 12. Сдал Максимовой «Два боярина». Был в Литфонде, хлопотал о переводе снабжения из Ин[ститу]та. Зачем это мне нужно, чтоб меня корили «незаконно выдаваемыми карточками». Звонил Игреневу — дело как-будто сдвинулось, просит зайти.

 13. Вечером перепечатал из «Велик[ого] счета» много заметок для «Пионера» и «Огонька». В «Огонек» хочу послать тоже несколько статеек, м[ожет] б[ыть], будут помещать, у них теперь журнал большой.

 14. Был у Игренева. «Волшебника» они берут, но в театре был пожар и у дирекции много хлопот. Когда он договорится с директором, мне надо будет зайти насчет договора. Предложил Игр[еневу] вместе написать по Ж[юлю] Верну «Вокруг света в 80 дней», он согласился с удовольствием.

Звонил Коваленко. В дополн[ение] к темам по математике она просит еще составить темы по физике. Обещал. Она сообщила, что мой «Быстр[ый] счет» произвел в редакции фурор, все ходят и считают, пользуясь методами, показанными в статье.

Был на заседании правления кассы взаимопомощи.

 15. Зашел к Камиру и у него познакомился с Викт[ором] Алекс[андровичем] Сытиным, рецензентом «Покор[енной] молнии». Разговаривали вначале о книге, которую он хвалил и говорил, что ее переработка не потребует много труда. Затем он стал спрашивать меня, над чем я работаю, я рассказал.

— А как вы относитесь к биограф[ическим] темам, таким, как «Ломоносов», «Фарадей»?

— С удовольствием поработал бы над ними. О «Фарадее» я уже писал. Сейчас не работаю над научно-худож[ественными] темами потому, что Камира загрузил полностью.

Сытин мне сообщил («между нами»!), что затевается научно-худож[ественное] издательство, которого он, вероятно, будет гл[авным] редактором, и теперь вербует себе кадры. Я сказал, что готов принять самое горячее участие и даже стал бы членом редсовета. Он дал мне свой телефон.

 16 (воскр[есенье].) Ездили с Гал[юськой] к Евгению. Евген[ий] много рассказывал о нравах загран[ичной] печати, о своей работе в ЦК. Сейчас рассматривается вопрос о его назначении редактором проектируемого журнала «Советский журналист». «Ты у меня будешь сотрудником!» — заявил он. Предложения работы идет с разных сторон, пора переключаться целиком на литер[атурную] работу!

 17. Дал себе отдых, никуда не ходил. Работал над «Психическими лучами», собирая свои растерянные мысли об этой пьесе.

 18. Чрезвычайно загруженный день. После Ин[ститу]та поехал в группком, а оттуда на заседание Редсовета Детгиза. Там встретил Максимову. «Два боярина» она прочитала. Отзыв такой:

— Это значительно лучше, чем первый рассказ. Конечно, исправления должны быть, но этот рассказ гораздо интереснее того.

Пискунов его еще не прочитал.

Подал во время собрания Дубровиной заявление в старинном стиле о выдаче мне пакета книг, предназначенного для членов редсовета.

«Аз, недостойный писчего цеха подмастерье Алексашка Волков, в сей богато изукрашенной хоромине сидючи и на приказных жёнок (по иноземному секретаршами именуемых) глядючи, кои книжицы высшим писчего цеха мастерам раздают, всепокорнейше челом бью: и ты бы, боярыня, на сей моей челобитной разрешительную надпись учинила и своим бы секретаршам оный пакетец выдать мне повелела.»

К сему руку приложил Волков Алексашка.

Децембрия 18-го числа, года от Рождества Господа Нашего Исуса Христа 1945 г., от сотворения же мира 7453-го, в царствующем граде Москве.»

Читая, Л[юдмила] В[икторовна] хохотала. Книги я, конечно, получил.

Из Наркомпроса (где было совещание) проехал в писательский клуб на вечер Ираклия Андроникова. Было чрезвычайно интересно. Он обладает изумительной способностью перевоплощения. А[ндроников] изображал разных лиц, из них я хорошо знаю Шкловского. Передача была бесподобна. Улыбка, характерные жесты, интонации — все это было Шкловского; закрыв глаза, можно было подумать, что слушаешь Ш[кловского]. Бессвязность, перескакивание с предмета на предмет, афоризмы, любимые выражения («Это неправильно!»)... Публика хохотала от души, сам В[иктор] Б[орисович] кисло улыбался. Способность перестраиваться у А[ндроникова] удивительная. Из Шкловского он мгновенно становится Кирпотиным или другим писателем. Меняется не только голос, но и самое лицо, фигура, движения.

Очень, очень был интересный вечер и публики недаром набилось множество.

 19. Беспокоюсь все эти дни о газетах. Веду разговоры в Институте и в Литфонде с Арием. Сегодня подписался в Литфонде на «Правду», «Вечерку» и «Лит[ературную] газету». Арий говорит, что это еще условно, но я ему не верю: он всегда так говорит.

 20. Получили очень хорошее, задушевное письмо от Дерюгина. Наконец-то он получил документ, выданный МАИ — примерно, после 2½-месячных путешествий по стране. Д[ерюгин] пишет, что Виву не так просто демобилизовать, т. к. по отношению к авиационным специалистам есть особые указания. Но он будет всячески хлопотать.

