела, но рассказывала куда эмоциональней. И добавила деталей, почему они с Леной передумали вернуться домой, в деревню или остаться в общаге:
— К нам тоже беженцев привезли из Челябинска, заселять. Из нерусских, мирных, они перепуганные сами, женщины в основном, дети, но и мужчин хватает. Плачут, боятся того, что дальше будет, они ко всем этим беспорядкам отношения не имеют, многие тоже близких потеряли… — Настя сделала паузу: — Но нам там не по себе стало, а тут ещё домой дозвонилась, мама ругается, к ним тоже везут, в селе работы нет, в агрогородок второй год везут и везут, сказала не дурить и оставаться…
Перед «Монеткой» Жека попросил Наташу остановить, объяснил, чего хочет. Наташа остановила, отстегнула ремень:
— Я с тобой схожу, давай быстрей только…
В торговом зале, поторапливаемый Наташей, прикинув сколько их: четверо взрослых, три ребятенка — взял пять килограммовых подложек с охлажденным куриным бедром, майонез, кетчуп, хлеба. У полок с напитками, прикинув, сколько на карте осталось — тетрапак двухлитровый с соком прихватил и две черноголовки, детям. Наташа округлила глаза:
— Женя, ты знаешь, на сколько это потянет?
Он рукой махнул, Наташа замялась:
— Ну это реально свадьба получается, какая ни есть, подожди здесь…
Сбегала к полкам с кондитеркой, вернулась с «Наполеоном», с довольной улыбкой сказала:
— Это от нас будет, мы и съедим с детьми, пошли.
Жека остановил её, посмотрел ценник, достал из кармана три тысячи:
— Вот, налом заплати, у меня лимит уже в этом месяце подкрадывается. На сдачу мелким чего-нибудь возьмешь, не спорь давай!
Та покачала головой только, но деньги взяла, добавив:
— Я надеюсь, что ты не влез куда-нибудь?
— Нормально всё, — отмахнулся Жека, — железо выгодно сплавил, пошли, сама же торопилась!
На кассе с телефона со свистом улетело почти шесть тысяч. Жека, чтоб не слушать причитаний Зои — сразу же отключил мобильник. Дети в машине, увидев покупки — обрадовались, Наташе пришлось шикнуть даже:
— Тихо, тут доехать-то осталось, на даче всё, уделаете мне салон сейчас ещё…
На даче Наташа сразу же погнала мужа с Жекой в лес. Критично оглядела Настю:
— Тебя бы тоже с ними отправить, да изгваздаешь всё. А мое дачное тебе велико будет…
— Да ничего, я схожу, — запротестовала Настя, — постираю потом, не руками же…
— Да я бы сама сходила с удовольствием, — Вздохнула Наташа и показала на Парфена, — только его куда…
— Так давай я с ними посижу, — откликнулась Настя, — Матвей с Милой помогут, поможете ведь?
Матвей с Милкой с готовностью вызвались помочь. Наташа обрадовалась, за несколько минут переоделась в рабочее, вручила мужикам по два ведра, сама тоже два прихватила и вышли через калитку в лес. Подгоняемые Наташей:
— Давайте, давайте, надо успеть два раза сегодня обернуться!
Это вызвало недоумение у Жеки с Ильясом, зачем столько, Наташа помялась немного и объяснила:
— В Матвеевскую школу людей привезли из Челябинска, маты в спортзале вместо матрасов, объявление висит, что всё нужно, у кого что есть: вещи, продукты, предметы гигиены. Вот сейчас грибов наберем и отвезём завтра. И ещё, у нас каждый год весной картошка остается на выброс, думаю, что не обеднеем, если у Жени наших пару ведер возьмем и на благое дело. И кабачки, пусть лучше людям пойдут, чем опять раскиснут к новому году. Ты, Женя, сам смотри, если не жалко…
Жека закивал, соглашаясь — жалко не было. Он же сам каждую весну, своими руками, на помойку вытаскивал изросшую, не расцепить, ростками картошку. И кабачки, начинавшие гнить перед новым годом, чуть упустишь момент — растекаются по полкам зловонной жижей. Жека мысленно прикинул, что и кабачки, и картохи два ведра пожертвует. И соленья есть, что ещё с того года стоят, можно отдать…
— Конечно, Наташа, я и вещи посмотрю, Дашины те же лежат который год, ей не нужны, сейчас Настя в той комнате, надо ей шкаф освободить как раз.
— Женя, ты нормальный вообще, нет? — Наташа даже остановилась, выговаривая Жеке за очевидные для неё, но непонятные для него нюансы: — У сестры твоей один размер с Настей, а вещи у Даши всю жизнь хорошие были. Насте предложи, вот увидишь, не откажется, обрадуется даже. Как она, кстати?
— Нормально, мне нравится, Марыся тоже к ней нормально, не дерется и не шипит, на удивление.
— Николаев, я поняла уже, что тебе Настя понравилась, за мыслью следи, я про Дашку твою спрашиваю.
— А, так бы и сказала сразу, — Жека чуть запыхался за прущей напролом Наташей, — нормально всё у них, обещала племяшей на каникулы привезти, но куда сейчас. На новогодние теперь уже жду, дай бог, наладится всё…
Разбрелись по старой вырубке в низине, меньше чем за полчаса наполнили ведра, вернулись обратно. Настя замариновала мясо, Парфен довольно взвизгивал на качели, Мила с Матвеем ни на шаг не отходили от новой приятельницы. Которая не только в оружейке занималась оружием, что Матвей оценил, но и умела рисовать, чем уже Милу покорила.
Ильяс мангал приготовил, домиком разложил полешки, под низ лучину с парой кусков бересты подсунул, Матвею дал задание:
— Ровно полшестого подожжешь и посматривай, ответственный за костер сегодня!
Ещё раз сходили, успели до заката, снова по два ведра принесли. Ильяс время с мангалом рассчитал верно, уже угли подходили. Тут же первую решетку поставили, Матвею с Милой доверили самовар раскочегарить. Настя рассказала, что за время их отсутствия патруль проезжал, усмехнулась:
— Молодые совсем, клеились, спрашивали, что такая молодая и одна на даче делает, тут дети выглянули, да я добавила, что два мужика теровца сейчас придут — сразу поскучнели и развернулись…
Первую решетку, с устатку, да на свежем воздухе — умяли быстро. Наташа пробежалась по своей теплице, к Жеке спустилась, набрала последних помидоров на салатницу, зелени нащипала, чесноку где-то выдернула головку — стол вышел хоть куда. Ильяс сокрушался притворно, что такой стол грех не обмыть, да и повод (кивнул на сидевших рядком, да ладком Настю с Жекой) так и шепчет…
— Не, братан, давай потом, — Жека проявил разумную предусмотрительность, — мы со стволами без чехлов, посты на каждом шагу, успеем ещё, не последний день живем…
Наташа умилилась:
— Не зря я тебя, Женя, давно женить пытаюсь. Первый день, а уже такое благоразумие, совсем тебе не свойственное. Тьфу три раза, чтоб не сглазить…
Вторую решетку Ильяс дожаривал на рдеющих, догорающих, темно-красных углях, солнце упало за Уреньгу, и от взмахов опахала-картонки — на лицах собравшихся плясали багровые отблески. Вечер вроде и удался, но к концу все устали. И в воздухе витало что-то такое, что мешало веселиться отвязно и на всю катушку. Может — беженцы, помочь которым собралась Наташа, может — вчерашняя смена Шамы и Жеки, о которой они не рассказали девчонкам, но она продолжала давить. «А не зря ли на сухую сидим, — промелькнуло в голове у Жеки, — возможно, стоило Ильясу подыграть, чутка накатить?»
— Ладно, посидели и хватит, девять часов почти, Парфен вон заснул уже, а ногу куриную недоеденную из рук не выпускает. — Наташа поднялась: — Настя, поможешь с посудой? Мужики, грибы в багажник грузите, Настя, с двумя ведрами справишься? А то и больше бери…
— Справлюсь, хватит, — отозвалась Настя, поднимаясь следом, — Женю если что попрошу помочь, завтра тоже с утра на работу…
Проезжая машзавод — Ильясу позвонили. Жека, заметив как тот подобрался и односложно отвечает, догадался, что Галямов на линии:
— Да, нет, так точно! Не надо, он со мной, передам! Никаких, с утра позвоню, скажу что и как, начальство у меня в курсе, что я в тере, отбой. — Повернулся к Жеке: — Галям, просит завтра с утра выйти, сказал что на наше усмотрение и не на сутки, до вечера только. Обещал талонов на бенз каждому лично подкинуть и патронов ещё выбить, и по сухпаю сверху. Я пойду, ты?
— Тоже с вами, — Жека если и не хотел, то помнил, чем обязан, — так же, полвосьмого на остановке?
— Да, — Ильяс повернулся к другу. — а ты как чуял, что тормознул меня с алкахой, вот бы завтра страданули…
— Чего там опять, — ревниво, с тревогой за мужа и друга поинтересовалась Наташа, — третья мировая началась, без вас никак?
— Рабочие моменты, — дипломатично ответил Ильяс, — чо ты начинаешь, мы же тера, не полицейские и не росгвардия. Нас только на усиление бросают и как вспомогательные силы, нам даже броники не положены…