— Думаю, что к Новому Году ваш сын будет дома, — пишет он. Хорошо, если бы это получилось так.

Он пишет о том, что Вива стал неузнаваемый — дисциплинированный и послушный.

 21. Заключил с Московским Кук[ольным] Театром договор на «Волшебника». Гонорар — 3 тысячи.

— Когда станет известно, что мы включим вашу вещь в репертуар, — сказал мне директор театра, С[оломон] И[осифович] Мухануро, — вы будете иметь 10–15 заявок.

Срок он мне поставил 1 января, но пьеса ведь, по существу, готова. Думаю, что потребуются лишь немногие переделки.

Был на заседании Правл[ения] кассы взаимопомощи. Заседание было «приватное». Обсуждали вопрос об издании 600 тысяч книжек, что должно дать больше чем полмиллиона дохода. Но ведь наше «издательство» дикое, оно не имеет ни планов, ни бумаги, ни аппарата. Значит... нужна подмазка. Вот речь и шла о том, как провести эту подмазку под более или менее законными соусами вроде «трудовых соглашений».

 22. Зашел в Детгиз и Камир опять всучил мне «Самолеты» для некоторых исправлений. Пока книга будет лежать, все время придется над ней работать...

В Институте мне дали подписку на «Известия» и я ее оформил. Это — определенное достижение, т. к. положение с газетами весьма напряженное: остались без газеты некоторые профессора и завед[ующие] кафедрами.

Вечером был Юрий Пермитин — пришел заниматься по математике и отнял у меня весь вечер. Это уже в четвертый, если не ошибаюсь, раз.

 23. Воскресенье. Работал над историч[ескими] материалами к теме нового рассказа «Василий Блаженный», подработал «Самолеты».

 24. Был в Литфонде, подписался на «Октябрь» и «Лит[ературное] творчество» (нов[ый] журнал), а еще раньше там же подписался на «Знамя».

Начинаю восстанавливать довоенные нормы подписки. Встретил в Литфонде Ефима. Свез Камиру «Самолеты».

Заходил в Лен[инскую] б[иблиоте]ку, заказал книги к «Вас[илию] Блаж[енному].»

Вечером болела голова, все-таки работал.

 25. Занятия в Ин[ститу]те. II-му курсу прочитал последнюю лекцию. Был в группкоме и Детгизе. В библиотеке «Мол[одой] Гвардии» получил на руки роскошный том «Московского Кремля» и том «Москвы в прошлом и настоящем». Вечером читал эти книги.

 26. Вечером — литкружок, на который никто не пришел, и партсобрание.

 27. Закончил первый семестр с I курсом, замещал В[асилия] И[вановича] Шумилова, который заболел. Потом долго работал над материалами стенгазеты. Дома вечером писал передовицу для стенгазеты, правил студенческие стихи.

 28. Неприятная новость: Бабат, которому я дал на рецензию «Молнию» с неделю тому назад, сдал в Детгиз совершенно разгромную рецензию. Совершенно разнес книгу со всех точек зрения. Камир меня успокаивает; книгу можно спасти, переведя ее в план только военных применений эл[ектриче]ства, сократив ее об’ем. Чувствую, что он сделает все возможное для этого. К[амир] собирается отправить книгу на рецензию электротехнич[еской] кафедры академии им[ени] Фрунзе. В зависимости от отзыва будут предприняты им и мной меры.

Прискорбно, что так получилось, но не всегда же путь писателя усыпан розами...

Камир собирается переводить «Самоцветы» с глубокой на высокую печать, чтобы скорее выпустить книгу. Но дело осложняется большим количеством клише, которые надо делать заново.

Говорил с Пискуновым о рассказе «Два боярина». Впечатление у него, видимо, осталось неплохое.

— Этот рассказ лучше предыдущего, — заявил он, подобно Максимовой. — Конечно, еще придется обработать...

Был в Группкоме на очередном заседании. Ввиду того, что Коростылев заболел (у него удар), меня просили войти в издательскую бригаду, ведающую выпуском книжек. Пришлось согласиться; Ревзин и Клыков уверяют, что нагрузка будет невелика. Получил там еще газету — «Московский большевик». Теперь у меня уже пять газет и три журнала.

Вечером пришла телеграмма от Вивы: «Жив, здоров, выездом задерживаюсь». Не совсем понятно, но как будто выходит, что его демобилизуют, только задерживают какие-то обстоятельства.

 29–30. Ничего существенного. Разные хлопоты. Был у Игренева, обсуждали количество картин и кукол пьесы. Условились встретиться после Нового Года.

    31. Поработал над «Василием». Составил накануне план, а сегодня написал первые три страницы.

В 10 часов вечера поехали с Адиком к Молодовым встречать Новый Год (Галюська уехала раньше).

Встреча была очень скучной. Орало радио, из-за которого почти невозможно было разговаривать. Но достаточно было на две-три минуты уменьшить звук, как Тоня снова «накручивала» его до максимума. Борис ловил станции и наполнял комнату хрюканьем и писком.

Поели пельменей, в двенадцать часов выпили, а в половине второго отправились домой. Сели на какой-то сумасшедший 15 трамвай, который несся с бешеной скоростью, останавливался лишь на мгновенье, и где в заднем вагоне даже не было кондуктора.

Прощай, 1945 год, год окончания Великой Войны!

Сайт https://prozhito.org/